А Саша уже придумал, что он в расширенном поместье делать будет, да и Прохор считал, что прикупить землички чтобы самому прокорм хотя бы овчарне обеспечить — дело нужное, так что вся процедура много времени не заняла. То есть чтобы облигации продать, пришлось в Москву ехать (и не только самому Александру, но и Павлу Константиновичу, но с ними все удалось провернуть до конца мая еще, а с поместьем вообще за два для все документы оформить получилось. А Виталий Кимович удивился даже не тому, что «коррупция и при царе процветала», а исключительно тому, как мало нынешние чиновники брали: на то, чтобы оформить купчую на поместье в течение дня (вместо «традиционных» двух почти месяцев), потребовалось дать «мимо кассы» всего пятьдесят рублей — при том, что эта сумма разошлась минимум по трем карманам…

Саша Волков все же второе поместье прикупил не для того, чтобы было, чем овец кормить, он на самом деле решил с этой земли получить побольше денег несколько иным путем. А на великой реке Шивороне началось грандиозное строительство. По нынешним меркам — точно грандиозная, Александр на великой реке начал строить крупнейшую гидроэлектростанцию России. Именно крупнейшую, ведь первая действующая ГЭС в стране была выстроена на Валдае еще в далеком (с какой точки не посмотреть) тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году. Виталий Кимович даже как-то на ней побывал, подивился на чудо отечественной техники: станция еще в две тысячи двадцатом работала… с тремя генераторами по четыре киловатта, а на Шивороне он решил сразу ставить мощнейший генератор на полсотни киловатт. Потому что как раз в получившимся поместье место для такой станции оказалось очень подходящим: речка на почти трех километрах, ранее разделявших два поместья, «падала» чуть больше чем на пять метров.

Строить электростанцию было не особо и сложно: относительно недалеко работал небольшой цементный заводик, откуда цемент можно было без ограничений (но не более двух десятков тонн в сутки) покупать по цене в три рубля за десятипудовую бочку (причем с доставкой потребителю). Или два в два с полтиной, если «со свое тарой» приходить, а бочки-то можно было по несколько раз использовать, или вообще по рубль-восемьдесят, если со своим транспортом непосредственно на завод приезжать. Особенно, когда есть своя довольно приличная конюшня, в которой как раз «ломовых» лошадок и разводили. А что лошадка два дня на дорогу туда и обратно тратила, так это и не страшно: на постройку плотины в шесть метров длиной метров в пятнадцать цемента не особо и много требовалось.

Но все же требовалось сколько-то, а платить нужно было не только за сам цемент. Нужно было и строителям деньги платить, и… В постройке ГЭС в России было одно крупное неудобство: оборудования самой станции пока в стране никто не делал, а покупать все за границей Александр счет делом совершенно неправильным. За облигации он выручил около тридцати тысяч, а за новую землю заплатил чуть больше десяти, так что на «сэкономленные» деньги он приобрел небольшой участок земли в Богородицке и на этом участке выстроил за лето то, что сам обозвал «кирпичным сараем»: мастерскую, где должны были изготовить все нужные агрегаты. Рядом построил и трехэтажный дом (который обошелся всего в сто рублей, «незаметно» переданных городскому начальству, чтобы те дали разрешение на постройку такой «высотки»), а для мастерской несколько станков все же пришлось приобретать заграничных. Но не все: чугуноплавильню выстроили полностью отечественную, и в ней даже паровую машину поставили российского производства (восемь лошадиных сил, дровяной котел, в который и местный уголек можно было кидать) — но все это тоже стоило немало. Так что к концу августа у Алексея появилась готовая плотина, причем уже со зданием будущей электростанции, очень неплохо оборудованная механическая мастерская, жилой дом для рабочих этой мастерской и… всё. Деньги закончились…

