Палубы, как и в других подобных сооружениях СОЛМО тут не было, зато были крепежные рампы, к которым крепились ряды контейнеров. Низкие, вытянутые капсулы, с виду очень уж на гробы похожие. На них — метки партий, номера, символы сервисных бригад. На части — следы механического демонтажа: вскрывали, вытаскивали, закрывали снова. Некоторые капсулы были пустые. Некоторые — замороженные насмерть, с инеем на стыках. А некоторые… работали.

Я услышал тихий звук, который в вакууме мог идти только по корпусу и через контактные датчики скафандра: ровное «тук… тук… тук…» — как сердцебиение, но слишком регулярное.

— Это, что, насос? — спросила Кира.

— Нет, — сухо сказал Баха. — Это контроллер. Периодический тест. Он… живой в смысле — не умер.

Я подплыл ближе к ближайшей активной капсуле. На панели было три индикатора: температура, давление и… что-то ещё, обозначенное символом, похожим на спираль.

«Спираль — биологическая активность. Это не АВАК. Неизвестное происхождение», — уточнил Федя.

У меня внутри всё стало холоднее, чем здесь.

— Командир, — Кира говорила тихо, без привычной бравады. — Это то, что нам нужно?

Я не ответил сразу. Потому что в этот момент активная капсула откликнулась. Не открылась — нет. Просто её индикатор биологической активности дернулся, как зрачок на свет. И по корпусу прошла еле заметная дрожь, как будто внутри кто-то повернулся во сне.

«Фиксирую реакцию на присутствие носителя симбиота. Возможная чувствительность к полю АВАК», — сообщил Федя.

Я даже не моргнул — только пальцы на руке, которая в боевом режиме моего скафандра была похожа на клешню, сжались сильнее.

— Так. Мы сюда за крио для Зага, а не за новыми тайнами. Не трогаем активные контейнеры. Ищем совместимый модуль хранения. Систему стабилизации. Питание. Всё остальное — потом.

— У тебя «потом» обычно наступает в виде взрыва или стрельбы, — буркнула Кира, но кивнула и начала методично просматривать ряд за рядом, не подходя близко к активным.

Я двинулся к сервисной стойке — центральному шкафу управления. Он был закрыт, но не заперт. Я откинул защитную крышку и симбиот тут же расшифровал мне то, что я там увидел — универсальный блок крио-управления.

Сердце стукнуло быстрее.

— Баха… — позвал я. — Кажется, нашёл.

— Ох… Это хорошо. Это очень хорошо. — Сейчас инженер тоже разглядывал находку, пользуясь моим каналом, и доступом к моему визору, который я ему временно предоставил — Универсальный крио-контур. С адаптивной камерой. Если он живой, мы сможем собрать капсулу под Зага. И даже — обеспечить транспортировку без риска разморозки.

«Использование для человеческой расы опасно! Требуется калибровка», — добавил Федя.

— Без тебя знаю. — Мысленно отмахнулся я — Но Баха разберётся, он на коленки генератор для отстрела биотехноидов сварганил, а с простой, пусть и СОЛМОвской техникой наверняка справится. К тому же и у меня медицинские базы есть, вместе мы как ни будь капсулу сварганим.

Кира на другом конце зала вдруг замерла. Я увидел, как её плечи чуть поднялись, а встроенное орудие не произвольно дернулось, будто выискивая цель…

— Командир… у нас проблема!

Голос Киры был не резкий — наоборот, слишком ровный. Такой у неё бывал только в двух случаях: либо она держит себя в руках изо всех сил, либо видит что-то, что мозг пока отказывается принимать.

— Где? — спросил я, уже отталкиваясь от стойки.

— Дальний ряд. За сервисными капсулами. Я… — она сделала паузу, — я, кажется, нашла людей.

Я замер. Даже симбиот на долю секунды сбил ритм обратной связи.

— Повтори, — сказал я медленно. — Кого ты нашла?

— Людей, — отчётливо произнесла Кира. — Обычных. Человеческих. В криокапсулах.

Я подплыл к ней. Между рядами контейнеров обнаружилась ниша, экранированная от основного зала дополнительными ребрами жесткости. Там стояли другие капсулы — не стандартные СОЛМОвские. Гладкие, вытянутые, с формой, до боли знакомой.

