Я вырвал у него револьвер, отбросил его самого, когда он попытался наскочить на меня, и, вынув обойму из револьвера, швырнул ее в одну сторону, а сам револьвер в другую. Ларри так и остался, скорчившись у стены, к которой он отлетел. Из носа у него капала кровь, по щекам текли слезы ярости и отчаяния. Один вид его вызывал у меня ощущение холода и тошноты.

— Не волнуйтесь, Ройал! И можете спрятать свой револьвер! — сказал я, не поворачивая головы. — Спектакль окончен!

Но спектакль не был окончен. В тот же самый момент я услышал жесткий голос:

— Извольте поднять револьвер, Тэлбот! И обойму!  Вставьте обойму в пистолет и отдайте его Ларри.

Я медленно обернулся. Вайланд держал в руке револьвер, и мне совсем не понравилось, что его суставы, сжимавшие рукоятку, побелели. Правда, он был спокоен и вежлив, как раньше, однако этот факт и учащенное дыхание выдавали его волнение. Это было мало понятно. Люди, подобные Вайланду, никогда не дают воли своим чувствам, и уж, конечно, не вступаются за таких ничтожеств, как Ларри.

— Может, вам лучше прогуляться наверх и охладить свой пыл на холодном ветру? — осведомился я.

— Считаю до пяти!

— А что будет потом?

— Потом я нажму курок!

— Не посмеете! — с презрением сказал я. — Не такой вы человек, Вайланд, чтобы нажимать на курки. Поэтому вы и нанимаете профессиональных убийц. И потом — кто же в таком случае наладит батискаф?

— Я начинаю считать, Тэлбот! Раз… два…

«Может быть, он просто свихнулся?» — подумал я.

— О’кей, о’кей! — прервал его я. — Я уже убедился, что считать вы умеете. Способный мальчик! Готов поспорить, что вы и до десяти считать умеете! Зато готов поклясться, что вы не сможете сосчитать все те миллионы, которые потеряете только потому, что у меня нет желания поднять пистолет.

— Найдутся и другие люди, которые смогут наладить батискаф…

— Только не по эту сторону Атлантики! Да и времени у вас в обрез. Кто поручится за то, что самолет ФБР еще не взял курс на Марбл Спрингс после той любопытной телеграммы, которую послал Яблонски? И кто поручится, что он уже не там? Кто поручится, что в этот момент люди из ФБР уже не стучатся в двери генеральской виллы и не спрашивают: «Где генерал?», а дворецкий отвечает: «Он только что отбыл на Икс-13, джентльмены». Тогда джентльмены из ФБР говорят: «Мы должны немедленно встретиться с генералом. У нас есть к нему серьезный разговор…» И ведь они наверняка явятся сюда, Вайланд. Явятся, как только утихнет шторм.

— Боюсь, что он прав, мистер Вайланд, — эта неожиданная поддержка исходила от Ройала. — У нас совсем мало времени.

Вайланд не ответил. Долго тянулись минуты, а потом он опустил пистолет, повернулся и вышел из комнаты. Как всегда, Ройал не проявил никаких эмоций. Он лишь улыбнулся и сказал:

— Мистер Вайланд отправился перекусить. Кстати, стол накрыт на всех. Прошу. — Ройял отступил в сторону, пропуская нас вперед

Пока Лэрри поднимал с пола свой пистолет и обойму, я пытался найти хоть какое-то объяснение неожиданной и странной реакция Вилэнда на эпизод с Лэрри, но так и не нашел. К тому же я внезапно почувствовал, что страшно голоден. Я посторонился, пропуская вперед всех, кроме Ройала, — не столько из вежливости, сколько из опасения, как бы Ларри все-таки ненароком не выстрелил мне в спину. А потом незаметно ускорил шаг, чтобы догнать Мэри и Кеннеди.

Чтобы попасть в жилые помещения, нужно было пройти по верхней палубе почти всю длину Икс-13. Сила ветра была фантастической. Казалось, сейчас он дует вдвое яростнее, чем дул когда мы прибыли на буровую, и мне стало совершенно ясно, что, пока эта буря не утихнет, ни катер, ни самолет не смогут приблизиться к Икс-13. По всей длине была протянута пара штормовых лееров, но не мешало бы, всю палубу опутать ими, чтобы, не дай Бог, весь персонал не смыло в море.

