Кеннеди, напротив, не выглядел ни испуганным, ни потрясенным — он сохранял все тот же облик идеального шофера. Тем не менее, Ройала это не обмануло. Впрочем, так же как и меня. Он повернулся к Чибатти и его подопечному и сказал:

— Прощупайте-ка эту птичку и посмотрите, нет ли у него чего-нибудь недозволенного.

Вайланд вопросительно взглянул на него.

— Может быть, он и в самом деле такой смирный, как выглядит, но я что-то сомневаюсь, — объяснил Ройал ему. — Сегодня утром он в городе он мог чего доброго, подцепить какой-нибудь пистолет. А тогда ему не представит труда подстрелить Чибатти и и остальных, когда они этого меньше всего ожидают. — Ройал кивнул в сторону двери в вогнутой стене. — Я бы, например, не хотел оказаться на той железной лестнице под дулом пистолета!

Они обыскали Кеннеди и, конечно, ничего не нашли. Ройал был проницателен, но не до конца. Ему следовало бы обыскать и меня.

— Мы не хотим торопить вас, Тэлбот, — сказал Вайланд с подчеркнутым сарказмом.

— Сию минуту! — сказал я и принял последний глоток болеутоляющего. После этого я с глубокомысленным видом посмотрел на исписанные листы бумаги у меня в руке, аккуратно сложил их и сунул в карман, повернулся к люку в стене. При этом я старательно избегал смотреть на генерала, Мэри и Кеннеди.

Вайланд тронул меня за раненое плечо, и, если бы не принятая доза болеутоляющего, я бы взвыл от боли. Теперь же я только  резко дернулся в сторону — два лилипута снова с небывалым усердием стали распиливать мое раненое плечо.

— Нервничаем? — издевательски произнес Вайланд. Потом кивком указал на лежащий на столе электромагнитный переключатель, который я принес из батискафа. — Вы даже кое-что забыли, не так ли?

— Нет, он нам больше не нужен!

— Тогда пошли! Вы впереди… Следи за ними хорошенько, Чибатти, слышишь?

— Да, босс, — ответил тот.

Уж он-то действительно будет следить и не замедлит опустить свой пистолет на голову того, кто осмелится вздохнуть глубже, чем обыкновенно. Пока Вайланд и Ройал будут находиться в батискафе со мной, генерал и Кеннеди будут сидеть не шелохнувшись под дулом пистолета. Я был уверен, что Вайланд даже предпочел бы взять генерала с собой в батискаф, как гарантию безопасности. Но батискаф рассчитан на троих, а старый генерал все равно не смог бы преодолеть этот спуск вниз. Но даже если бы смог… взять генерала вместо Ройяла, нет, на это отважится Вайлэнд не мог.

Я и сам с трудом преодолел эту проклятую лестницу. Я не спустился еще и наполовину, как все плечо и шея словно налились расплавленным свинцом. Несколько раз непереносимая боль, темнота перед глазами и острое чувство тошноты почти лишали меня сознания, и я в отчаянии цеплялся за скобу единственной здоровой рукой, ожидая, когда пламя боли стихнет и ко мне полностью вернется сознание. С каждым новым шагом вниз, периоды темноты и тошноты становились все продолжительнее, а периоды сознания короче. Последние минуты я спускался, как автомат, руководствуясь только инстинктом и памятью, а также какой-то подсознательной волей. Хорошо, что галантные Вилэнд и Ройял предложили мне спускаться первым, — боялись иметь меня за спиной, мало ли…. Поэтому им и не посчастливилось видеть мои мучения.

Когда я, наконец, спустился, то мог стоять, слегка покачиваясь, лишь держась за скобу лестницы. Мое лицо, должно быть, было белым, как бумага, и покрыто потом, но освещение в этой цилиндрической гробнице было таким тусклым, что ни Вайланд, ни Ройал не заметили во мне ничего необычного. К тому же я подозревал, что Ройал тоже не очень хорошо себя чувствует, — ведь прошло всего пять минут после того, как он пришел в себя после сокрушительного удара. Что касается Вайланда, то у меня было такое чувство, что он изрядно трусит и слишком озабочен этим обстоятельством, чтобы обращать внимание на что-нибудь еще.

