Я послал его подальше и, шатаясь, поднялся на ноги.

— Что ж, чудесно! — Вайланд пожал плечами. — Мне кажется, что Ларри очень хочется переубедить вас…

— Вы позволите?.. В самом деле позволите! — Жадное животное нетерпение, написанное на лице Ларри, внушало страх и отвращение. — Вы действительно хотите, чтобы я заставил его заговорить?

Вайланд улыбнулся и кивнул.

— Только не забудь, что, когда ты закончишь, он должен быть в состоянии выполнить для нас одну работу.

— Не беспокойтесь, не забуду! — Это была великая минута в жизни Ларри, так называемый «звездный час». Одновременно находиться в центре событий и отомстить мне за мои насмешки и издевательский тон, а самое главное — иметь возможность излить свою садистскую страсть. Да, эта минута должна была стать одной из вершин его существования.

Он приблизился ко мне. Револьвер дрожал в его руке, он то и дело облизывал губы и хихикал каким-то высоким отвратительным фальцетом…

— Вначале я врежу ему в промежность. Он завизжит, как… как свинья, которую режут. Потом ногой в правый бок. О не беспокойтесь, работать он сможет. —  Глаза Ларри расширились, стали совсем безумными, я первый раз в жизни увидел человеческое существо, у которого изо рта текла слюна.

Вайланд был неплохим психологом. Он знал, что меня в десять раз больше напугает садизм психически неустойчивого существа, чем любая холодно рассчитанная жестокость его самого или двух его подручных. И меня действительно охватил страх. Кроме того, я уже в достаточной мере показал свою стойкость и бесстрашие, и перегибать палку тоже не имело смысла.

— Это усовершенствованный вариант ранних французских батискафов, — быстро сказал я. — Эта модель представляет собой комбинацию британского и французского проектов. Она хорошо показала себя в работе на глубине до восьмисот метров. Это в пять раз меньше, чем у ее предшественников, но у нее повышенная скорость погружения, лучшая маневренность и оборудование, более приспособленное для подводных спасательных работ. 

За всю мою жизнь никто не испытывал ко мне большей ненависти, чем Ларри в эту минуту. Он был маленьким малышом, а я — обещанной игрушкой, самой удивительной из всех, которые он когда-либо видел, а теперь его лишили этой игрушки как раз в тот момент, когда она уже была у него в руках. Он чуть не заплакал от ярости и разочарования, хотя еще приплясывал передо мной, размахивая своим револьвером.

— Он лжет! — прохрипел он. — Он просто пытается… — Голос его сорвался и перешел в визг.

— Он не лжет, — холодно прервал его Вайланд. В его голосе не было ни торжества, ни удовольствия. Он добился своего, и мое упорство теперь уже не имело никакого значения. — Убери свой револьвер!

— А я говорю, что… — и тут Ларри завопил от боли, это один из подручных Вайланда с такой силой сжал его запястье, направив дуло револьвера в пол и прорычав. — Убери свою пушку,  сопляк! Или больше никогда ее больше не увидишь!

Вайланд мельком посмотрел на них и тут же отвел глаза: его эти мелочи не интересовали. Нужно было заниматься настоящим делом

— Вы не только знаете модель, Тэлбот, но и работали на ней. Генерал имеет хорошие связи в Европе, и сегодня утром мы получили соответствующую информацию. — Он наклонился ко мне и мягко добавил: — Вы работали на ней и позднее… Совсем недавно. Наши источники на Кубе даже авторитетнее, чем в Европе.

— Вы ошибаетесь. В этих краях я на этом батискафе не работал. Его доставили сюда из Европы на обычном грузовом судне, для проведения ряда предварительных погружений, без людей. Это планировалось произвести близ Нассау. Почему на обычном грузовом? Дело в том, что англичане и французы сочли более дешевым и разумным нанять для этой специфической работы местное судно. В это время я работал в Гаване на фирму, у которой и было арендовано такое судно, идеально подходящее для этой работы, с тяжелым краном и длинной стрелой на корме. Я был на его борту, но в самом батискафе не работал. И лгать мне нет никакой причины. — Я слабо улыбнулся. — Кроме того, я находился на борту этого судна всего одну неделю. Я обнаружил за собой слежку, понял, что им откуда-то стало известно, где я, и немедля сделал ноги. 

