Очевидно, мои слова произвели на Мердока впечатление, уже более спокойно он ответил:

– У меня и в мыслях не было вас оскорблять. А что до продажи – так я что угодно продам, коли мне предложат хорошую цену!

– В таком случае почему бы нам не перейти сразу к делу? Вы – человек бывалый, да и я не без опыта. Я хочу купить вашу землю, потому что у меня есть деньги, а значит, и возможность предложить за нее хорошую цену. У вас что, есть возражения?

– Вы же прекрасно знаете, что я эту землю не продам. Во всяком случае, пока. Ни за какие деньги я не расстанусь со своей собственностью до тех пор, пока не закончу поиски, ибо твердо намерен отыскать то, что здесь спрятано.

– Прекрасно вас понимаю, и поэтому готов пойти навстречу в этом вопросе. Я согласен ждать сколько потребуется. Хватит ли вам года на то, чтобы завершить поиски?

Мердок на мгновение задумался, потом достал из кармана старое письмо, набросал на его обратной стороне какие-то расчеты и спросил:

– А вы готовы заплатить всю сумму сразу?

– Конечно, как только стану собственником земли.

Я действительно намеревался заплатить сразу, чтобы побудить Мердока поскорее закончить дела на участке, но в глазах ростовщика читалась такая жадность, что я решил повременить с оплатой до тех пор, пока не получу участок в собственность. Мои рассуждения оказались верны, и ответ Мердока меня удивил.

– Месяца мне вполне хватит, вернее – пяти недель начиная с сегодняшнего дня. И деньги должны быть выплачены с точностью до минуты.

– Разумеется. Выбирайте подходящее время и сообщите мне условия сделки. Полагаю, вы захотите обсудить этот вопрос со своим поверенным.

– Я сам себе поверенный! Думаете, что позволю кому-нибудь сунуть нос в мои дела? Ежели мне понадобится начать судебный процесс, тогда без поверенного не обойтись, но в остальных случаях мне лишние люди без надобности. Хотите узнать мою цену? Так я вам прямо сейчас ее назову.

– Я вас слушаю, – кивнул я, изо всех сил стараясь скрыть радость.

Мердок назвал сумму, которая мне, привыкшему к ценам на землю в английских графствах, показалась не слишком большой, но он, очевидно, думал, что заключает весьма выгодную сделку, и поэтому с хитрым видом добавил:

– Полагаю, вы захотите посоветоваться с юристами. Поступайте, как вам вздумается, только сам я ни с кем ничего обсуждать не стану. Если вы на это согласны, напишите мне расписку, что готовы купить землю и расплатитесь со мной за нее в течение месяца до вступление во владение собственностью. О точной дате мы договоримся.

– Хорошо, – кивнул я. – Меня это вполне устраивает. Составьте документы в двух экземплярах, и мы оба поставим свои подписи. Конечно, вы должны включить в договор пункт, гарантирующий право собственности, и заручиться одобрением моего поверенного. Пусть проверит. Нужно ведь, чтобы бумаги были составлены надлежащим образом.

– Что ж, это справедливо! – согласился ростовщик и сел составлять документы. Судя по всему, он действительно немного разбирался в юриспруденции, особенно в тех сферах, которые могли вызвать его интерес. Насколько я могу судить, составленный Мердоком договор купли-продажи оказался весьма лаконичным, но в то же время продуманным и детальным. Мердок обозначил границы выставленного на продажу участка, а также сумму, которая должна быть переведена на его счет в банке Голуэя не позднее полудня 27 сентября. Означенную сумму можно было внести и раньше оговоренного срока. В этом случае я получал скидку в размере двух процентов. Но при любом раскладе я становился собственником участка Мердока ровно в полдень 27 октября.

Мы подписали договор, и Мердок послал пожилую женщину из деревни, приходящую стряпуху, за школьным учителем, чтобы тот засвидетельствовал подлинность документа и наших подписей. Мы договорились встретиться снова после того, как я покажу договор своему поверенному, чтобы тот еще раз его проверил и, если нужно, внес какие-то поправки. Покончив с делами, я вернулся в гостиницу незадолго до приезда Дика.

