— Уж больно жарко сегодня, чтобы сидеть за рулем, — сказал он. — Издалека едете?

— Да нет, с озера Чиликут… — Я обратил внимание на указатель с таким названием в трех или четырех милях к северу. Я старался говорить с американским акцентом, но это удавалось мне с трудом. — Рыбачили.

— Рыбачили? — Его тон был достаточно нейтральным, чего нельзя было сказать о похотливом взгляде, которым он окинул девушку. Но на сегодня мне было не до рыцарских побуждений, и я не обратил внимания на это, не стал требовать сатисфакции за этот взгляд. — И что-нибудь поймали?

— Кое-что… — Я не имел понятия, какая рыба водится в местных озерах и есть ли в них вообще какая-нибудь рыба. К тому же, подумал я сразу, едва ли кому-нибудь могло прийти в голову отправиться на эти мелководные заболоченные озера, когда, можно сказать, прямо за порогом лежит весь Мексиканский залив. — Ко всему прочему, лишился даже этой мелкой рыбешки! — Мой голос звенел словно вновь вспыхнувшим гневом. — Буквально на минуту оставляю ведро с рыбой на дороге, как вдруг является какой-то сумасшедший и на полной скорости, наезжает на него. Куда спрашивается гнал?! И прости-прощай жареная рыбка! А пыли-то на этих дорогах — я даже номер не смог разобрать!

— Бывает, — сказал он, а потом его глаза словно уставились в одну точку за сотню миль отсюда, и он спросил быстро:

— А какой марки машина, успели заметить?

— Синий «шевроле»… С разбитым стеклом. Что с вами? В чем дело?

— В чем дело? — повторил он. — Он еще спрашивает! Неужели вы… Вы обратили внимание на парня за рулем?

— Нет… Слишком быстро промчалась машина… Разве что его рыжие волосы, но…

— Рыжие волосы? Озеро Чиликут! Ну, брат… — И с этими словами он повернулся и побежал к телефону.

Когда я подошел к девушке, она сказала:

— Вы ничего не упускаете… Как вы можете быть таким хладнокровным? Ведь он мог узнать, догадаться…

— Догадаться? Он был слишком занят, разглядывая вас. Портной крепко сэкономил на вашей майке, сделав такой вырез.

Мы поехали дальше. Проехав четыре мили, мы добрались до места, которое я еще раньше приметил. Это была большая автостоянка, расположенная в тени пальм, между дорогой и побережьем. На временно воздвигнутой арке была прибита вывеска, гласившая: «Строительная компания Кодел», и ниже — более крупными буквами: «Добро пожаловать».

Я въехал. На площадке уже стояло пятнадцать, а может быть, и все двадцать машин. Люди сидели: кто на скамейках, предусмотрительно расставленных по краям площадки, кто в своих машинах — таких было большинство. Все они наблюдали за строительством будущего приморского района города. Четыре драги — мощные ковши на гусеничном ходу — медленно и тяжело ползали туда и сюда, отрывая от морского дна скрытую водой коралловую породу и воздвигая прочный и широкий фундамент, потом ползли дальше по только что воздвигнутому молу и поднимали со дна новые порции породы. Одна из машин укладывала широкую полосу нового района. Две другие сооружали небольшие пирсы, отходящие от главного пирса под прямым углом, — участки для будущих домов, каждый дом со своей собственной пристанью. Четвертая выкладывала большую петлю, идущую на север и вновь возвращающуюся на сушу. Это, очевидно, будет гавань для яхт.

Зрелище завораживало. Процесс создания города в море из дна морского. Только я не в состоянии был отдаться во власть этого волшебства. Я поставил машину между двумя автомобилями со снятым верхом, вскрыл пачку только что купленных сигарет и закурил. Девушка повернулась в мою сторону и недоверчиво посмотрела на меня.

— Это и есть место, где мы можем спрятаться?

— Оно самое, — спокойно ответил я.

— И вы собираетесь здесь остановиться?

— А оно вам не нравится?

— Среди всех этих людей? Где каждый может вас опознать? И причем — в двадцати ярдах от дороги, где любой полицейский патруль…

— Дело в том, леди, что всякий будет думать так же, что ни один человек в здравом уме не спрятался бы здесь от преследования. Поэтому я и считаю это место идеальным. Поэтому-то мы здесь и остановимся.

— Но вы не можете оставаться здесь ночью, — твердо сказала она.

