— Вот тут я с Бахой согласен — Кивнул я — СОЛМО менялось. Тысячами лет меняло тактику, стратегию, вооружение в зависимости от обстановки. Тут можно встретить всё, что угодно. Но с другой стороны, ты Баха дурень ещё тот. Кира так просто шутит, и тебе бы уже пора привыкнуть к тому, что у неё кукуха со сдвигом по фазе.

— Эй! Я тут вообще-то! — Возмутилась Кира.

— Я знаю.

Мы подошли ближе к скоплению доков. Там, между двумя огромными рамами, висел корабль — толстый, тяжёлый, явно старый. У него была странная форма… корпус с килем, как у морского судна. Ранняя, грубая эстетика. И на нём — метка. Я даже не сразу понял, что вижу. Красная, выжженная прямо по композиту. Доки вокруг него выглядели как скелет огромного зверя: ребра ферм, суставы стыковочных узлов, кольца, на которых когда-то вращались шлюзы. Между рамами тянулись тонкие нити питающих магестралей — часть порвана, часть натянута и дрожит от каждого микросдвига поля. И всё это висело на фоне звёзд так спокойно, будто так и должно быть — будто космос всегда был свалкой.

Федя выдал:

«Маркер: 'не вскрывать». Причина: «аномальная контаминация». Дополнительно: «опасность биологического заражения»

Кира медленно повернулась ко мне.

— Командир… скажи, что мы туда не полезем.

Я посмотрел на метку. Интересно конечно узнать, что же там такое страшное хранится, что даже роботизированная система СОЛМО, предназначенная как раз для борьбы с биоформами, пометила это хранилище как опасное. А с другой стороны, мы не в лучшей форме, чтобы этим заниматься, нам и так проблем хватает.

— Мы туда не полезем, — сказал я.

Кира явно облегчённо выдохнула. Я продолжил, глядя на Баху:

— Мы полезем… туда, где есть шанс найти чистые модули. Питание. Фильтрацию. Крио. Любую стабильную капсулу сохранения биоматериала. Без красных меток. Мне уже совершенно ясно, что Зага мы на этом корабле не вытянем, или он будет восстанавливаться без нашего контроля, и хрен знает, что из него получится. Оставлять его на попечение наших новых союзников я боюсь, у них свои стандарты нормального состояния живого организма. Как бы из того кокона, в который сейчас превратился наш друг, не вылупилось бы чудовище, на подобии бывших пленников корабля. Так что Зага нужно аккуратно заморозить и заниматься им уже под контролем наших медиков и на нашей планете.

Баха кивнул быстро, даже слишком.

— Есть один вариант, — сказал он. — Смотри. Вот здесь… сектор «12–B/Сервис». Малые доки. Ремонтные. Там не строили корабли, там обслуживали оборудование. И… — он увеличил зону. — Здесь есть пустой контур. Он отмечен как «холодный склад».

Кира прищурилась.

— «Холодный склад» звучит почти как «крио», да?

Симбиот подтвердил: «Возможное назначение: режим хранения. Температурная стабилизация. Возможна совместимость с сохранением биоматериала».

— Ладно, — сказал я, сжимая зубы. — Идём на «сервис». Аккуратно, без геройства.

Мы не шли — мы подкрадывались. Корабль держал ход на минимуме, как будто боялся громко дышать. Гравитационный фон здесь был мерзкий. Визор то и дело ловил микросдвиги: звёзды будто на мгновение «прыгали» на полпикселя, линии рам вдалеке становились кривыми, а затем снова выпрямлялись. Иногда казалось, что сам корабль чуть запаздывает за собственной тенью — не физически, а по ощущениям, как если бы поле вокруг пыталось вспомнить, где ты должен быть.

Свалка — или «массив», как её вежливо назвал симбиот — становилась ближе, и вместе с ней приходило ощущение масштаба: словно летишь вдоль обрыва, где вместо скал — доки, фермы, секции станций. Где-то торчали ребра каркасов, где-то — гладкие обрубки, как после огромной пилы.

Я вывел себе на визор «холодный склад». На карте он выглядел скучно: прямоугольный сегмент внутри сервисного блока. Ни красных меток. Ни явных предупреждений. Он выглядел почти новым. Даже подозрительно.

