— Великий кухарь Григорий приказал доставить товары сюда, — с облегчением выдохнул малец.

— Ну да, я должен был догадаться. Что-то развелось тут в последнее время великих людей… и нелюдей, — пробормотал я. После чего добавил. — А где сам великий кухарь?

Фекоец обернулся, словно бес должен был выскочить из-за его спины. Не знаю, на что он рассчитывал, но, понятное дело, ничего произошло. Пришлось мне попросту указать, куда кидать принесенное. Благо, Григорию хватило ума расплатиться заранее. Так, стоп, а откуда у моего недотепы деньги? Помнится, у него небольшая аллергия на лунное серебро. Да и вообще у него жизненная философия птицы, которым, как известно, деньги не нужны. Все нужное ему посылает Аллах, для всего остального есть Матвей.

За следующие полчаса пришло еще пять посыльных: с тюками, корзинами, кувшинами, мешками, разве что последний принес какие-то пахучие ветки сухостоя, от которого Митя тут же начал чихать.

— Это чертополох, что ли, дяденька?

— Похож, но нет, — ответил я. — Может, местный вариант.

Впрочем, веник пришлось выставить наружу, чтобы Митя не расхворался окончательно. Хотя и без этого меня довольно сильно напрягало, что наш новый домик, и без того оказавшийся довольно небольшим, внезапно превратился в кладовую. Ох уж мне этот Гриша.

Бес появился через час в сопровождении каких-то странных людей, среди которых было даже несколько наемников. Вот это мне совершенно не понравилось. На Григории красовалась какая-то местная накидка, огромные перчатки и небольшой кошель а-ля мешочек, который бес прижимал к себе. Судя по красным пятнам на шее и запястьях, в кошеле находилось лунное серебро. Нет, ей богу, на его могиле напишут: «Он умер от чрезмерной любви к серебру… и удушения». Потому что мне жуть как хотелось сейчас дружески пожать Григорию шею.

— Господа, следующая партия завтра. Мои помощники уже начинают делать заготовки.

Правда, он скосил глаза на меня и тут же осекся, потому торопливо распрощался со всеми и юркнул внутрь.

— Григорий Евпатьевич, можно тебя на минутку?

— Хозяин, давай потом, у меня дел невпроворот, — сразу понял бес, что мой тон не предвещает ничего хорошего. — Да и устал.

— Гриша, чтоб тебя!

Я выпустил чуть хиста, отчего балки утробно застонали, а домовой тревожно встрепенулся. Он явно был против подобных мероприятий в его владениях.

— А чего сразу Гриша? — тут же кинулся из обороны в атаку бес. — Между прочим, ты сам виноват.

— В смысле⁈

От возмущения я чуть не задохнулся. Вот все-таки правильно говорят, что лучшая защита — это нападение.

— Ты сказал, что мне можно продавать еду, я так и сделал. Полночи готовил, а утром — на местный базар. Хотя, я тебе скажу, торговать тут особо и нечем… Это самое, объем рынка мелковат.

— Гриша, давай ближе к теме.

— Так вот, я нашел там нечто вроде скамьи, расположился и давай торговать. Сначала шло не очень, а потом ничего, народ потянулся. Наемники в основном. Распробовали, так сказать, Григория на вкус…

Бес хохотнул, довольный своей шуткой, однако заметив мой недовольный взгляд тут же продолжил:

— Чуть с руками не оторвали. Я уж не знаю, чем у них тут бабы занимаются.

— Григорий, давай без бесовского шовинизма, — я был близок к тому, чтобы закипеть окончательно.

— Короче, я уже заказал смастерить лоток у местного плотника, у них тут какая-то заморочка с деревом, поэтому вышло дорого. Но для хорошего дела денег не жалко. К тому же, у меня теперь их столько! Заодно договорился, чтобы он вывеску мне сделал.

— Погоди, ты просто пришел на рынок и стал торговать?

— Нет, там, конечно, сунулась пара вертлявых ребят, но я сказал, что все норм, я от Анфалара.

— Чего? — у меня даже дыхание перехватило от такой наглости.

— Ну, вы же друзья. Ты за меня, если что, договоришься, хозяин? Если узнают, что я сам по себе, голову открутят. Но это все детали. Главное, что я купил кучу продуктов и завтра сделаю кассу. Там какая-то движуха назревает, самое то поторговать с утра пораньше, народу будет много.

