— Там, дома, — продолжил я, — всё давно живёт без нас. Да, для них мы преступники. Да, нас списали. Но если я сейчас появлюсь над Землёй с флотом СОЛМО и биотехноидами АВАК… это уже будет не возвращение. Это будет вторжение. Даже если без выстрелов.

Я снова посмотрел на экран. Один из транспортников аккуратно отходил от орбитальной платформы, медленно разворачиваясь к трассе. Обычный рейс. Обычная работа.

— Я слишком хорошо помню, как начинаются войны, — сказал я. — Всегда с правильных слов. С «мы просто хотим поговорить». С «мы пришли восстановить справедливость». А потом кто-то обязательно решает, что лучше знает, как всем жить.

Кира фыркнула.

— То есть раком никого ставить не будем. Уже прогресс.

— Не будем, наверное… — подтвердил я. — И мстить тоже. Месть — тупик. Я через это уже проходил.

Она немного помолчала, потом спросила тише:

— А Земля?

Вот тут я задумался по-настоящему.

— Земля… — повторил я. — Земля никуда не денется. И люди там никуда не денутся. Если мы вернёмся — то сначала не огромным флотом. Не сразу. Сначала разведка. Контакты. Информация. Понять, чем они живут сейчас и нужна ли им вообще наша «помощь».

Я усмехнулся краем губ.

— Может оказаться, что мы им не нужны. И это будет нормально.

Кира вздохнула и убрала руку с моего плеча.

— А если нужны?

— Тогда будем решать, — ответил я. — В конце концов армаду «охотников» и биотехноидов мы сможем послать туда в любой момент.

Я отключил на визоре схемы и графики расчетов. Визор стал обычным, прозрачным как стеклом, за которым была просто космическая тьма и рабочая суета орбиты.

— Сначала мы должны закончить здесь, — сказал я. — Колония ещё слишком молодая. Двенадцать тысяч человек — это пока не империя. Это блин просто лагерь. Хорошо организованный, но всё ещё лагерь. Пока колония не сможем нормально функционировать без нас — домой нам рано.

Кира кивнула. Без споров. Она понимала.

— Значит, откладываем возвращение, — подвела она итог. — Но не забываем дорогу.

— Именно, — сказал я.

Я ещё раз посмотрел на орбиту Мидгарда, развернулся и пошёл к выходу. Рабочая смена продолжалась. А мысль о доме больше не давила — она просто ждала своего времени.