Мне так хотелось громко выругаться! Но я ограничился тем, что выругался мысленно. Возможно, это было лучшее, что они могли придумать наспех, но это было слабовато и почти обречено на провал. Конечно, телефонист мог передать сообщение генералу, и я, если бы мне крупно повезло, мог случайно, оказаться рядом с генералом в это время. Но оператор мог попросить передать это сообщение человека Вайланда. А тот, зная, что я нахожусь на буровой, или вообще не передал бы сообщение, или передал бы с опозданием на несколько часов, да и то шутки ради. Короче, не было ни малейшей уверенности в том, что сообщение достигнет моих ушей… Все, решительно все может провалиться, и могут погибнуть невинные люди — и все из-за того, что я не получу известия, которое мне так необходимо. Да, это был провал. Что делать? Я мучительно искал выход. А что если…

Внезапно музыка смолкла, но мы как раз свернули за угол, на мгновение очутившись наедине, и я рискнул негромко спросить:

— Радиорубка. Радист там дежурит постоянно?

Кеннеди заколебался.

— Не знаю… Думаю, что здесь установили дистанционный вызов.

Я понял, что он имел в виду. В тех случаях, когда по каким-то обстоятельствам в радиорубке не может быть постоянного дежурного, то, при поступлении вызова на частоте, на которую настроена рация, сигнал вызова поступает оператору связи.

— Умеете обращаться с коротковолновыми радиопередатчиками? — спросил я.

Он покачал головой.

— Вы должны мне помочь. Очень важно, чтобы…

— Тэлбот!

Это был Ройал. Я был уверен, что он слышал, как я что-то говорю. И если у него возникло хоть малейшее подозрение, то наш разговор с Кеннеди был последним в нашей жизни. Тем не менее я просто замедлил шаг и спокойно и вопросительно обернулся. Лицо Ройала не выражало никаких признаков подозрения или враждебности. Впрочем, это еще ничего не означало. Ройал уже давно научился скрывать эмоции.

— Подождите здесь, — сказал он кратко, прошел вперед, открыл одну из дверей и, заглянув в нее, кивнул головой:

— Можете заходить.

Мы вошли в большую и роскошно обставленную комнату. От стены до стены — красный ковер, на квадратных окнах, затуманенных дождем, красные портьеры, кресла, обтянутые красно-зеленым мебельным ситцем. В одном углу находился коктейль-бар с высокими табуретками, покрытыми красной кожей, рядом с дверью — стол на восемь персон, в другом углу, напротив бара — зашторенная ниша. Это была столовая в многокомнатной анфиладе — левая и правая стены имели двери, там были видимо личные покои генерала.

Генерал и Вайланд ожидали нас. К Вайланду уже вернулись его обычное хладнокровие и невозмутимость, и я должен был согласиться с тем, что его холеное лицо с гладкой кожей, аккуратными усиками и благородной сединой на висках как нельзя лучше вписывалось в интерьер этой роскошной комнаты.

— Закрой дверь, — сказал он Ларри и, повернувшись ко мне, кивком указал на зашторенную выгородку. — Вы будете обедать там, Тэлбот.

— Ну конечно, — буркнул я. — Наемные работники всегда едят на кухне.

— Вы будете обедать там, так как никто посторонний вас видеть не должен. Вы заметили, что по пути сюда вам в коридоре  не встретилось ни одной живой души? Мы просто не хотим, чтобы бригада бурильщиков бегала с криками, что по буровой вышке расхаживает, убийца, которого разыскивает полиция. Не забывайте о том, что здесь есть радио и что сюда ежедневно доставляются свежие газеты… Мне кажется, генерал, можно уже пригласить официанта, не так ли?.

Я прошел и сел за маленький столик за занавеской. Казалось, мне нужно было радоваться, что Ройал ничего не заподозрил, но меня волновал мой собственный промах. Все внимание было поглощено главными проблемами, и я совершенно забыл, что играю роль убийцы и должен бы прятать свое лицо, держаться где-нибудь в середине группы и со страхом выглядывать из-за каждого угла, к которому приближаюсь. Я же ничего этого не делал. Сколько времени пройдет, прежде чем Ройал заметит это?