Мой друг пребывал в отличном расположении духа, поскольку его опыты с болотом оказались весьма успешными. Раскопки продвинулись так далеко, что глиняная стена, окружавшая болото, заметно ослабла, и он смог с помощью небольшого заряда взрывчатки разрушить оставшийся барьер. Сразу же после этого жидкость из болота начала просачиваться в траншею, причем на всю ее глубину.

– Опыт этих первых тридцати минут поистине бесценен, – произнес Дик. – Жаль, тебя там не было, старина: мог бы еще больше узнать о болотах и способах мелиорации.

Безумолчная болтовня Дика была мне только на руку, поэтому я попросил его как можно подробнее рассказать, как все происходило. И мой друг с готовностью пустился в объяснения.

– Сразу после взрыва остатки глиняной стены разлетелись на куски и были смыты в траншею первым потоком воды. Судя по всему, ее скопилось там приличное количество, так что она сразу же вытекла через образовавшееся отверстие и очистила траншею. Затем к отверстию устремился верхний слой болота, та вода, что находилась под ним, и осевшая на дне тина. Я собственными глазами видел, как мягкая часть болота буквально поплыла. Прежде всего вытекла вода, а вот плотный слой застрял у отверстия, и через него начала просачиваться более жидкая субстанция вроде тины и ила. Конечно, это только начало процесса, и нужно подождать несколько дней, прежде чем движение болотных масс остановится. Только тогда мы сможем сделать еще несколько отверстий в болоте, чтобы проверить, насколько верна моя гипотеза затвердевания породы. Лишь одно меня разочаровало.

– Что же? – проявил я заинтересованность.

– То, что этот эксперимент совершенно не пролил света на ситуацию с болотом в Шлинанаэре, поскольку я не обнаружил никаких признаков каменного основания, на котором, как я предположил, покоится блуждающее болото. Будь у меня больше времени, я бы провел раскопки в том месте, где болото находилось прежде. Остается лишь надеяться, что Джойс позволит мне сделать это, если я его попрошу.

– Наверняка! – с энтузиазмом отозвался я. – Если не сейчас, то уж точно через месяц-другой, когда немного улягутся волнения.

Ответ Дика меня поразил.

– Знаешь, Арт, боюсь, что через месяц-другой ситуация кое для кого может измениться самым серьезным образом.

– О чем это ты?

– Дело в том, что мне очень не нравится расположение дома Мердока. Ибо все указывает на то, что, если болото вдруг снова вздумает переместиться, дом окажется у него на пути. Не удивлюсь, если он стоит в самой низкой точке естественного резервуара, каменные стены которого наклонно уходят в толщу породы. Осадки только ухудшают ситуацию. Уровень болота и так уже поднялся, и, если дожди не прекратятся, мне бы не хотелось оказаться на месте Мердока через пять-шесть недель.

Меня точно громом поразило.

– А ты сказал об этом Мердоку?

– Конечно! Как только осознал всю серьезность ситуации.

– И когда же ты сообщил ему о своих опасениях? Просто любопытно.

– Вчера вечером, перед отъездом.

Теперь я понял, почему Мердок с такой готовностью продал мне землю. Мне не хотелось ничего объяснять, поэтому я ничего не сказал о своей покупке, а просто спросил:

– И что на это ответил наш прямолинейный друг?

– В своей привычной «любезной» манере заявил, что будет жить здесь до тех пор, пока ему не надоест, а потом дом вместе с землей пусть хоть в ад провалится. И я заодно вместе с ним.

В тот вечер, отправившись к себе в комнату, я обдумал сложившееся положение. К добру или к худу, но я купил собственность Мердока, и пути назад не было. Впрочем, я и не хотел отступать, потому что с покупкой земли у Дика появлялась возможность как следует изучить болото. И если мы преуспеем в осушении топи, участок лишь увеличится и станет более ценным.

Я также принял решение отправиться на следующий день в Голуэй, чтобы проконсультироваться с поверенным, и написал своему банкиру в Лондон с просьбой перевести необходимую для совершения сделки сумму на мой счет, который я как раз собирался открыть в Банке Голуэя.