Кира хмыкнула:

— То есть ты решил поехать в ад первым классом?

— Примерно так. Экономия топлива, нервов и людей.

Инженеры переглянулись. Один что-то пробормотал про «эксперимент уровня самоубийства», другой — про уникальные данные. Победил, как всегда, прагматизм.

— Тогда работаем, раз аргументов против ни у кого нет — подвёл итог Денис. — Минимальный экипаж. Управляющая команда с симбиотами, медики, инженеры и небольшая группа десанта. Полная автономия. Мы обеспечим прикрытие на входе и выходе из нашей системы.

Подготовка пошла слоями, как обычно — параллельно и без лишнего шума.

Трофейный корабль принимал возню вокруг себя спокойно. Инженеры старались действовать аккуратно: ничего не ломать, ничего не «улучшать», только наблюдать и записывать. Он отвечал странно — перестраивал внутренние коридоры, выравнивал поля, подстраивал освещение. Иногда создавал проходы там, где их раньше не существовало. Когда я заходил внутрь, структура менялась быстрее. Пространство словно подстраивалось под рост, шаг, дыхание. Корабль словно чувствовал мое настроение и желания. Если я иду по узкому коридору и думаю, что лучше бы он был шире — коридор расширяется, если хочу повыше потолок — он становится выше. Сейчас, находясь в отсеках нашего трофея, я ловил себя на мысли, что мне комфортно в нем, что ушло чувство чужеродности, неправильности.

— Похоже, он распознал вас как приоритетного администратора, — пробормотал Баха, глядя на телеметрию. — Он слушает и других людей с симбиотами, но никого так как вас.

— Я его приручил, вот он мне и доверился — Рассмеялся я — Это как у индейца с диким мустангом. Вначале он индейцу враг и старается укусить или лягнуть, не дает надеть упряжь и не позволяет на себе ездить, а потом постепенно становится другом и верным помощником.

— Не похожи вы на индейца — Буркнул инженер — А он на лошадь не похож. Это робот, и всему должно быть логическое объяснение. Просто вы разрушили его управляющий узел, а потом взяли на себя его функцию. Так как корабль обладает адаптивными системами, он и подстроился под новые «мозги». А вы про индейцев, про мустангов…

— Ну может и так, — не стал спорить я — но согласись, моя версия звучит интереснее. Эх, не романтик ты Баха, от того тебе и бабы не дают.

— Опять вы начинаете шутки свои дурацкие шутить… — обиделся инженер, отвернулся и быстро смылся из виду.

Пока мы возились с трофеем, Мидгард жил своей жизнью.

Колония за те несколько суток, что я отсутствовал подтянулась. Исчез хаос первых дней. Наш рукотворный континент рос и расширялся. Контейнеры с оборудованием, доставленным с линкора, выстроили в линии, между ними проложили коридоры, закрепили генераторы. Появились купола — сначала технические, потом жилые. Появилось несколько биоферм, в которых начали высаживать земные растения. Сейчас база колонистов уже напоминала маленький, но быстро развивающийся город.

Инженеры освоили местный камень: после обработки он держал нагрузку лучше сплава и почти не грелся. Биологи радовались как дети — местная флора и фауна, имеющая в своей структуре ДНК биоформ АВАК, перестала проявлять агрессию к людям, и сейчас ученые искали способы использовать её на благо колонии. Планета больше не старалась уничтожить незваных гостей — она нас приняла.

Окружающие Мидгард безжизненные планеты и пояса астероидов тоже постепенно осваивались. Три автономных завода по добыче и переработке полезных ископаемых уже работали в системе, добывая для колонии ресурсы, начал действовать и завод по сборке перехватчиков, ботов и разведчиков. Звездная система Жива, постепенно превращалась в наш новый дом.

С выжившими в бою биотехноидами и другими боевыми формами АВАК проблем не было. Пока я отсутствовал, они не пытались напасть на людей, а выполняли мои приказы, отданные до начала сражения в системе. То есть продолжали чистить планету от агрессивных форм жизни, охраняя колонию. Новых полевых операторов, получивших симбиоты за эти несколько суток, они слушались так же хорошо, как и меня, однако при моем появлении, тут же пришли уведомления и подтверждения моего приоритетного статуса. Локальная сеть АВАК, в системе Жива, признавала главенство единственного управляющего оператора. Глобальная же сеть АВАК… она не отвечала.

