Картина за обзорным экраном выглядела… рабочей. Никакого эпического ужаса. Просто хаос, доведённый до промышленного масштаба.

Обломки кораблей, фрагменты конструкций, искорёженные модули, доки, верфи, станции и базы. Всё это вращалось слоями, как мусорный водоворот, собранный руками очень старательного безумца. Иногда что-то вспыхивало, иногда гасло. Где-то далеко что-то лениво и устало двигалось.

Уже зная, что искать, корабль активировал свои сканеры и ответ пришел незамедлительно. Система отметила сотни активных сигнатур. Живых. Полуживых. Законсервированных. Замерших.

— Весёлое место, — пробормотала старший группы медиков, по каналу связи. — Прям курорт.

Трофей замедлил ход сам, без команды. Его поля слегка изменили форму, подстраиваясь под структуру свалки. Он словно вспоминал маршрут, которым когда-то сюда приходил.

— Контакт с патрульными кораблями? — спросил я Баху, который занял место в рубке рядом со мной, взяв на себя функции моего помощника и бортинженера.

— Есть движение, — отозвался инженер. — Старые охотники. Наблюдаю пока четыре штуки. Поведение шаблонное. Реакции вялые. На вас… внимания почти ноль.

— Потому что свой, — хмыкнула Кира. — Или потому что списанный.

— В нашем случае без разницы, — ответил я, а потом немного подумав перешел на командный канал через имплантат, чтобы меня слышали все члены команды, не обладающие симбиотами. — Внимание! Готовимся к экстренному обратному прыжку в систему Жива. Всем занять свои места согласно штатного расписания.

— Ты чего это? — Удивилась Кира — Что случилось?

— Ничего. Пока. — я посмотрел на подругу и подмигнул ей — Но может случится. Хочу кое-что попробовать.

— Не пугай меня Найденов — Кира прищурилась, сверля меня взглядом — ты чего задумал?

— Мы на командирском корабле СОЛМО, на управляющем хабе — Я кровожадно улыбнулся — А управлять нам неким. Пора попробовать завести себе эскорт из «охотников». Я хочу взять этих четверых инвалидов под управление.

Я ещё раз посмотрел на тактическую схему. Четыре отметки медленно двигались по стандартным траекториям патруля — однотипные, предсказуемые, с минимальными отклонениями.

— Готовьтесь, — сказал я спокойно. — Попробую взять охотников под контроль.

Кира резко повернулась:

— Вот прямо сейчас?

— А когда ещё? Они в зоне досягаемости, канал открыт, протоколы старые. Удобнее момента может и не быть.

Я перевёл внимание внутрь, активируя расширенный режим синхронизации. Имплантат поднял уровень доступа, вывел сервисные контуры и старые управляющие сигнатуры, сохранившиеся в памяти трофея. Передо мной развернулась сухая, техническая картина: пакеты команд, таблицы приоритетов, цепочки подчинения. Всё грубое, устаревшее, без адаптивной логики. Именно то, что обычно ставят на массовые боевые платформы.

— Так… — пробормотал я. — Примитив. Даже шифрование ленивое.

Я аккуратно ввёл идентификатор управляющего узла, который трофей уже использовал для связи с инфраструктурой СОЛМО. Система приняла его без сопротивления — как корректный источник команд.

Первый охотник отозвался почти сразу. На экране его статус мигнул и сменился с «патрульный автоном» на «ожидание внешнего управления».

— Один есть, — коротко сказал Баха. — Подтверждаю смену режима.

Я расширил канал, распространив тот же ключ на остальные цели.

Второй охотник замер на секунду, затем скорректировал вектор. Третий дал короткий всплеск ошибок, попытался перезапустить подпрограммы, но перехват сработал быстрее. Четвёртый задержался дольше всех — в его системе висели обрывки старых боевых задач, конфликтующих между собой. Я просто отключил их пакет целиком. Статусы обновились почти синхронно.

— Подтверждение, — доложил инженер. — Все четыре объекта переведены в режим внешнего управления. Приоритет — ваш канал. Ограничения сняты. Боевые контуры доступны.

— Вышли из патруля? — уточнил я.

— Полностью. Сейчас висят в ожидании команд.

Кира хмыкнула:

— Вот и всё?