Я услышал, как в комнату кто-то вошел — вероятно, стюард. Теперь хозяином снова стал генерал, а Вайланд — его служащим и гостем. Способность генерала выступать то в одной роли, то в другой, и его умение следить за собой в самых разных обстоятельствах с каждым разом производили на меня все большее впечатление. У меня даже возникла мысль, что было бы неплохо, пожалуй, посвятить генерала в некоторые подробности и попросить его помощи в одном деле. Теперь я уже был уверен, что при необходимости он способен вести любую двойную игру. Правда, у меня были и кое-какие сомнения: возможно, между моим желанием контактировать с ним и его настоящим отношением ко мне лежит огромная пропасть.

Генерал сделал распоряжения относительно обеда, дверь за стюардом закрылась, и с минуту в комнате царила тишина. Потом кто-то поднялся, прошелся по комнате, и я услышал позвякивание бутылок и стаканов. Занавеска, закрывавшая нишу, отдернулась, и генерал сам поставил передо мной стакан. Секунды две он стоял и глядел на меня такими глазами, какими никогда бы не посмотрел на убийцу, похитившего его дочь и угрожавшего ей смертью. Это был долгий, вдумчивый, пристальный и испытующий взгляд. А затем уголок его губ тронула улыбка, и он подмигнул мне. В следующее мгновение он уже исчез, занавеска задернулась и я снова был отделен от всей остальной компании.

Генерал меня раскусил! Насколько глубоко он меня раскусил, я не знал, как не знал и того, каким образом он смог что-то почуять или заподозрить. Лишь в одном я был уверен: от своей дочери он не мог узнать ничего — я слишком хорошо внушил ей, что необходимо молчать.

В комнате послышался разговор, и через минуту слово взял генерал:

— Но ведь это чертовски оскорбительно и нелепо, — заговорил он таким тоном, какого я еще ни разу от него не слышал. Это был сухой, ледяной тон, который, по моим понятиям, всегда оказывал нужное действие на непокорное собрание директоров. — И я не виню Тэлбота, хотя он и убийца… Это бряцание оружием и эту охрану следует немедленно прекратить. Я настаиваю на этом, Вайланд! Неужели вы сами не понимаете, что это абсолютно излишне! Вот уж никогда бы не подумал, что такой человек, как вы, устроит такую дешевую мелодраму! — Генерал все больше и больше горячился, протестуя против того, чтобы его пасли под дулом пистолета или просто держали под непрерывным наблюдением. — Вы только взгляните на погоду! Ведь никто не сможет отсюда выбраться в ближайшие двенадцать часов! Незачем создавать лишние проблемы. Никто не сможет причинить нам какие-либо неприятности, по крайней мере, за дочь и Кеннеди я ручаюсь.

Генерал был очень убедителен! Вайланду и Ройалу возразить было нечего. Правда, он немножко опоздал со своим протестом против слежки. Я понял, что он хочет добиться известной свободы действий. Возможно, для себя, но вероятнее всего, для своего шофера. И что самое главное, он, кажется, понимал для чего это нужно, явно вел свою игру.

Вайланд пошел на уступки, но с условием, что когда он и Ройял будут спускаться со мной в батискафе, то генерал, его шофер и Мэри проведут время вместе с остальными его людьми в помещении, из которого можно было попасть внутрь опоры.

Вместе с остальными его людьми, а сколько их всего? Я до сих пор этого не знал, но предполагал, что кроме Чибатти и его напарника на Икс-13 было еще по крайней мере еще трое таких же мордоворотов. Ну и Ларри, конечно.

Разговор прервал стук в дверь. Управляющий и официанты расставили тарелки и приготовились прислуживать за столом, но генерал велел им удалиться. Когда дверь закрылась, он сказал:

— Мэри, может быть, ты отнесешь что-нибудь Тэлботу? Послышался смягченный ковром звук отодвигаемого стула, и голос Кеннеди произнес:

— Позвольте мне, сэр?

— Благодарю вас, Кеннеди! Подождите секундочку — моя дочь сейчас положит все на тарелки…

Вскоре занавеска отодвинулась, и Кеннеди аккуратно поставил передо мной еду. Рядом он положил маленькую книжечку в синем кожаном переплете с вложенным в крошечную петельку маленьким карандашиком, выпрямился, бесстрастно взглянул на меня и удалился.