— Им, о ком это вы? — поднял брови брови Вайланд.

— Какое это теперь имеет значение? — Даже в моих ушах голос мой прозвучал устало и безнадежно.

— Да, верно, верно, — улыбнулся Вайланд. — Судя по тому, что мы о вас знаем, это могла быть полиция по крайней мере полдюжины стран. Во всяком случае, генерал, это объясняет тот факт, что нас беспокоил. А именно: где мы раньше видели Тэлбота.

Генерал Рутвен промолчал. Если раньше я еще мог немного сомневаться в том, что генерал является орудием или, жертвой в руках Вайланда, то сейчас все эти сомнения исчезли. Он был жалок, несчастен и явно не хотел участвовать в этой авантюре.

После этих слов Вайланда я с наигранным удивлением, словно мне только сейчас пришла в голову эта мысль, сказал:

— Так это вы увели тот батискаф? О Боже, да это действительно были вы! Как вам удалось…

— Не думаете ли вы, что мы привезли вас сюда, чтобы обсуждать с вами устройство этого аппарата? Конечно, это были мы. — Вайланд позволил себе легкую довольную улыбку. Ему представилась возможность похвастаться своими подвигами. — Это было несложно. Эти дурни подвесили батискаф на стальном тросе на глубине двадцати метров, оставив его без всякого присмотра. Мы отвязали канат, заменили его другим, более старым и изношенным, чтобы можно было подумать, что он порвался и течение унесло батискаф в глубину. Потом наша яхта отбуксировала батискаф в нужное место. Большую часть пути мы проделали ночью, и когда нам изредка попадался навстречу корабль, мы просто замедляли ход, подтягивая батискаф к борту, противоположному тому, откуда приближался корабль, и буксировали его таким образом. Никто ничего не заподозрил. — Он снова улыбнулся, наслаждаясь рассказом. — Кому могло прийти в голову, что частная яхта ведет за собой на буксире батискаф!

— Частная яхта? Вы имеете в виду… — Я почувствовал, как волосы зашевелились на моей голове. Я чуть не дал маху и не погубил все дело: у меня чуть не сорвалось с губ название яхты «Соблазнительница». А ведь я не мог знать название яхты генерала, и не знал, пока Мэри Рутвен ни назвала мне его. Мне удалось вывернуться удачно закончив фразу — …яхту генерала? У него есть яхта?

— Да уж конечно, не мою и не Ларри, — усмехнулся Вайланд. — У нас с Ларри нет яхт. — Разумеется, это была яхта генерала!

Я кивнул:

— И разумеется, вы держите батискаф где-то поблизости. Может быть, вы соизволите сказать мне, на кой черт понадобился этот батискаф. 

— Нет… Впрочем… наступило время сказать. Мы… э-э… ищем сокровища, Тэлбот.

— Уж не хотите ли вы сказать, что верите во всю эту чепуху насчет капитана Кидда и Черной Бороды? — заметил я с язвительной усмешкой.[2]

— Ого! Снова обрели свою храбрость, Тэлбот. Нет, наше сокровище более недавнего происхождения и находится очень близко отсюда.

— Как же вы его обнаружили?

— Как мы его обнаружили? — Теперь Вайланд не спешил. Как и всякий преступник, он любил иногда похвастаться и не мог упустить случая, чтобы не покрасоваться в лучах собственной славы. — Мы лишь смутно представляли себе, где оно может быть. Попробовали найти — это было до встречи с генералом, — но безуспешно. Потом мы встретились с генералом. Возможно, вы не знаете, но генерал держит яхту для своих геологов. Они рыщут по морю, взрывая на дне океана небольшие бомбочки, и с помощью сейсмографов определяя, где залегают нефтеносные пласты. А пока они искали нефть, мы устроившись на этой же яхте обследовали дно при помощи очень чувствительного эхолота и, представьте себе, нашли!

— И близко отсюда?

— Очень близко.

— Тогда почему же не извлекли свою находку со дна моря? — Я стал изображать из себя специалиста по подводным работам, который так увлекся проблемой своей профессии, что забыл, в каком он положении находится.