«Угроза неконтролируемого распространения мутации оператора в глобальной сети. Временная изоляция части каналов» — На любой запрос теперь приходил только такой ответ.

АВАК больше не проявлял к нам агрессии, позволял играть со своими игрушками, но общаться пока больше не хотел. Ни каких мыслей по этому поводу у меня пока не было, и я временно отпустил ситуацию плыть по течению. У меня сейчас хватало и других проблем.

Перед вылетом я снова зашёл к Загу.

Кокон вырос. Стал плотнее, аккуратнее, будто кто-то лепил форму внимательно и без спешки. Контуры тела моего друга читались ясно. Биополя шли ровно, без скачков. Аппаратура показывала стабильность, которой врачи уже почти радовались.

Я положил ладонь на поверхность.

— Мы уходим Заг, в этот раз без тебя дружище. Выздоравливай.

Поверхность слегка дрогнула, словно от глубокого вдоха. Заг, или его симбиот реагировали на моё присутствие.

— Какие прогнозы? — Кира, которая не отходила от меня ни на шаг повернулась к медикам — Как скоро это чудовище вылупится из своего яйца?

— Не могу сказать — Пожал плечами усталый врач, являющийся носителем ещё одного симбиота — Вы же знаете, это всё происходит впервые. Мы только собираем данные, изучаем процесс. Но судя по данным сканеров, пациент уже почти здоров, физически. Думаю, что это произойдет уже скоро.

— Ну дай бог — Удовлетворенно кивнул я головой — Следи за ним. После восстановления возможны не контролируемые всплески эмоциональной активности. Вспышки агрессии. Так было у меня и у Киры, поэтому будьте аккуратнее. Этот жлоб и когда здоровый был, имел хреновый характер, так что могут появиться пострадавшие. Хотя… мы восстанавливались в экстренном порядке, с большими рисками и очень быстро, а он приходит в форму медленно, так что я могу и ошибаться. Но всё равно, будьте предельно бдительны.

Перед стартом я зашёл в управляющий отсек корабля один. В его огромные ангары уже было погружено оборудование, члены миссии ходили по его коридорам улаживая последние дела, а я решил просто побыть один.

Трофей ждал. Я сел в сформированное под меня углубление. Материал подстроился, принял форму тела. Имплантат выдал цепочку синхронизаций — мягко, без рывков. Связь пошла образами.

Координаты. Искажения. Свалка. Аномалия. Масса спящих объектов.

Корабль узнал место сразу. Реакция вышла осторожной — как у существа, помнящего плохой опыт.

— Придётся, — сказал я вслух. — Там у нас остались дела.

Ответ пришёл ощущением согласия. Тяжёлым, медленным, но уверенным. Контуры выровнялись, энергетика собралась в устойчивый режим. Впереди ждала свалка СОЛМО — место, куда отправляли тех, кого сочли лишними. А мы летели туда именно за ними.

Переход начался мягко, уже привычно. Без удара, без привычного провала в желудке. Трофей просто свернул пространство вокруг себя, как человек сворачивает лист бумаги, чтобы убрать в карман. Визоры помутнели на долю секунды, потом снова прояснились.

Первым ощущением стала тишина. Густая, плотная, словно вата в ушах. Даже фон корабля звучал приглушённо, будто кто-то убрал лишние частоты. В этот раз аномалия вела себя почти прилично, не пытаясь разорвать незваных гостей на части. Денис и его штаб не ошиблись в расчетах — мы попали в окно временного покоя. К тому же прыгнули мы в точку, из которой отсюда уходили, а она находилась на небольшом удалении, как от самой свалки, так и от эпицентра рукотворной катастрофы космического масштаба.

— Ну здравствуй, помойка цивилизаций, — пробормотал я. — Давно не виделись.

Корабль отозвался слабым импульсом, чем-то похожим на вздох. Координаты стабилизировались, гравитация выровнялась, поля легли ровным слоем. Мы вошли.