В коридоре я включил свой фонарик и огляделся. Архитектура домика, если это можно было назвать архитектурой, была незатейливой. Коридор непосредственно соединял черный и парадный входы. С каждой стороны коридора находились по двери. Вот и все. Помещение напротив ванны было кухней. В ней я не обнаружил ничего интересного. Я прошел по коридору в своих хлюпающих ботинках, ступая как можно тише, остановился у двери слева. Оттуда доносилось глубокое, спокойное дыхание спящего человека. Осторожно повернул ручку и неслышно вошел в комнату.

Закрыв за собой дверь и оказавшись в  метре от спящего, стал светить фонариком прямо в его закрытые глаза. Он тотчас же проснулся и приподнялся, опираясь на локоть, а другой рукой заслоняя глаза от слепящего света. Я заметил, что он, даже разбуженный среди ночи, выглядел так, будто за две секунды до этого аккуратно пригладил и расчесал свои черные, отливающие блеском волосы. У меня же спросонья волосы всегда напоминают стрижку «ежик», придуманную близоруким идиотом с содовыми ножницами.

Он не сделал никакой попытки к сопротивлению. Он выглядел крепким и разумным парнем, который знает, когда что можно делать, а когда нельзя. Он понял, что сейчас нельзя… Сейчас, когда он почти слеп.

— За фонариком пистолет тридцать второго калибра, Кеннеди, — сказал я. — А где ваш пистолет?

— Какой пистолет? — В голосе его не было страха. Видимо, он действительно не испугался.

— Встать! — приказал я. Его пижама, как я с радостью отметил, не была бордового цвета. Я бы и сам мог выбрать на свой вкус такую. — И отойдите от кровати к двери!

Он отошел. Я пошарил под подушкой.

— Вот этот! — Я достал из-под подушки маленький серый автоматический пистолет неизвестной мне марки. — А теперь снова садитесь на кровать и не двигайтесь.

С фонариком в руке и пистолетом в другой я быстро осмотрел комнату. Единственное окно было закрыто портьерой. Я подошел к двери, включил верхний свет, взглянул на пистолет и опустил предохранитель. Он щелкнул громко, отчетливо и деловито. Кеннеди сказал:

— Значит, у вас не было оружия?

— Зато теперь есть!

— Пистолет-то не заряжен, приятель!

— Такие сказки рассказывайте кому-нибудь другому, — усталым голосом сказал я. — Вы держите его под подушкой только для того, чтобы перепачкать простыню маслом, так что ли? Если бы он не был заряжен, вы набросились бы на меня и раздавили бы, как клопа.

Я еще раз осмотрел комнату. Уютное холостяцкое жилье, почти пустое, но комфортабельное, хороший ковер, хотя и не такой пушистый, как у генерала, пара кресел, покрытых восточной тканью, стол, кушетка и буфет со стеклянной дверцей.

Я подошел к буфету, открыл его и достал пару стаканов и бутылку виски. Потом взглянул на Кеннеди.

— С вашего разрешения. Вы не желаете?

— Странный вы человек, — сказал он холодно.

Его тон не остановил меня, и я налил себе виски. Большую порцию. Мне это было необходимо. По вкусу оно было хорошим, хотя виски соответствующего качества попадается довольно редко. Я наблюдал за Кеннеди, а он — за мной

— Кто вы, уважаемый? — наконец спросил он. Я совсем забыл, что моего лица почти не было видно. Я опустил воротник куртки и снял шляпу. Волосы были мокрые и прилипли к голове, но от этого, я думаю, не стали менее рыжими. Рот Кеннеди сжался в узкую линию. По выражению его глаз я понял, что он узнал меня.

— Тэлбот, — медленно проговорил он. — Джон Тэлбот. Убийца.

— Вы правы, — согласился я. — Убийца.

Он сидел, не двигаясь, и наблюдал за мной. Скорее всего, в голове его пронесся рой самых разнообразных мыслей, но ни одна из них не нашла отражения на лице — словно выпиленном из дерева лице индейца. Его выдавали только карие умные глаза: они не могли полностью скрыть его враждебности ко мне и холодной ярости, проглядывающей из их глубин.

— Что вам надо, Тэлбот? Что вы здесь делаете?

— Иными словами, почему я не уношу ноги?

