Он повернулся:

— Пойдемте, мисс Трейси, прошу вас.

Она колебалась. Потому я сказал ей:

— Фред Апдерграф наверху. Пойдемте все вместе.

Я показывал дорогу, они шли за мной. Я предпочел воспользоваться лифтом, так как иначе пришлось бы пройти в десяти футах от южной комнаты, а Роз могла воспользоваться моментом и обозначить свое присутствие.

Поднимаясь, я пытался представить себе, что происходит наверху. Мне рисовалась такая картина: один из цветоводов привязан к стулу, а остальные подносят горящие спички к его босым пяткам. Однако мы не застали ничего подобного. Миновав четыре помещения и двенадцать тысяч орхидей, мы вошли в комнату для пересадки растений. Там Теодор мыл ершиком горшки.

— Доброе утро, мистер Кремер, — раздался голос Вульфа.

Теодор так орудовал ершиком, что вокруг летели брызги. Мы прошли в дезинфекционную.

Тут на низких обшарпанных скамьях сидели Фред и Дилл, а Вульф показывал Хьюитту вмонтированное в стену устройство. При этом он опирался на рукоятку вил. Зачем он притащил в дезинфекционную вилы из помещения, где ими набирали компост? Вооружился для своего эксперимента?

Как пастушок, опирающийся на свой посох, Вульф с детским энтузиазмом объяснял: 

— …Мы можем установить их здесь, закрыть дверь и привести систему в действие посредством клапана, который я вам показывал в соседней комнате для пересадки растений, а сами заняться своими делами. Дважды в год мы обрабатываем всю оранжерею и всегда используем этот газ. Это много лучше всех старых способов. Вы должны попробовать.

Хьюитт кивнул:

— Пожалуй, я так и сделаю. Я было собирался, но мне сказали, что газ очень опасен.

Вульф пожал плечами:

— Чем бы вы ни пользовались, все опасно. Нельзя уничтожить вредителей с помощью благовоний. А о расходах и говорить не стоит, особенно если не добиваться абсолютной герметичности помещения, хотя я бы, разумеется, рекомендовал…

— Прошу извинить меня, — начал саркастически Кремер.

Вульф обернулся:

— Да, вы ведь хотели говорить со мной. — Он присел на упаковочный ящик, лишь частично уместившись на нем, держа вилы перпендикулярно, концом рукояти упираясь в пол, похожий на короля со своим скипетром, и жеманно улыбнулся инспектору — так, как способен жеманиться только слон. — Итак, сэр?

Кремер покачал головой.

— Мне нужны вы, Гудвин и мисс Трейси. Мне и окружному прокурору. Мы едем к нему.

— Не думаю, чтобы вы сказали это всерьез, мистер Кремер.

— Какого черта, отчего же?

— Вы знаете, что я редко выхожу из дома. Вы знаете также, что граждане не обязаны следовать капризам окружного прокурора и бросать все дела по вашему зову. У вас что, повестка суда?

— Нет.

— Ну, так если у вас есть вопросы, задавайте их. Я к вашим услугам.

— Я ведь могу получить повестку. И окружной прокурор посодействует мне.

— Без сомнения, если захотите, — огорченно сказал Вульф. — Вы никак не можете усвоить одно. Вам не удастся вывести меня из себя. Это никому не удается, кроме мистера Гудвина. Какого дьявола вы меня сердите?! Вдобавок совершенно напрасно, потому что я собираюсь помочь вам. Хотите, я окажу вам услугу?

Если лучше всех присутствующих Вульфа знал я, то Кремер был вторым. Из года в год он принимался время от времени бушевать — уж такие у него методы, — но всегда прекрасно знал, когда нужно остановиться. Вот и теперь, пнув ногой упаковочный ящик, он сел и заговорил совершенно спокойно:

— О, я был бы вам необычайно признателен.

— Вот и прекрасно. Арчи, приведи сюда мисс Лэшер.

По пути я подумал, что он отдает ее на растерзание. Это было неприятно. Она мне не особенно нравилась, но тут вставал вопрос чести. Это не похоже на Вульфа. Это вообще на нас не похоже.

Роз смотрела в окно и обкусывала ногти. Когда она увидела меня, разразилась буря: она не может больше этого выносить! Она должна выбраться отсюда! Она воспользуется телефоном!

— О'кей, — сказал я. — Поднимитесь наверх и скажите Вульфу «до свидания».