Спустился последний из них — напарник Чибатти, которому надлежало закрыть за нами люк. Он отдраил крышку люка шлюза, спустился туда, открыл крышку люка батискафа, отсоединил дополнительное крепление батискафа к фланцу шлюза при помощи талрепов, вылез. Теперь, когда батискаф прижимался к шлюзу лишь силой положительной плавучести, нужно было действовать очень быстро, при таком волнении моря на верху, батискаф может качнуть и резиновое уплотнение дать течь.

Мы спустились в батискаф, и я, включив свет, занялся предохранителями и электропроводами, предоставив Вайлэнду удовольствие задраить за нами крышку люка батискафа. И Вайланд и Ройал были поражены, увидев перепутанную массу беспорядочно висевших проводов. Не меньшее впечатление произвела на них и та скорость, с какой я, почти не сверяясь с моим листком, привел все в рабочее состояние. К счастью, электрораспределительный щит был установлен на уровне моей талии: моя левая рука почти совсем вышла из строя и действовала только от кисти до локтя, но не выше…

Приведя в порядок проводку, я начал проверять сеть. Вайланд нетерпеливо следил за мной, а у Ройала было такое лицо, которое можно было сравнить только с лицом бесстрастного сфинкса. Нетерпение Вайланда меня мало трогало — я ведь тоже находился в батискафе и не собирался рисковать. Я осмотрел также контрольные реостаты для двух двигателей, получающих питание от батарей. Запустив двигатели, повернулся к Вайланду и указал ему на пару мерцающих циферблатов.

— Двигатели… Их едва слышно, но они работают как надо. Вы готовы тронуться в путь?

— Да… — Он облизывал губы. — Если вы все наладили, то можно отправляться.

Я кивнул, повернул регулирующий клапан, чтобы заполнить соответствующую балластную цистерну водой. Батискаф приобрел отрицательную плавучесть и начал плавно погружаться. Глубиномер говорил об этом однозначно.

— Мы оторвались от опоры, — сказал я Вайланду и, включив прожектор, направил свет вертикально вниз. Через плексигласовый иллюминатор под нашими ногами было видно песчаное дно. Вот оно уже в трех метрах от нас. Я прекратил заполнение балластной цистерны. — Направление, живо! У меня нет желания утонуть в этом иле.

— Вилэнд глянул в бумагу, которую вытащил из кармана:

— Курс 222, практически юго-запад.

— Это правильное направление?

— Что вы имеете в виду под словом «правильное»? — сердито спросил Вилэнд. Что это он такой раздраженный, может него клаустрофобия, и он боится замкнутого пространства?

— Этот курс учитывает влияние на компас этой металлической махины? — нетерпеливо спросил я.

— Да. Брайтон сказал, что поправка на металл буровой сделана.

— Брайтон, это ваш погибший друг-инженер?

Вилэнд промолчал.

Я «выжал сцепление», подправил курс и мы отправились в  «слепой полет».

Брайтон, инженер, умерший от кессонной болезни, где он теперь? Скорее всего на дне в гробу залитом для гарантии цементом. Свидетели, даже мертвые им не нужны. 

— От шлюза до самолета, если по горизонтали, пятьсот двадцать метров, — прервал мои размышления голос Вилэнда. Это было первое упоминание о самолете. — Глубина там сто пятьдесят. По крайней мере, так сказал Брайтон.

— Где начинается эта впадина?

— Приблизительно в метрах трехстах отсюда. Потом дно понижается под углом около тридцати градусов.

Я молча кивнул. Я часто слышал, что человек не может одновременно ощущать два источника сильной боли в своем теле, это неверно! Еще как может! Рука, плечо, спина превратились в сплошное море боли, и через эту боль летели остроконечные стрелы боли из верхней челюсти. У меня отсутствовало желание говорить, отсутствовало вообще желание жить… Я попытался забыть о боли и сконцентрировать мысли на работе, которой были заняты мои руки.

Канат, соединяющий нас с опорой, был намотан на барабан с электродвигателем. Двигатель включался лишь для наматывания каната на барабан при возвращении обратно. Сейчас же он разматывался, и число его оборотов, с учетом постепенного уменьшения диаметра намотанного каната,  преобразовывалось в число пройденных батискафом метров и его скорость. Эти данные показывали приборы на пульте управления.