— Странно. Этот сервисный блок закрыт и с виду целый — пробормотал Баха. — Как будто его сюда переместили в рабочем состоянии.

Я ничего не ответил. Гадать сейчас нет смысла, эта свалка вообще была за гранью моего воображения. Возможно блок и целый, но меня это даже пугало, а не радовало. Если он в рабочем состоянии, то и его защитные системы могут быть активны, а мне сейчас категорически не хотелось снова драться и бороться за свою жизнь. Нам нужно пройти мимо этих развалин, попутно подцепив хоть что-то ценное и нужное, найти стабильную точку для гиперперехода, и возвращаться к своим.

Мы подошли к зоне малых доков. Тут уже не было «горной» эстетики — наоборот, всё стало похожим на улицы фантастического города: узкие, извилистые проходы между рамами, пучки кабелей, сегменты обшивки, повисшие на креплениях. И тишина. Такая, что слышно было собственный пульс.

Шлюз «12–B/Сервис» мы нашли не сразу: его заслоняла перевёрнутая секция какого-то грузового модуля. Она была срезана так аккуратно, что у меня снова свело живот. Срез блестел даже сейчас — ровный, без рваных волокон композита.

Я коснулся панели управления, приказывая кораблю произвести стыковку, и наш трофей мягко коснулся корпуса сервисного блока, мгновенно перестроив свой корпус в районе контакта, и вырастив стыковочные крепления.

— Кира, слева. Заг… — я запнулся, и на секунду в канале повисло тяжёлое молчание. — Отставить! Справа я. Баха остаешься на корабле. За тобой контроль и страховка. Не лезем внутрь глубоко. Сначала просто осмотримся.

— Приняла, командир. — Скафандр Киры был уже в боевом режиме. Её симбиот покрыл тело моей подруги броней, вырастив уже знакомые шипы.

Баха дернул плечом:

— Только аккуратнее. Это всё же старые системы СОЛМО. А может давайте лучше впереди пойдут микродроны? Я нашел как ими управлять, как раз и потренируюсь.

— Это те, что нас на запчасти едва не разобрали? — Кира аж дернулась.

— То, что от них осталось — Подтвердил Баха — Осталось не много, честно говоря, всего около двухсот тысяч штук. Это облако размером с десантный бот примерно. Даже меньше. Для нас они не опасны. И кстати, это очень полезные штуковины, между прочим! Именно они предназначены для ремонта микросвязей и структуры живого металла, из которого на восемьдесят процентов корабль состоит. Миниатюрные, но всё же ремонтно-диагностические роботы. Нам бы их полный комплект конечно, и мы бы сами корабль восстановили.

— Полезные, ага… — В голосе Киры ясно читался скепсис — Не знаю, как они ремонтируют, но разбирают на запчасти они знатно!

— Хорошо Баха, делай — остановил я бесполезный спор — Только если они такие нужные, возьми только небольшую часть. Ресурсы корабля нужно поберечь. Разведка нам точно не помешает, не известно, чего мы там найдем.

И как будто соглашаясь со сказанным, уже мой скафандр выдал предупреждение: «Вероятность автономной защиты увеличилась. Причина: активность слабых контрольных контуров в районе шлюза».

— Ну вот, — сказал я, приказывая симбиоту тоже перейти в боевой режим. — Пошли развлечения.

Шлюз не открывался по-человечески. Он вроде и отреагировал на команду с моего корабля, но дернулся, и застыл, так толком и не открывшись. Очевидно тех крох энергии, что ещё оставались в его накопителях уже не хватало для штатной работы шлюза. Образовалась щель, в несколько миллиметров шириной. И только когда мы с Кирой, использовали грубую физическую силу и сформированные симбиотами вместо рук короткие клинья, створки разошлись окончательно.

Внутри было темно, что, впрочем, и не удивительно. Роботизированным системам свет не нужен, они отлично себя чувствуют и в полной тьме. Кира первой шагнула внутрь, медленно, как в воду. Её визор подсветил пространство тепловизором — и я невольно выдохнул: крупных тепловых пятен не было.

— Холодный, — констатировала она. — Ни каких признаков работающего оборудования.

Баха запустил небольшую стаю микродронов. Те поплыли вперёд, передавая информацию об увиденном на корабль.

И тут мы увидели, почему «холодный склад» так называется.