— Зачем вы вернулись? Не знаю, с какой целью они заперли вас в доме во вторник вечером. Вы сбежали так ловко, что вам не пришлось убирать кого-то с вашей дороги, иначе мне было бы известно об этом. Может быть, они не знают о побеге? Скорее всего, так. До данного момента я тоже этого не знал, но сейчас я в этом уверен, так как от вас пахнет морем и на вас рыбацкая зюйдвестка. Вы отсутствовали несколько часов и промокли так, что даже простояв полчаса под водопадом, не смогли бы промокнуть сильнее. И все же вернулись. Убийца, человек, которого разыскивает полиция. Весь этот спектакль чертовски подозрителен и непонятен.

— Да, все чертовски запутано, — согласился я. Виски было отличным и, впервые за многие часы, я почувствовал, что наполовину возвратился к жизни. Он был очень неглупым, этот шофер, и соображал трезво и быстро. Я продолжил: — Но еще более противоестественно и непонятно, что вы работаете на подобную странную компанию.

Он промолчал, но я и не ожидал ответа. Будь на его месте, тоже не стал бы тратить время на то, чтобы обсуждать своих хозяев и их дела со случайно оказавшимся в доме убийцей. Я решил разговорить его по другому:

— Эта смазливая генеральская дочка, хорошенькая шлюшка, не правда ли?

Попадание в самую точку! Он вскочил с кровати, глаза загорелись яростью, руки сжались в тяжелые, как гири, кулаки. Он был на полпути ко мне, прежде чем вспомнил, что пистолет направлен ему в грудь.

— Хотел бы я, чтобы вы, Тэлбот, повторили все это, но без пистолета в руке. — тихо сказал он.

— Вот так-то лучше, — усмехнулся я и одобрительно посмотрел на него. — Наконец-то вижу у вас какие-то признаки жизни, и они совершенно явно свидетельствуют о том, что вы иного мнения о девушке. Реакция человека может сказать больше, чем слова. Если бы я спросил, какого вы мнения о мисс Мэри Рутвен, вы или вообще не проронили бы ни слова, или послали бы меня ко всем чертям. Я тоже не считаю мисс Мэри девицей легкого поведения. Более того, я знаю, что она не такая. Я считаю ее милым ребенком, действительно считаю ее отличной девушкой.

— Да уж конечно, — в голосе зазвучали горькие нотки, но в глазах я впервые уловил нечто похожее на удивление. — Именно поэтому вы и напугали ее до смерти в то утро.

— Весьма сожалею об этом, искренне сожалею. Но поверьте, у меня не было другого выхода, Кеннеди. Не было выхода, хотя совершенно не по той причине, которую принимаете в расчет лично вы или любой из банды убийц, находящейся в этом доме, — я допил свой стакан, посмотрел, на него долгим пристальным взглядом и бросил ему пистолет. — Может, поговорим?

Он был явно удивлен, но, несмотря на это, его реакция оказалась быстрой, очень быстрой. Кеннеди схватил пистолет, осмотрел его, глянул на меня так, словно решал, верить ему мне или нет. Он явно колебался. Потом пожал плечами и слабо улыбнулся:

— Думаю, что пара лишних пятен не испортит вконец моей простыни! — Он сунул пистолет под подушку, подошел к столу, наполнил оба стакана и застыл в ожидании моих пояснений.

— Только не подумайте, что я действую наобум, — начал я. — Дело в том, что я слышал, как Вайланд убеждал генерала и Мэри избавиться от вас. И понял, что вы потенциальная угроза для Вайланда, генерала и всех остальных, понял, что вы не в курсе тех делишек, которыми они занимаются. А вы ведь наверняка догадываетесь, что здесь творятся какие-то странные дела.

— Я всего лишь шофер… А что они ответили Вайланду? — По тому, как было произнесено это имя, я понял, что он питает к Вайланду далеко не нежные чувства.

— Они уперлись и наотрез отказались!

Это ему было приятно слышать. Он, правда, постарался выглядеть равнодушным, но это ему не удалось.

— По-видимому, вы недавно оказали семье Рутвенов большую услугу, — продолжал я. — Разделались с тремя головорезами, которые пытались похитить Мэри.

— Мне повезло… — Я подумал, что ему, видимо, всегда везло там, где дело шло о быстрой и энергичной реакции. — Тогда я был телохранителем, а не шофером. Мисс Мэри — лакомый кусочек для любого гангстера и охотника до легкой наживы… Но сейчас я уже больше не телохранитель, — закончил он отрывисто.