Не совсем все же закончились, около тысячи рублей, необходимых на содержание дома в Туле и на бытовые нужны, остались. И на осенней ярмарке планировалось заработать несколько тысяч: все же овцы породистые там очень неплохо продавались, а уж «продукцию Прохора Никодимовича» на тульских ярмарках знали хорошо. Да и лошадки у него шли минимум по полста рублей, а даже десяток двухлеток гимназиста, не нуждающегося в жилье, прокормить могли довольно сытно: у Андрея отец работал вообще на сорок пять рублей жалования в месяцу и на эти деньги всю семью содержал… почти на эти деньги… раньше. Но все равно Андрей, который все лето с удовольствием помогал старому другу в его начинаниях (считая это очень интересной забавой), с легкой грустью поинтересовался:

— Саш, а что ты дальше-то делать будешь? Ты же рабочих нанял уже, а денег у тебя вроде на то, чтобы дело закончить, и вовсе нет. А ведь, я отдельно посчитал, тебе только мастеровым нужно будет выплачивать в месяц рубликов триста…

— Ты посчитал неправильно, там минимум пять сотен потребуется, но на полгода мне хватит выручки с конного завода и овчарни.

— А что будет дальше? Что потом-то делать будешь, ведь тогда у тебя уже к весне денег вообще не останется, даже на жизнь — и то не будет.

— Знаешь, Андрюш, мы уже не мальчики, а вполне себе молодые люди.

— Ага, тебя по сию пору что в церкви, что… и мамаши многих наших гимназистов вообще сиротинушкой кличут. То есть все думают, что мы еще не мужчины — но меня-то родители прокормят, а ты…

— Сиротинушкой, говоришь?

— Ну, разве что Павел Константинович тебе какую помощь окажет, все же родственник какой-никакой.

— Нет, Андрюша, я им покажу, на что сиротинушка способен. Всем покажу, а ты, если захочешь, мне поможешь.

— Но у меня-то денег и вовсе своих нет.

— А я и не прошу денег. Мы просто за полгода должны будем кое-что сделать, причем такое, чтобы со всей страны богатеи всякие за нами бегали и упрашивали у них деньги взять побыстрее.

— Да богатеи… им пистолетом грози — и то денег не дадут, а если дадут, то после полицию пришлют и отберут даже больше, чем ты у них взял.

— Значит, я неверно выразился. Мы сделаем такое, что все у нас захотят немедленно купить, даже не обращая внимание на то, что мы за свои изделия многие тысячи просить будем.

— А ты знаешь, что такого сделать-то возможно?

— Знаю, и точно знаю, что мы — ну, если ты мне помогать согласен — все сделаем еще до Рождества. Нужно сделать до Рождества, чтобы то, что сделаем, стало самым желанным рождественским подарком.

— Ну, если ты точно знаешь… а давай попробуем, я тебе помогать готов. Только ты мне сначала скажи, что мне делать нужно будет, а то вдруг я не осилю.

— Осилишь, хотя математику тебе подтянуть и придется. Но не просто так придется, а за приличный оклад. Ну что, готов?

— Да я и без оклада готов.

— Это я уже знаю, но все же с окладом оно как-то лучше получается. А для начала… тут кто-то на рынке объявление повесил, что продает бромлеевский станок токарный. И мы, пока у нас деньги не кончились, поедем и его купим. Ну а все остальное уже сами сделаем…

Когда тяжелый станок был уже погружен на телегу и лошадка (собственная, не нанятая) неторопливо тащила его в сторону Сашиного дома, сидящий рядом с ним Андрей не утерпел:

— Саш, а ведь для станка машина нужна чтобы его крутить. Где машину брать собираешься?

— Ну я же тебе сказал: сами сделаем. То есть не сами, конечно, мы все нужные детали на чугунолитейне нашей изготовим, там мастеровые рукастые. Я им даже чертежи уже отослал.

— Но в машине, я паровоз-то видел, точно знаю, не одни чугунные части.

— Тоже верно, там и стальные есть, и медные — но стальные кузнец с конного завода сделает, обещал до сентября сделать, мы их потом в мастерской на станции попросим доработать. А медные — так в городе медников попой жуй.

— Что попой?

— Жуй. То есть можешь их хоть задницей жевать… в смысле, много их.