— Конечно нет, — согласился я. — Только до темноты. Сядьте поближе ко мне, мисс Рутвен. Совсем рядом… Представьте себе, что какой-то человек вынужден спасать свою жизнь. Какая картина рисуется вам при этом? Наверное, вы видите обессиленного человека с диким взглядом, который пробирается сквозь чащу, ломая ветки, или проваливающегося по самую шею в какое-нибудь роскошное болото Флориды. И уж конечно, меньше всего вы сможете представить себе человека, сидящего под пальмой рядом с хорошенькой доверчивой девушкой. Никакое другое место на свете не было бы так далеко от подозрения, не правда ли? Придвиньтесь ко мне поближе, леди!

— Как бы мне хотелось, чтобы этот револьвер был у меня, — тихо сказала она.

— Несомненно!.. Придвиньтесь же!

Она придвинулась. Я почувствовал, как она невольно вздрогнула, когда ее обнаженное плечо коснулось моего плеча. Я попытался представить, что бы чувствовал, будь я красивой молоденькой девушкой и окажись в компании убийцы, но быстро бросил это занятие — я не девушка, уже не молод и совсем не красив. Я продемонстрировал девушке револьвер, спрятанный под пиджаком у меня на коленях, и откинулся на спинку сиденья, наслаждаясь легким морским ветерком, который смягчал жару знойных лучей, пробивавшихся сквозь шелестящую листву пальм. Однако похоже было, что солнце не долго будет нас допекать, — морской ветерок, притягиваемый раскаленной землей, был насыщен влагой.

И действительно, крошечные хлопья облаков, проплывавших по небу, уже сбивались вместе, сгущаясь в серые тучи. Мне это не очень нравилось, мне не хотелось расставаться с косынкой, прикрывающей голову.

Прошло минут десять после нашего прибытия, когда на шоссе с южной стороны появилась черная полицейская машина. В зеркальце заднего обзора я увидел, как она замедлила ход и из нее высунули головы два полицейских, обводя стоянку быстрым взглядом. Этот осмотр был настолько же беглым, как и быстрым, — по всему было видно, что они не ожидали обнаружить здесь что-нибудь интересное, — и машина укатила, так и не остановившись.

Надежда в глазах девушки — теперь я увидел, что они серые, холодные и ясные, — вспыхнула и погасла, как пламя задуваемой свечи. Выпрямившиеся было плечи снова поникли. Я отлично понял, что это значит.

Через полчаса у нее вновь вспыхнула надежда. Два фараона на мотоциклах, в шлемах и перчатках, подтянутые и самоуверенные, одновременно промчались под аркой, одновременно остановились и одновременно приглушили свои моторы. Несколько секунд они сидели, упираясь в землю сверкающими сапогами, потом слезли с мотоциклов, растолкали ближайших к ним людей и начали обходить машины. Один из них держал в руках револьвер.

Они начали с машины, стоявшей ближе всех у арки, но обратили внимание не столько на машину, сколько на ее пассажиров. Они ничего не объяснили и не приносили извинений, они вели себя так, как ведут себя полицейские, узнав, что один из их собратьев ранен и умирает… или уже умер.

Внезапно они проскочили две-три машины и устремились прямо к нам. По крайней мере, мне так показалось сначала. Но они и нас миновали и остановились у «форда», стоявшего немного впереди и слева от нас. Когда они проходили мимо нас, я заметил, что девушка как бы вся собралась и сделала быстрый вдох…

— Не делайте глупостей! — Я обхватил ее рукой и с силой прижал к себе. Крик, который был готов вырваться вместе с выдохом, превратился в тихий всхлип от боли. Один из полицейских оглянулся, увидел прижавшуюся ко мне девушку и отвернулся, прокомментировав то, что, как ему показалось, он видел, отнюдь не шепотом. Может быть, в нормальных условиях я бы оставил это его замечание без ответа, но обстоятельства нормальными назвать было нельзя,  поэтому я пропустил это оскорбление мимо ушей..

Когда я отпустил девушку, ее лицо и вся шея до блузки пылали. Разумеется, когда я прижал ее к себе, дышать ей было довольно трудно, но я думаю, не это было причиной того, что она покраснела, а скорее неподобающее замечание полицейского. Тем не менее в глазах ее появился какой-то дикий блеск. Впервые она отбросила всякий страх и с безумной решимостью ринулась в борьбу.