— Не сомневаюсь. Вам удалось назначить свидание?

— Да.

— Когда?

— Никогда. Она не сдержала слово.

— Очень плохо. Что было в записке, которую отец мисс Трейси передал вам для нее?

— Нет, инспектор, — сказал я с упреком, — записка была адресована не мне, и я ее не читал.

— Вы встречались раньше с ее отцом?

— Никогда со времен сотворения мира.

— Вам не показалось странным, что он передал дочери такую важную записку с первым встречным?

— Не особенно. Он видел, как я входил в контору. Люди обычно доверяют мне. Им внушает доверие мое лицо, и особенно мои глаза.

— Ясно. Разговор Вульфа с Хьюиттом действительно был так важен, что его нельзя было отложить, несмотря на убийство? — Кремер жевал сигару.

— Да, сэр, — ответил я.

— Настолько важен, что вам необходимо было вести записи?

— Да, сэр.

— Я бы хотел взглянуть на них.

Я с сожалением покачал головой:

— Извините, это конфиденциально. Спросите у Вульфа.

— Спрошу. Так вы не покажете записи?

— Конечно нет.

— Прекрасно. Почему прошлой ночью Вульф посылал в Ричдейл человека за Энн Трейси?

— Увольте. Это происходило без меня.

— Но вы были дома, когда она приехала?

— Да.

— Ну?

Я улыбнулся ему:

— Когда я в детстве жил в Огайо и кто-нибудь говорил «Ну!», мы отвечали: «Баранки гну». Разве не остроумно?

— Остроумно. Льюис Хьюитт просил Вульфа устроить, чтобы он мог внести Диллу сумму, украденную отцом мисс Трейси?

Я уставился на него.

— Вот это мысль! — с восхищением сказал я. — Все сходится. Хьюитт приглашал ее обедать…

Дверь отворилась, и появился Фриц.

— Молодой человек, — кратко объявил он.

— Кто? — спросил я. — Отвечай. Не обращай внимания на инспектора. Ему положено знать все на свете …

Но Фриц не успел ответить, потому что молодой человек вошел следом. Это был Фред Апдерграф. Он остановился посреди комнаты, увидел Кремера, произнес: «О!» — и вопросил:

— Где мисс Трейси?

Я неодобрительно посмотрел на него.

— Так себя не ведут, — сказал я ему. — Инспектор Кремер допрашивает меня. Поэтому идите в приемную и ждите своей очереди.

— Нет. — Кремер встал. — Приведите сюда мисс Трейси, и я с нею пройду в приемную. Я хочу видеть ее прежде, чем буду разговаривать с Вульфом. А потом мы все вместе поедем к окружному прокурору.

— Черт возьми, неужели поедем?

— Не сомневайтесь, поедем. Пошлите за ней.

Я послал Фрица. Вскоре послышался шум лифта, которым Фриц решил воспользоваться из-за дамы. Когда Энн появилась на пороге, Фред посмотрел на нее, как слепой смотрит на солнце. Надеюсь, мне удавалось меньше афишировать свои чувства. Энн выдавила из себя подобие улыбки. При взгляде на ее лицо с красными от бессонницы глазами и опущенными уголками губ не верилось, что еще недавно на выставке она привлекала внимание зрителей больше, чем несколько миллионов самых изысканных цветов.

Кремер увел ее в приемную и плотно закрыл за собой звуконепроницаемую дверь. Я занялся утренней почтой. Фред ходил взад и вперед не останавливаясь, разглядывая корешки книг на полках, потом наконец уселся и зажег сигарету.

— Я мешаю? — спросил он.

— Ничуть, — заверил я.

— Если мешаю, я могу подождать за дверью. Я только немного устал. Я здесь с восьми часов.

Я отложил почту и с изумлением уставился на него.

— Бог мой! — Я был потрясен. — Вы победили. Можете получить ее.

— Получить ее? — вспыхнул он. — О чем вы говорите? Да кто вы такой?

— Братец, — ответил я, — не суть важно кто я, но точно знаю, на что я не способен. Я не способен, как тот парень, переплывать Геллеспонт[3], чтобы взглянуть на свою милую. Я не принадлежу к этому типу.

Зазвонил телефон, я снял трубку и услышал голос Вульфа:

— Арчи, поднимись сюда.

— Сейчас, — сказал я, вставая. Потом спросил Фреда: — Чего бы вы хотели: виски или горячего кофе?