Несмотря на дневное время, вокруг было сумрачно, и ветер, вырываясь из-за черной стены обволакивающих нас туч, обрушивался на Икс-13 с такой яростью, будто хотел сорвать всю эту гигантскую площадку с ее тринадцатью опорами и, перевернув ее, утопить в морской пучине. И мы ясно слышали эту какофонию звуков, эту сатанинскую музыку, когда ветер с визгом и стонами метался среди стальных перекладин буровой вышки. Чтобы удержаться на ногах, приходилось сгибаться под углом почти в сорок пять градусов, одновременно цепляясь за штормовой леер. Стоило вам упасть — и ветер подхватил бы вас и не оставил бы до тех пор, пока не сбросил в море, — такая в нем была сила. Он высасывал из легких весь воздух, и под его напором дождь бил и обжигал кожу, словно это был не дождь, а ураган свинцовых пуль.

Мэри шла впереди, за ней сразу Кеннеди. При особо сильных порывах ветра, когда Мэри останавливалась пережидая, Кеннеди одной рукой вцепившись в канат, второй крепко обхватывал девушку за талию. В другое время у меня могло бы, возможно, появиться ревнивое желание поразмышлять о том, как некоторым мужикам чертовски везет, но сейчас на уме у меня были гораздо более важные вещи. Я поравнялся с Кеннеди, чуть не наступив ему на пятки, и прокричал сквозь ураган:

— Никаких сообщений оттуда?

Он был догадлив, этот шофер! Не замедляя шага и не оборачиваясь, он лишь отрицательно покачал головой.

— Черт возьми! — сказал я от всей души. Это сильно ухудшало положение. — Вы звонили?

Он снова покачал головой. На этот раз раздраженно. Но я, естественно, не мог осуждать его. Разве он мог что-нибудь узнать или сделать, если Ларри все время, с тех самых пор, как он появился на платформе, приплясывал рядом с ним, размахивая своим «кольтом».

— Мне нужно поговорить с вами, Кеннеди! — прокричал я.

Он и на этот раз услышал меня. Он почти незаметно кивнул, но я тем не менее уловил его жест и понял его смысл.

Наконец мы достигли пункта назначения, вошли в тяжелую дверь и очутились в совершенно ином мире. Дело было даже не в том, что здесь было тихо, тепло и не ощущалось ни ветра, ни дождя, хотя это было очень важно, — просто по сравнению с теми помещениями, где мы находились до сих пор, это напоминало роскошный отель.

Стены были не металлические, а облицованные панелями приятных пастельных тонов. Пол покрывала ковровая дорожка. Вместо резкого света от не защищенных абажурами ламп — мягкий рассеянный свет от скрытых светильников. В коридор выходило несколько дверей, и две из них, которые были открыты, вели в комнаты, обставленные с удобством и изяществом, какие можно иногда увидеть в каютах старших офицеров на военных кораблях. Добыча нефти, может быть, и нелегкое дело, но бурильщики на этой буровой свой досуг проводили совсем не плохо. Увидеть комфорт, почти роскошь на металлическом марсианском сооружении, находящемся на расстоянии многих миль в открытом море, — да, в этом было нечто фантастическое, сверхъестественное!

Но еще больше мою душу порадовал тот факт, что в коридоре через определенные интервалы были вмонтированы скрытые динамики, из которых лилась музыка, мелодичная и тихая и тем не менее достаточно громкая для той цели, которую я поставил перед собой. Когда последний из нас вошел в коридор, Кеннеди обернулся и взглянул на Ройала.

— Куда идти дальше, сэр? — Идеальный шофер, даже в деталях! Любой, кто назвал Ройала «сэром», заслуживал медали.

— В приемную генерала! Ступайте вперед! 

— Обычно я ем в рабочей столовой, сэр, — сухо сказал Кеннеди.

— Сегодня будет исключение! И поторапливайтесь!

Кеннеди поймал его на слове и скоро оказался футов на десять впереди всех. Но не от меня. Я знал, что у меня очень мало времени. Очень тихо, не поднимая головы и не глядя на Кеннеди, я спросил:

— Мы не сможем позвонить на берег? 

— Нет. Рядом с рядом с оператором, соединяющим буровую вышку с городом сидит один из людей Вайланда. Проверяют все звонки — сюда и отсюда.

— Шерифа видели?

— Помощника. Он получил записку.

— Как они дадут нам знать, что дело идет успешно?

— Генералу сообщат, что вы или кто-то похожий на вас задержан в Джексонвилле, по пути на север.