Зал шумел, люди свистели, раздавались выкрики. Атмосфера накалялась. Все ждали хорошего мордобоя. На верхних рядах не стали дожидаться и настолько заспорились, что человек десять пришлось выбросить из зала, чтобы на свежем воздухе помахали кулаками, не брызгая кровью на остальных зрителей.

И вот двери открылись. И рев с верхних ярусов обрушился вниз, давил на плечи. Это не шум был. Это рев самой истории. Он вот-вот сорвется с цепи.

Секундомеры встали. Судья дернул свой галстук-бабочку.

Всё! Весь мир втянул воздух в грудь, чтобы выкричать его через секунду. Бой начнется совсем скоро. Но людям уже не терпится, уже хочется сейчас, сей миг…

На арену выскочил ринг-анонсер. Сверху спустился микрофон и оказался в цепких руках. Конферансье оглядел публику профессиональным взором. Чуть улыбнулся и…

— Дамы и господа-а-а-а! — взревел микрофон, перекрывая общий ор. — Ле-е-еди и джентльмены-ы-ы-ы! Приветствуем же непобеждённого и невероятного Мухаммеда-а-а-а Али-и-и-и-и! Встречаем возвращение чемпиона, на счету которого тридцать одна победа и ни одного поражения!

В проходе показался в алом, как кровь, халате Мухаммед Али. Его сопровождала команда в таких же красных одеждах. Громовой ор достиг такого размаха, что на миг показалось, будто рухнет потолок, не выдержав такого напряжения.

Мухаммед что-то кричал, но его крик тонул в общем оре. Казалось, что каждый зритель старался либо проклясть боксёра, либо проорать слова поддержи.

Взлетев на ринг, Мухаммед запрыгал с поднятой рукой, приветствуя всех и каждого. Зрители приветствовали его в ответ.

Конферансье выдержал паузу, чтобы боксёр в красных шортах получил свою долю внимания, а потом выдал:

— А теперь мы поприветствуем его противника! Действующий чемпион в тяжёлом весе. Двадцать шесть боёв и ни одного проигрыша! Джо-о-о-о Фрейзе-е-е-ер!

Команда Джо Фрейзера щеголяла в зеленоватой форме. Появление чемпиона тоже вызвало шквал эмоций. Может быть уши уже привыкли к шуму, но мне почудилось, что Фрейзера встречали чуть менее приветливо. Впрочем, на нём это никак не сказалось. Джо пришёл сделать свою работу, а что орут остальные — да наплевать!

Важно, что орал до этого боя Мухаммед, какой неблагодарной свиньёй он оказался. И как сильно укусил протянутую дружескую руку.

— Давай, Мухаммед! Покажи, что ты не зря себя называешь Великим! — выкрикнул Киссинджер, сложив руки в подобие рупора.

— Делай своё дело, Джо! И ничего не бойся — ты достиг Олимпа, так что накажи глупца и наглеца! — не стал я отставать от Киссинджера.

А что? Покричать и выплеснуть эмоции тоже полезно. Тем более, что наши слова слышали только ближайшие люди, а до ринга вряд ли это долетало, утопая в общем гомоне.

На ринге тем временем представление входило в новую фазу. Боксёры сошлись на ринге, судья сказал им несколько слов, после чего они снова разошлись по углам. Люди из команд боксёров перелезли через канаты.

Мухаммед Али застыл, принося молитву. Стоял с приподнятыми руками, как будто держал невидимый поднос с напитками. Как только он закончил и повернулся, так сразу же прозвучал гонг.

Баммм!

Звук гонга прорезал человеческий вой, будто ледоруб лёд. И тут же два противника ринулись друг на друга.

— Давай, Али! Дай ему! — проорал Киссинджер, невольно заражаясь энергией толпы.

— Бей, Джо! Бей! — гаркнул я.

— Али! Али! Али! — захлопала руками Джилл.

— Я тогда тоже буду болеть за Джо! — крикнул Кеннеди. — Чтобы поддержать вас, мистер Вилсон! Ох, вот это удар…

Али тут же ринулся в бой. Он танцевал, отплясывал на носках, его джебы, быстрые как язык кобры, щёлкали по лицу Фрейзера. Красовался, но… недолго!

Джо не напрасно дали прозвище «Дымящийся». Он резко вступил в битву, нанося офигительно резкие удары и постоянно прессингуя. Недоумение на лице Али проступило в тот момент, когда быстрый щелчок скользнул по скуле, а вот удары самого Мухаммеда…

Они пролетели мимо!