— Кофе, если не трудно.

— Отлично. Идите за мной.

Я поручил его заботам Фрица, а сам поднялся в оранжерею. День был солнечный, и только несколько штор было опущено. Сквозь чистые стекла оранжерею заливало светом, и игра цветов радовала глаз. Теодор Хорстман осматривал бутыли перед поливкой. Я открыл дверь в  комнату для пересадки растений и принюхался. У меня хорошее обоняние, и я сразу узнал запах. Обнаружив, что Вульф на своем огромном троне еще подает признаки жизни, я бросился включать вытяжную вентиляцию. Но меня остановил раздраженный голос Вульфа:

— В чем дело?

— Пахнет газом.

— Знаю. Теодор окуривал в дезинфекционной растения и слишком рано открыл дверь. Здесь газа недостаточно, чтобы причинить вред.

— Может быть, — пробормотал я, — но я не стал бы рисковать. Этот газ может отправить в мир иной даже если находиться под его воздействием на крыше Эмпайр Стейт Билдинг в ветреный день.

Дверь в дезинфекционную камеру была приоткрыта, и я заглянул туда. Насколько я смог разглядеть в полутьме, там было пусто. Запах там был не сильнее, чем в этой комнате. Я вернулся к Вульфу.

— Как мистер Кремер? — спросил он. — Нервничает?

Я подозрительно поглядел на него. То, что он задал этот вопрос, его тон и выражение лица — любого из этих признаков было бы достаточно, а уж все три делали очевидным то, что проблема была решена. Оставалось только спросить, как ему это удалось.

— Ну и кого из них вы раскололи — Роз или Энн?

— Никого, — сказал он благодушно. — Я целый час разговаривал с мисс Лэшер, пока ты спал, а потом побеседовал с мисс Трейси. Обе продолжают хранить свои секреты. Когда мистер Хьюитт…

— Чему же вы радуетесь? Где же вы нашли подсказку?

— Я не радуюсь. — Он наклонил голову набок и потер нос. — Я задумал небольшой эксперимент.

— Ах, вот как! Прелестно! До того, как Кремер потащит нас всех к окружному прокурору, или после?

Вульф хихикнул:

— У него такое намерение? Тогда «до». Мисс Трейси с ним?

— Да. Юный Апдерграф на кухне. Но собирается жениться на Энн, если ваш эксперимент не приведет его в тюрьму за убийство.

— Я полагал, что к мисс Трейси сватаешься ты.

— С этим покончено. Если я женюсь на ней, он будет торчать под окнами. Это будет нервировать меня. Он уже начал действовать мне на нервы.

— Ну, это избавит нас от хлопот посылать за ним. Задержи его. Когда придет мистер Хьюитт, немедленно пришли его ко мне. Спускайся вниз и соедини меня с мистером Диллом. По дороге удостоверься, что мисс Лэшер не собирается выйти из своей комнаты и закатить истерику. Меня нет ни для кого, кроме мистера Дилла и мистера Хьюитта. Мне надо обдумать детали. Кстати, никому не говори о газе.

Его самодовольный вид был просто непереносим. Но это еще не самое худшее. Насколько я успел узнать, такое расположение его духа означает опасность для всех, кто имеет к данному делу хоть малейшее отношение. Когда он бывал в таком состоянии, только господь бог мог предвидеть, что произойдет.

По лестнице я спускался, сложив пальцы в кукиш, чтобы отвести опасность.

Прошло около часа. Примерно в одиннадцать сорок пять, когда я сидел в конторе один, дверь из приемной отворилась, и появилась Энн в обществе Кремера. Она выглядела  взбешенной и решительной, да и Кремер не сиял. Я сделал вывод, что великой дружбы между ними не возникло.

— Где Апдерграф? — спросил Кремер.

— Наверху.

— Я хочу видеть Вульфа.

Я позвонил по внутреннему телефону, коротко переговорил с Вульфом и передал инспектору:

— Он говорит, можете подняться. Там у него Хьюитт и Дилл.

— Я бы предпочел повидать его здесь.

Это меня разозлило, ведь я и так уже нервничал, ожидая начала эксперимента Вульфа.

— Боже мой, — сказал я, — да вы просто рехнулись. Войдя, вы настаивали на том, чтобы подняться, да так, что едва не схватились со мной врукопашную. А теперь вам подавай другое. Если вы желаете, чтобы он спустился, поднимитесь и приведите его.