— А ты чего хотела? Стрельбы и абордажа? Соскучилась по войнушкам?

— С тобой соскучишься…

Я быстро просмотрел телеметрию. Машины оказались изрядно изношены: повреждённые сенсоры, частично деградировавшие приводы, обрезанные каналы связи. Но базовая функциональность сохранилась. Манёвры, вооружение, защита — всё работало, пусть и на пониженных режимах.

— Слушаются, как старые дроны, — сказал Баха. — Даже проще, чем наши. Логика прямолинейная, без самодеятельности.

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Самодеятельность сейчас лишняя.

Я дал короткую команду. Четыре охотника синхронно перестроились, заняв позиции вокруг трофея. Расстояние выверили автоматически, поля согласовали, траектории сгладили. Получился аккуратный защитный контур. На тактической карте их иконки сменили цвет.

— Эскорт сформирован, — сообщил имплантат. — Подчинение подтверждено.

Я откинулся в кресле и выдохнул.

— Отлично. Эксперимент признан удачным. Теперь у нас есть боевое крыло из автономов. Старое, ржавое, но всё ещё рабочее.

Кира посмотрела на меня:

— Ты понимаешь, что только что угнал четыре боевых платформы прямо у СОЛМО?

— Формально они давно списаны, — пожал я плечами. — Я просто подобрал бесхозное имущество.

Она фыркнула:

— Когда-нибудь тебя снова посадят. Уже за дело. Я уже со счета сбилась, сколько ты кораблей стырил с тех пор, как я тебя знаю.

Я усмехнулся и снова перевёл взгляд на свалку. Охотники держали строй. Холодно, ровно, без эмоций — как и положено технике. Трофей скорректировал маршрут, учитывая новый контур защиты. Мы шли дальше, глубже в свалку. Теперь уже не в одиночку.

Трофей шёл уверенно, он уже знал этот маршрут. Поля стабилизировались, траектория выровнялась, а сопровождающие охотники держались строго по расчётным точкам, формируя вытянутый защитный контур. Их сигнатуры больше не «плавали», не дергались — обычные автоматические платформы под внешним управлением, без инициативы и без фантазии. Видеть их рядом, не в прицеле и не на тактическом экране сражения помеченных как цели, было странно. Бывшие враги вдруг стали защитниками.

Свалка сгущалась вокруг. Пространство впереди становилось плотнее: обломки уже не просто дрейфовали, а образовывали целые слои, как геологические пласты из металла, полимеров и чужой инженерной логики. Некоторые структуры были сцеплены между собой намертво, другие держались на остаточных полях.

— Плотность обломков растёт, — доложил Баха. — Похоже, приближаемся к сервисной зоне.

Я кивнул. Именно туда вели метки. Свалка снова давила со всех сторон. Мы снова подходили к зоне малых доков. Шлюз «12–B/Сервис» находился в самом узком месте.

Когда пространства вокруг корабля стало критически мало, трофей слегка изменил конфигурацию корпуса: внешние элементы втянулись, профиль стал компактнее. Два охотника ушли вперёд, ещё два — сместились назад, перекрывая тыл. Всё происходило без лишних команд, будто по заранее прошитому сценарию. Корабль буквально угадывал мои мысли, подстраиваясь под окружающую среду и командуя своим эскортом.

— Вот он, — сказал я, когда на визоре появилась знакомая конструкция. — Наш склад забытых душ.

Трофей снизил скорость почти до нуля. Сканеры начали разворачивать передо мной подробную модель сервисной зоны, где мы нашли людей. Сейчас я уже лучше разбирался в управлении захваченного корабля, и смог получить больше данных, чем при первом нашем посещении этого странного места. Структура этой конструкции оказалась многоуровневой: центральный узел, вспомогательные отсеки, кольцо технических шлюзов. Часть систем сохраняла питание, часть находилась в спящем режиме. Источники энергии были автономными.

— Подтверждаю наличие хранилищ, — сообщил Баха. — Криомодули активны. Количество — больше трёхсот. Состояние разное.

Трофей начал процедуру стыковки. Не жёсткой — адаптивной. Его интерфейсные сегменты выдвинулись и встроились в узел, подстраиваясь под форму разъёмов. Произошла синхронизация полей, затем обмен базовыми протоколами.