Джо легко увернулся от них, от мощного апперкота, от крюка, от джебов. Он читал движения Али, как открытую книгу. И был готов к ударам «Величайшего».

Недоумение на лице Али сменилось досадой, когда после вхождения в клинч, получил по челюсти от Джо. Конечно, Али замотал головой, показывая, что этот удар для него ни хрена не значит, но было видно, что это всего лишь бравада.

Джо оказался гораздо проворнее и быстрей, чем ожидал «Величайший». Он рвался вперёд, бил по корпусу, рвал дистанцию. Да, у Али руки длиннее, зато у Джо они оказывались мощнее. Пусть Али и мотал головой, но было видно, как на его лице надежда на лёгкий бой менялась на досаду.

На последних десяти секундах первого раунда Джо врезал Али так, что тот отступил назад и поймал руки Фрейзера в клинч. Не отпускал до удара гонга.

— Ага! — выкрикнул я в этот момент. — Вот так его, так! Делай его, Джо!

— Али! Али! Али! — продолжала скандировать Джилл.

— Да врежь ты этому засранцу! — орал Киссинджер. — Какого чёрта ты с ним обнимаешься?

К четвёртому раунду танец стал тяжелее. На блестящей коже боксёров выступила «трудовая роса». Фрейзер всё чаще стал доставать корпус Али — тупые, глухие удары в ребра, от которых сжималось всё внутри, даже у зрителя. Али давно уже понял, что это ни хрена не спектакль.

Я кричал что-то Киссинджеру, он что-то отвечал мне, но мы уже не слышали друг друга. Мы видели только двух титанов в клетке из света и тени. Также кричали Джилл и Эдвард. Словно безумные они старались помочь бойцам на арене, кулачок Джилл так и вспарывал воздух.

Али всё ещё выигрывал на глаз. Он был быстрее, изобретательнее, он разрисовывал лицо Джо акварелью ссадин. Но в воздухе уже витало понимание: Фрейзер не остановится. Его нельзя остановить джебами. И как бы не нависал Али на клинчевании, но Фрейзер раз за разом продолжал идти вперёд.

И с каждым раундом вопрос повисал всё явственнее: хватит ли у Али мощи? Или упрямая глыба, монстр в зелёных трусах, пережуёт и затопчет его недавно самодовольную рожу в кровавую грязь?

Гонг вырывал их из очередных объятий, и они расходились по углам — алый всполох и зелёная скала. Разошлись, чтобы вновь сойтись.

Первые раунды были за Али. Джебы, короткие удары справа, он был быстр и точен. Фрейзер подбирал свой ритм и после третьего раунда начал пережевывать и перемалывать Али, обрабатывал его корпус, иногда переводя атаки на голову.

Али даже начал класть перчатку на голову Джо, лишь бы на секунду замедлить его пыл. Лишь бы прицелиться для удара. Но Джо уходил от подобной «ласки», уклонялся, сбивал руку противника и продолжал наступать и наступать. Его хлёсткие удары не становились слабее. Казалось, что он не чувствует усталости.

— Бей! Вот же он! Чего ты медлишь??? Бей! — кричал Киссинджер, глядя на арену с перекошенным лицом.

К середине боя контроль уже был почти полностью за Фрейзером. Али тоже пытался вытянуть как можно больше сил из соперника, отходил к канатам, провоцируя его атаковать больше, но проблема была в том, что атаки Джо оказывались результативны. Он закрывал это шоу…

Джо бил ударами по печени, от которых сводило зубы даже у нас, сидящих на трибунах. От которых у Али, прижатого к канатам, вырывалось короткое, как плевок, «уфф».

Фрейзер шёл вперёд, как бульдозер, оттесняя алую тень к углу. И вот в начале одиннадцатого раунда Али, отчаявшись остановить эту лавину, сделал глупость — он замер, откинулся на канаты, будто предлагая себя в мишень, и с вызовом крикнул что-то Джо. Мол, бей, трус! Покажи, на что способен!

Джо показал.

Это был не просто левый хук. Это было землетрясение. Удар взметнулся снизу вверх, миновал лениво приподнятую руку Али и настиг его точно в челюсть. Раздался звук, похожий на то, как трескается сухая ветка. Голова Али дёрнулась назад с неестественной, пугающей резкостью. На миг в его глазах, всегда таких ясных, таких насмешливых, не стало ничего. Только пустота и чёрное недоумение. Вселенная, которую он называл собой, на мгновение отключилась.