Я играл наверняка, зная, что они ничего в этом не смыслят.

— И тогда? — хрипло спросил Вайланд.

— Тогда — все! Батискаф никогда бы больше не смог подняться из морских глубин. А у вас вышла бы из строя система регенерации воздуха и вы бы умерли от удушья. — Я задумчиво посмотрел на него. — Только до этого еще вы бы потеряли голос от крика и сошли с ума!

Если тогда, находясь внутри опоры, я еще мог сомневаться в том, побледнели ли щеки у Вайланда или нет, то теперь уже у меня никаких сомнений не было: он был белым как снег и не мог унять дрожь в руках, когда пытался закурить сигарету, чтобы скрыть свое волнение. Ройал, сидевший на кончике стола, лишь слегка улыбался и беззаботно покачивал ногой, однако это отнюдь не означало, что он был храбрее Вайланда, просто у него было меньше воображения. Такую роскошь, как воображение, профессиональный убийца себе не может позволить, призраки всех его жертв не должны мешать ему жить.

Я снова взглянул на Ройала и поклялся себе, что наступит день, когда я увижу, как на лице его будет такое же выражение, какое он видел на лицах своих жертв перед спуском курка его маленького смертоносного пистолета.

— Здорово придумано, да? — Рыкнул Вайланд, он уже почти овладел собой, но только почти — забыл, что хорошо воспитанные деловые магнаты не могут позволить себе такой тон.

— Неплохо, — согласился я. — И мне хорошо понятны его чувства, когда он обдумывал свой план…

— Любопытно… Очень любопытно! — Глаза Вайланда горели огнем, — Уж не собираетесь ли и вы, Тэлбот, выкинуть что-нибудь подобное? Что-нибудь вроде того, что собирался сделать Брайтон?

— Замечательная идея! — сказал я и усмехнулся. — Но вы, кажется, принимаете меня за дурака. Во-первых, если бы у меня были подобные мысли, неужели я бы высказал их даже в форме намека? А во-вторых, я ведь намерен отправиться с вами в это маленькое путешествие. По крайней мере, надеюсь на это.

— Ах вот оно что? Значит, надеетесь? — К Вайланду вернулись его обычное самообладание и хитрость. — Что-то это ваше желание весьма подозрительно…

— С вами трудно вести дела, — сказал я со вздохом. — Ведь если бы я сказал, что не хочу отправиться вместе с вами за сокровищем, вы сочли бы это еще более подозрительным. Не ребячьтесь, Вайланд. Советую просто пораскинуть мозгами. Ведь сейчас дело обстоит не так, как несколько часов назад. Вспомните слова генерала относительно моей безопасности. Он говорил это совершенно серьезно, взвешивая каждое слово. Попробуйте разделаться со мной — и он сделает, то что обещал! А вы человек умный, и я уверен, что вы на это не пойдете. Так что Ройалу придется отказаться от удовольствия убить меня!

— Убийство не доставляет мне никакого удовольствия, — ответил мягко Ройал.

Я уставился на него, на какое-то мгновение пораженный этой чудовищной нелепостью.

— Вы это серьезно? И я не ослышался? — медленно спросил я.

— А вы когда-нибудь слышали о землекопе, который роет канаву ради удовольствия, а, Тэлбот?

— Думаю, я понимаю вашу точку зрения, Вайланд. — Я пристально посмотрел на него. Оказывается, в нем было гораздо меньше человеческого, чем я думал раньше. — Но и вы поймите меня. Теперь, когда у меня появилась уверенность, что выживу, мне хочется закончить тут все поскорее, поскорее расстаться с вами и вашими уютными и симпатичными дружками. Да, а еще я хотел бы, чтобы генерал и мне подбросил несколько тысчонок. Вряд ли ему понравится, если кто-нибудь узнает, что он способствовал преступной деятельности, да еще в таких масштабах!

— Вы… вы хотите сказать, что будете шантажировать человека, который спас вам жизнь? — Видимо, Вайланд был еще способен чему-то удивляться. — О, Боже ты мой! Да вы не лучше любого из нас! Вы даже хуже!

— А я разве утверждал, что лучше? — спросил я безразличным тоном. — Времена нынче тяжелые, а человеку надо жить. Вот почему я хочу, чтобы вы взяли меня с собой. Не спорю, даже ребенок сумел бы управлять батискафом, внимательно познакомившись с инструкцией. Но сами подводные работы — не для дилетантов. И поверьте мне, Вайланд, я — профессионал. И это единственное, что я действительно умею делать. Ну как, берете меня с собой?