Слишком знакомой.

— Это… — Баха говорил в канал почти шёпотом, — это человеческие криомодули. Старые. Очень старые. По стандартам… доэкспансионные. Даже не колониальные!

Я посмотрел на одну из капсул. Прозрачное смотровое окно было покрыто инеем, но сквозь него угадывался силуэт. Плечи. Голова. Руки, сложенные на груди. Человек.

— Это невозможно, — сказал я вслух, скорее себе, чем им.

Кира резко кивнула:

— Вот именно. Невозможно. Наша галактика в трёх миллионах световых лет отсюда. А судя по капсулам, эти ребятки из времени, когда люди ещё не знали про гипердвигатели. Даже если взять самый оптимистичный сценарий… — она махнула рукой, — обычный корабль, без гиперпереходов, без червоточин, без всей этой нашей чертовщины… они бы летели сюда дольше, чем существует человеческая цивилизация.

— Даже в криосне, — добавил Баха. — Даже если менять поколения кораблей. Даже если… — он запнулся. — Нет. Это просто не сходится.

Мой имплантат тут же подтвердил расчёты: «Вероятность самостоятельного межгалактического перелёта человеческой расы — пренебрежимо мала. Несовместимо с известными технологическими этапами».

Я чувствовал, как внутри нарастает то самое мерзкое ощущение, когда реальность начинает трещать по швам.

— Тогда откуда они здесь? — тихо спросила Кира. — Кто и когда их сюда притащил?

Ответ напрашивался сам собой. И он мне категорически не нравился.

— СОЛМО, — сказал Баха. — Или кто-то до них. Они собирали всё. Любые формы жизни. Любые технологии. Если они нашли человеческую колонию… корабль-разведчик… — он сглотнул. — Их могли просто… сохранить. Как образцы.

— Как запас, — добавила Кира зло. — Или как материал.

— Всё хуже, чем мы думали до этого — Медленно произнес я, только сейчас осознавая, что значит эта находка — Теперь всё сходится.

— Что сходится? — Кира удивленно посмотрела на меня.

— Ну смотри — начал перечислять я — Карантинный корабль СОЛМО, который встретил нас после прыжка, знал о людях, и о том, что мы с другой галактики. Он легко проник в наши системы, а ведь для этого нужно хотя бы знать логику и примерную структуру их построения. Вот так вот с ходу взял, и разобрался? Не верю, как говорил Станиславский! Он знал даже язык Содружества, если уж на то пошло! При этом это нам просто повезло, что эта падла была не боевым кораблем. Это первое. Второе. Тебе не показалось, что часть технологий СОЛМО, хоть и отдаленно, но всё же напоминают человеческие? Оборонные системы нашего трофейного корабля вспомни? Турели, антиабордажные роботы… Да ты на криокапсулы посмотри, что в этом складе стоят! Это наша, человеческая технология, только переработанная и усовершенствованная! Отсюда только один вывод. Разведчики СОЛМО были в нашей галактике! Собирали образцы и разведданные. А эта электронная тварь, ничего просто так не делает. СОЛМО тут зависло, воюя с АВАК, но уже думает о будущей экспансии, и следующая его цель видимо люди!

Я подошёл ближе и посмотрел на маркировку капсулы. Старинный аппарат, очевидно один из первых образцов. Символы были странные. Но структура обозначений… логика… очень напоминала сервисные теги Содружества. В голове у меня с трудом складывался пазл.

— Это не пассажиры, — сказал я. — Это груз.

Повисла тишина. Даже дроны Бахи будто стали двигаться осторожнее.

— Подожди, — вдруг сказала Кира. — Смотри сюда.

Она подсветила одну из капсул. Индикаторы были активны. Температура — стабильная. Давление — в норме. Биологическая активность… слабая, но ровная.

— Они живы, — сказала она. — До сих пор.

— Живы… — эхом повторил Баха. — Спустя… сколько? Десятки тысяч лет? Сотни?

— Вероятно использование нелинейного криорежима, — всмотревшись в капсулу ответил я, подключив свою медицинскую базу имплантата. — Временная деградация биологических процессов снижена до минимального уровня. Очевидно СОЛМО применяло подобные режимы для долгосрочного хранения редких форм жизни.