— Но куда мне идти, что мне делать?

— Обсудите это с Вульфом.

Уходя, я оставил дверь в дезинфекционную прикрытой, поэтому она увидела все сборище, только очутившись перед ним. Я крепко держал ее за руку на случай, если ей вздумается выцарапать Вульфу глаза — в качестве сувенира на память. Но реакция ее была совсем обратной. Увидев Кремера, она словно окаменела. Постояв минуты три, она повернулась ко мне:

— Проклятый ублюдок!

Они все уставились на нее. Особенно Кремер. Наконец он заговорил, но не с ней, а с Вульфом:

— Это и вправду услуга. Где вы ее взяли?

— Садитесь, мисс Лэшер, — пригласил Вульф.

— Вы вполне можете присесть, — заверил я ее. — Здесь собрались друзья.

Бледная, со сжатыми губами, она плюхнулась на скамью.

— Я предупредил вас сегодня утром, — начал Вульф, — если вы не скажете, что видели в коридоре, я буду вынужден передать вас полиции.

Она не ответила. Похоже было, что она вообще не собиралась говорить.

— Так ваша фамилия Лэшер, — зарычал Кремер, — вы могли бы…

— Я думаю, — вставил Вульф, — что могу сэкономить вам время. Детали выясните позднее. Ее зовут Роз Лэшер. Вчера на выставке цветов она увидела мисс Трейси и мистера Гулда в павильоне Ракера и Дилла. Ей захотелось обсудить с мисс Трейси очень важный вопрос, и она…

— Со мной? — вырвалось у Энн. Она выглядела обиженной. — Нам нечего с ней обсуждать.

— Прошу вас, мисс Трейси, — сказал Вульф не допускающим возражений тоном. — Лучше, если меня не будут прерывать. Итак, чтобы перехватить мисс Трейси, когда она будет выходить, мисс Лэшер пробралась в коридор и спряталась там за упаковочными ящиками напротив двери в павильон Ракера и Дилла. Это было в половине четвертого или около того. Она пряталась там до половины пятого и наблюдала за дверью. Поэтому она должна была видеть все, что там происходило в течение того часа.

Было тихо. Только шуршал ершик, которым Теодор мыл горшки, и плескалась вода. Вульф попросил меня закрыть дверь. Я закрыл и вернулся на свое место рядом с В. Дж. Диллом.

— О'кей, — сухо сказал Кремер, — детали потом. И что же она видела?

— Она предпочитает не говорить. Теперь-то вы нам скажете, мисс Лэшер?

Роз только повела глазами.

— Рано или поздно скажете, — заявил Вульф. — Мистер Кремер позаботится об этом. Он умеет убеждать. А сейчас я расскажу, что вы видели, по крайней мере часть этого. Вы видели человека, который подошел к двери с тростью в руках. Он был осторожен, оглядывался и спешил. Вы видели также, как он открыл дверь и снова закрыл ее, потом наклонился и сделал что-то руками, а когда он ушел, то оставил трость на полу рукоятью в плотную к щели под дверью. Вы видели все это, не так ли?

Роз даже не смотрела на него.

— Прекрасно. Я не знаю, когда это произошло. Уверен, что между четырьмя и двадцатью минутами пятого. Может, около четырех. Следующий эпизод мне доподлинно известен. Двадцать минут пятого в коридоре появились трое мужчин. Они увидели трость и заговорили о ней. Один поднял ее, снял с рукояти зеленую нитку и вручил трость одному из своих спутников. Не уверен, заметили ли вы нитку. Конечно, вы не знали, что она только часть более длинной нитки, привязанной к спусковому крючку ружья, и что мужчина, подняв трость, дернул спуск, и ружье выстрелило в Гарри Гулда. Вы не знали тогда, кто эти люди, а теперь знаете. Мистер Гудвин поднял трость и передал ее мистеру Хьюитту. Третьим был я сам. — Вульф вручил обрывок нитки Кремеру.

Я был ошеломлен. Обычно в такие минуты я слежу за выражением лиц и непроизвольно вырывающимися возгласами, но на сей раз он меня сразил. Он был вроде в своем уме — со всем высокомерием Ниро Вульфа, плюющего на всех вокруг, — однако либо он был с приветом, либо я отказывался что-то понимать. Он не только выложил на стол все карты, но и объяснил, как собирается их проигрывать. В любом случае это означало, что плакали его орхидеи.