— Эта движуха называется — битва с изначальным кроном.

— Да мне фиолетово, — признался бес. — Лишь бы бабки платили. Все же хотят с утра вкусно покушать. Так что?

— Так что «что»? — не понял я, все еще готовый растерзать какую-нибудь рыжую нечисть.

— Работы много, один не справлюсь. Давайте, братцы, всем миром навалимся, выручку делим относительно в равных долях.

— Я стесняюсь спросить: в относительно равных — это в каких?

— Треть владельцу бизнеса, треть главному повару, а треть обычным работникам. Все по-честному.

— Понятно, Григорий, — сказал я, стараясь не выдавать в своем тоне злорадства. Месть надо подавать холодной, но у меня чего-то не получалось. — Ну что сказать, успехов тебе в твоем нелегком деле. Мне надо спать. Завтра, как ты выразился, назревает движуха. И я в ней должен участвовать.

— Ладно, — как-то слишком легко согласился бес. — Саня, Митя, вы же мои кореша.

— Саню тоже не трогай! — сразу наложил свое вето я. — Он мне нужен в полной боеготовности, а не сонной мухой на снежном склоне.

— Без ножа режешь, как же мы все вдвоем? — искренне растерялся Гриша.

— Это называется, Григорий Евпатьевич, правильно составленный бизнес-план. В твоем случае, ни хрена не правильно и ни хрена не составленный.

— И чего мне делать⁈ — чуть не плакал новый магнат, который еще пять минут назад был готов нагнуть всю Скуггу. Даже с учетом своего роста.

— Закрывать ИП прежде, чем оно начало приносить убытки, — искренне посоветовал я.

— Митюша, но ты ведь меня не бросишь?

Лесной черт вздохнул, явно свидетельствуя о том, что он о своем решении еще пожалеет, однако кивнул:

— Помогу, дядя Гриша. Куда ж я денусь?

Я бы мог поговорить с Митей о том, что надо научиться отстаивать свое «я» и не делать то, что делать не хочется. Но я вообще-то не психолог, да и черт у меня не маленький, сам разберется.

Что до отстаивания своего «я», у меня у самого здесь были определенные проблемы. Потому что, остыв и немного поворчав, я все-таки сходил к Анфалару и предупредил о новом бизнесе Григория. А что делать? Григорий, пусть наглый и самодовольный, но был мне нужен с головой больше, чем без нее.

К моему невероятному удовольствию, правитель Фекоя благодушно рассказал о податях и налогах, которые надо уплатить в недельный срок, чем поднял мне настроение. Значит, все-таки есть какая-то вселенская справедливость. А я уже донес благую весть до самого беса. Пусть не думает, что в сказку попал.

В конечном итоге мне было плевать на то, что затеял Гриша. Пусть и решил он заняться этим в самое неподходящее время. Не сегодня-завтра мы покинем Фекой. И пускать здесь корни лично мне представлялось невероятно плохой затеей. Лишь бы сам не вляпался в неприятности, да меня не втянул.

Сейчас голова была занята не бесом, а предстоящей беседой со Стынем. Шанс того, что крон все-таки меня размотает, определенно имелся. Даже с учетом силы домового и нашего хитрого плана. И правители точно не впишутся, чтобы сберечь Великого хранителя Пустоты. Скорее, с удовольствием на это посмотрят. Конечно, затем они уничтожат и Стыня, но меня почему-то подобная мысль не грела. Я не тот просветленный человек, кто будет доволен посмертной славой. Мне бы прожить тихо и незаметно, но по возможности долго и счастливо.

И, конечно же, выспаться мне не удалось из-за моих горе-поваров. Мало того что бес с чертом гремели, словно моя бабушка в субботу утром, так еще и периодически переругивались. Как я понял, беса не устраивала низкая квалификация черта, а последнего диктаторские замашки «дяденьки Гриши». Все-таки даже у Мити есть своя точка кипения. Которая, как известно, не точка G, и найти ее гораздо легче.

Я даже несколько раз вышел из другой комнаты и рявкнул на нечисть, правда, толку было чуть. Домашние были как школьные хулиганы — стоит отвернуться и дать им минут пять, тут же начинали все заново. Все-таки отсутствие дисциплины и телесных наказаний сослужили мне дурную службу. Однако теперь назад уже ничего не открутишь. Что называется, видели глазки, что выбирали…