Я поднял бровь. Что он такое мне приготовил? Торт со стриптизёршей внутри? Да вроде бы для этого Киссинджер слишком серьёзен. Но, тем не менее, я сделал эти «несколько» шагов.

Под балконом, с которого Генри вчера общался со мной, стояла моя машина! Мой «бьюик ривера»!

Чёрт побери, это была та самая машина, на которой я рассекал по Нью-Йорку и Вашингтону! Чёрная хищница, блестящая под лучами летнего солнца. Прямо как с картинки!

— Я был уверен, что вам понравится, — улыбнулся Киссинджер. — Как вы можете видеть — у пастухов возможностей гораздо больше, чем у обычных овец. И даже полицейские не смогли найти вашу машину, а вот мои друзья смогли…

— Ну ничего себе, — покачал я головой. — Это просто чудо какое-то!

— Всего лишь чуть больше возможностей. И да, внутри вас ждёт выигрыш в нашем пари. Так что я уверен, что у вас останутся только самые приятные впечатления от посещения собрания нашего клуба, — рука Киссинджера снова похлопала меня по плечу.

— Ух, как бы я хотел сейчас прокатиться, — ухмыльнулся я в ответ. — Вот только… я же выпил…

— Уверен, что ни один полицейский на этом острове не остановит вас, — ответил Рокфеллер. — Хорошая машина. Как раз для молодого и дерзкого человека. Порой и я думаю сесть за такую и прокатиться с ветерком. Но увы, дальше раздумий дело не идёт.

— Хотите? Я вас прокачу! — сказал я. — И даже могу дать порулить.

Рокфеллер открыл было рот, но Киссинджер не дал ему ответить:

— К сожалению, моему другу Дэвиду нужно подписать ещё пару документов, а перед подписанием их желательно прочесть. Но в другой раз — обязательно прокатится.

— Увы, мы все заложники бизнеса, — вздохнул Дэвид. — В другой раз обязательно прокачусь.

— Но вам никто не запрещает встретиться с любимой машиной, мистер Вилсон. Мы тут ещё час будем вести беседу, так что вы успеете сделать небольшой круг по острову, — улыбнулся Киссинджер. — Может быть к тому времени мы всё утрясём, и вы сможете даже прокатить Дэвида. Правда, придётся везти и его охрану, так как без неё он никуда.

Я улыбнулся в ответ. Пожал руку Киссинджеру:

— И в самом деле… Давайте прокачусь? Я быстро. Минут десять, не больше.

Мне просто захотелось глотнуть свежего воздуха. Слишком уж тут всё было насыщено лицемерием и ложью. Прямо уши сворачивались в трубочку от их пафосных словоизлияний. Ведь, когда знаешь — чем всё обернётся, то очень трудно сдерживать самообладание.

— Господа, не прощаюсь, вскоре вернусь, — улыбнулся я гостям Киссинджера.

— Давайте, мистер Вилсон. Мы постараемся не заметить вашего отсутствия, — не смог удержаться от шпильки Ротшильд.

Остальные засмеялись шутке предпринимателя.

Смейтесь-смейтесь, господа. Вскоре вам будет не до смеха. Когда вы увидите, как в тар-тарары летят ваши выстраиваемые годами империи, вам тогда захочется плакать. Конечно же вслух я этого не произнёс, а поспешил к машине.

Я сел в свой «бьюик ривера». То, что это именно МОЙ автомобиль, меня оповестила небольшая зарубка под рулём — в своё время нечаянно ударил в это место дипломатом и окованный угол оставил отметку.

Провёл рукой по рулю. Ощутил небольшой холодок в груди. Всё-таки, что ни говори, а по машине можно соскучиться, как по любимому питомцу. Да, пусть машина напичкана подслушивающими устройствами, но она в своё время немало поколесила вместе со мной.

— Ну что, красотка, прокатимся? — проговорил я, поворачивая ключ в замке зажигания.

Мотор послушно заурчал. Машина чуть вздрогнула и едва ощутимо завибрировала. Как будто гигантская кошка замурлыкала от хозяйской ласки. На пассажирском сидении лежала кожаная сумка. Чуть приоткрытая молния демонстрировала тугие пачки долларов.

Должок!

В магнитоле запел Френк Синатра, «Странник в ночи». Я не стал переключать песню. Пусть играет. Вместо этого нажал на педаль газа, и машина послушно тронулась с места, оставляя за собой кучку людей, возомнивших себя пупом Земли. Они стояли на балконе и смотрели, как я отъезжаю прочь.