Вайланд задумчиво посмотрел на меня и наконец сказал:

— У меня в мыслях не было отправляться без вас, Тэлбот.

Он повернулся, открыл дверь и жестом дал мне понять, что я должен идти. Он и Ройал вышли вслед за мной, и, пока мы шли по коридору, я слышал, как Чибатти с грохотом задвинул засов и проверил, заперта ли дверь. Потом запер ее на ключ. Совсем как в английском банке — с той лишь разницей, что на условный стук там не открывают двери в кладовые. Здесь было иначе, и я запомнил код. И даже если бы я забыл его, я все равно бы его вспомнил, так как Вайланд снова его применил, постучав в дверь, расположенную в пятнадцати метрах далее по коридору.

Дверь открыл напарник Чибатти. А помещение было похоже на то, из которого мы пришли, хотя и не выглядело таким мрачным. Стены и пол были так же голы, не было даже стола, но зато у одной стены стояло нечто вроде тахты, и на ней сидели генерал и Мэри. На деревянном стуле в углу сидел Кеннеди, а по комнате расхаживал Ларри со своим неизменным пистолетом — нес караульную службу. Глаза его лихорадочно блестели, веки подергивались. Я обвел их всех безразличным сумрачным взглядом.

Генерал держался как всегда прямо и бесстрастно, в совершенстве владея своими мыслями, но под глазами у него были темные круги, которых не было два дня назад. Под глазами его дочери тоже синели тени, а лицо было бледным. И хотя она казалась спокойной, в ней не чувствовалось того металла, какой чувствовался в ее отце, — каждый мог заметить, как поникли ее хрупкие плечи. Что касается меня, то мне никогда не нравились женщины с железным характером. В эту минуту мне больше всего захотелось обнять ее за эти хрупкие плечи, но ни время, ни место не благоприятствовали исполнению этого желания, да и ее реакция могла быть совершенно неожиданной.

Кеннеди выглядел так же, как и раньше. На его красивом и смуглом лице, как всегда, была надета маска — его как будто ничто не волновало. Я заметил, что его бордовая форма сейчас сидит на нем даже как-то особенно удачно, — кто-то отобрал у него пистолет, и теперь ничто не нарушало линий его стройной фигуры.

Когда дверь за нами закрылась, Мэри подняла голову и встала. Глаза ее гневно заблестели — возможно, в ней все-таки было больше металла, чем я думал. Не глядя на Ларри, она жестом указала на него.

— Это что, действительно необходимо, мистер Вайланд? Нас что, приравнивают к преступникам и держат под вооруженной охраной?

— Не стоит обращать внимания на нашего юного друга. — Успокоил ее я. — Он сейчас ничего не соображает, всего боится, пистолет в его руке придает ему уверенности. Скорее всего, он просрочил время очередного укола, и чувствует себя маленьким и беззащитным, но когда он уколется, то вновь почувствует себя гигантом.

Ларри подскочил ко мне и ткнул меня револьвером в живот. Причем отнюдь не деликатно. Глаза его стали стеклянными, а на смертельно-бледном лице вспыхнули два красных пятна. Дыхание со свистом прорывалось сквозь обнажившиеся стиснутые зубы.

— Я предупреждал вас, Тэлбот, — прошипел он, — предупреждал, чтобы оставили меня в покое. Это было последнее…

Я посмотрел за его спину и, улыбнувшись, едва заметно кивнул:

— Оглянись-ка лучше назад, сосунок!

Он слишком долго ждал очередной дозы и был взвинчен до предела, чтобы не попасть в ловушку. Я был настолько уверен, что он не устоит обернется, что не успел он повернуть голову окончательно, как я уже схватил его за руку и отвел пистолет в сторону вниз, чтобы никого не ранило, если пистолет выстрелит. Хотя, конечно, я не мог гарантировать, что пуля не попадет в кого-то, срикошетив от стальной палубы.

Ларри резко повернулся. Лицо его было похоже на уродливую маску, искаженную вдобавок ненавистью и яростью. Он тихо выкрикивал грубые слова и злобно ругался, пытаясь выдернуть руку, но самая трудная физическая работа, на которую он был способен, — это втыкать в себя шприц с наркотиками, и сейчас он просто зря тратил силы.