Мне хотелось нажать сильнее, чтобы умчаться подальше, но… Судьба решила иначе.

Откуда-то из кустов справа выскочил парнишка-кедди. Лицо расцарапанное, волосы взъерошены, рубашка порвана. В общем, видок так себе.

Да ещё и кричал что-то! Явно не в себе мальчишка!

Пришлось затормозить, когда он кинулся под машину. Приоткрыл дверь и кринул:

— Ты чего? С пальмы навернулся?

— Колесо! Колесо! Мистер Вилсон, колесо! — кричал мальчишка, на бегу показывая на моё левое, переднее колесо.

Чего там с колесом? Вроде всё нормально. Если бы было спущено, то я бы почувствовал. Однако, вышел и двинулся в обход машины.

Да вроде бы всё нормально. Колесо как колесо. Чего орать-то и под машину бросаться? Обкурился, он что ли?

Когда я поднял глаза на мальчишку, то тот уже запрыгнул в салон «бьюика» и начал сдавать назад!

Это что — он угнать машину собрался? Совсем охренел?

От удивления я замер на пару секунд. Автомобиль отъехал и быстро развернулся. Я увидел расширенные зрачки пацана в тот момент, когда он взглянул на меня.

Ну точно под чем-то! Куда это он собрался?

— Стой, идиот! — выкрикнул я, когда машина взревела и прыгнула в ту сторону, откуда я только что выехал. — Стой! Всё равно тебе некуда деваться с острова!

— Всё будет нормально! — донёсся до меня крик мальчишки из уезжающего автомобиля.

Автомобиль разгонялся. Он нёсся в сторону коттеджа мистера Киссинджера, словно его тянуло магнитом и с каждой секундой сила магнетизма становилась всё сильнее. Я увидел, как перекосились лица стоящих на балконе людей. Кто-то дёрнулся назад, вглубь комнаты. Кто-то попытался перелезть через перила.

За пару секунд до того, как автомобиль врезался в двери коттеджа, распахнулось окно первого этажа и там показался усатый мужчина с пистолетом в руках. Дверь машины открылась, но мальчишка-кедди не успел выпрыгнуть — ударили три выстрела и «Бьюик» влетел в дом.

Через мгновение раздался мощный взрыв. Земля содрогнулась и меня швырнуло на землю. Сверху полетели обломки шифера, осколки кирпичей. Я закрыл руками голову, чтобы не огрело чем-нибудь потяжелее…

В ушах несколько секунд стоял оглушительный звон. Потом его начали пробивать другие звуки: треск огня, гулкое эхо обрушения, где-то вдалеке — истеричные крики. Тяжёлый, сладковато-горький запах горелого бензина, пластика и… чего-то ещё, подгоревшего мяса, ударил в ноздри.

Я поднял голову. Там, где минуту назад стоял аккуратный коттедж с колоннами, теперь зияла чёрная дыра. Стена была выворочена, из пролома валил густой, едкий дым. Огонь пожирал остатки здания. На лужайке, среди обломков штукатурки и искорёженного металла, лежало что-то бесформенное, тёмное. Почерневшая рука, в рукаве дорогого кроя. Я отвел взгляд.

Мысли работали с леденящей, кристальной ясностью. Инстинкт кричал: бежать. Сейчас. Пока не опомнилась охрана, пока не примчались первые пожарные. Но ноги будто вросли в землю. Бежать означало навлечь на себя первый и главный удар. И неважно, был я причастен или нет. Я был тут. Я уехал на этой машине. Я — идеальный козёл отпущения.

С другой стороны… Если они все там? Если костяк…

Прозвучал щелчок предохранителя. Из-за угла дома выскочили двое охранников с карабинами. Их лица были масками ужаса и ярости. Стволы нацелились на меня.

— Руки! На землю! Сейчас же! — голос одного сорвался на визг.

Я медленно поднял руки. В голове пронеслось: «Пастухи… детали…». Ирония ситуации была чудовищной. Я стал той самой деталью, которую сейчас выбросят на свалку истории, не моргнув глазом.

— Не стреляйте! — крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал громко, но без паники. — Я не делал этого! Это был мальчик! Кедди!

— Заткнись! На землю!

Я опустился на колени, потом лег лицом в траву, пахнущую кровью и гарью. Ботинок придавил мне шею. Кто-то грубо схватил руки, заломил за спину, холодный металл браслетов впился в запястья.

Допрашивали меня долго и со знанием дела. Подключались разнообразные специалисты, психологи и психотерапевты. Однако, ничего толком выяснить не смогли.