Вода быстро набирается.

Погружаюсь и закрываю глаза.

Помимо удобства в передвижении, в Китае наличие автомобиля прибавляет солидных очков к статусу человека. В этом До Тхи Чанг права.

Квартира в собственности и машина на парковке — главные показатели жизненного успеха и финансового благополучия. И при их демонстративном отсутствии обеспеченные люди относятся к человеку подсознательно пренебрежительно. Как к неудачнику.

Взвешиваю варианты.

Да, экономически не слишком разумно арендовать машину на длительный срок. Но номерные знаки на электрокары выдаются строго в порядке очереди, а очередь эта забита минимум на год вперёд.

Что касается обычных автомобилей с бензиновым двигателем, то номера на них выдают через государственную лотерею, где реальный статистический шанс выиграть меньше одного процента в месяц.

Встать в очередь всё же определённо стоит. К тому времени, когда подойдёт моя очередь, у меня скорее всего уже и постоянная пекинская прописка появится.

Через пять минут дверь в ванную резко открывается. До Тхи Чанг входит внутрь, морщится от густого напаренного воздуха и направляется к окну.

Одно движение — и холодный зимний воздух врывается в помещение.

— Ты что делаешь? Закрывай, холодно! — чуть не подпрыгиваю от неожиданности.

— Тут так жарко, что я вспотею, — возражает вьетнамка. — Потерпишь одну минуту. Могу дверь закрыть, чтобы дуло меньше.

Бросаю взгляд на кран, мысленно подгоняю струю горячей воды.

До Тхи Чанг закрывает дверь и прислоняется спиной к косяку.

В комнате становится всё холоднее и холоднее. Требовательный взгляд вьетнамки только усиливает эффект.

— Рассказывай, что у тебя там сегодня за романтическое приключение произошло, — требует она. — А то пока я давала интервью, у тебя стояк был выше головы. И да, свои слова обратно не беру. Мы уже всё определили и договорились. Меня твои интрижки на стороне мало интересуют, но мне показалось, что ты очень хотел чем-то со мной поделиться. Тебя прямо надирало изнутри. Нужна обратная связь от меня?

Её проницательность не перестаёт меня удивлять, особенно с учётом молодого возраста.

— Иногда ты меня пугаешь. У тебя интуиция как у…

— С моим бизнесом, к сожалению, если ты не видишь на три слоя вокруг себя весь мир, — философски замечает она, — можно первый миллион долларов и не заработать быстро. А то и вообще заработать не деньги, а проблемы.

Медленно опускаю тело глубже в горячую воду, практически до подбородка. Прячусь от холодного сквозняка из открытого окна.

Подробно, не скрывая деталей, рассказываю о встрече с подругой Хуан — Ши Тин. О разговоре в машине, давлении безопасников, шоппинге и тревожных сигналах.

Несмотря на спешку, До Тхи Чанг терпеливо выслушивает до самого конца. Не перебивает ни разу.

Когда заканчиваю, она задумчиво спрашивает:

— Ты принцип медовой ловушки понимаешь?

— Понимаю. Но я также прекрасно понимаю другое — у каждого инструмента есть конкретная цель. А цель всегда определена стратегическими задачами организации. Кому вообще я нужен? — прямо в джакузи развожу руками. — Обычный неизвестный первокурсник из деревни. Ноль без палочки в большом городе.

До Тхи Чанг медленно качает головой:

— Н-да-а… Для «обычного первокурсника» ты подозрительно много знаешь. Не спрашиваю, откуда. Тобой уже интересовалась безопасность и не только. А сейчас ты умно рассуждаешь про замыленный профессиональный взгляд, стандартные грабли и деформацию у других. Ты сам себе не противоречишь? Не наступаешь на те же грабли?

От внезапно хлынувших мыслей по вискам медленно стекает капля пота. А ведь да.

— За деревьями можно не увидеть леса, — с осознанием произношу вслух. — Ты права. Что-то здесь происходит нездоровое. «Я не верю, что там реально стоит зенитная батарея, но необходимость противозенитного маневра при заходе на цель это не отменяет. Даже если её там нет».

— Думай шире. Ты китаец двадцать первого века, во второй его половине тебе стукнет полтинник. По статистике, в вашей стране с этого возраста люди приближаются карьерно к Си Цзиньпину. Что-то важное ты обязательно будешь решать в будущем, — продолжает вьетнамка уверенно. — А пауки в закрытой банке такую молодую особь как ты — сделавшую миллион долларов всего за три месяца — с огромным удовольствием уничтожат. Они ведь по природе каннибалы.

— По меркам Пекина это не такие большие деньги. Это стоимость студии в центре.

— С одной стороны да, а с другой, я очень сомневаюсь, что у вас много приезжих из забытой богом деревни, которые добровольно уплатили налоги с целого миллиона долларов дохода. К тебе именно поэтому изначально и приходили с проверками.

— То были обычные жадные люди, желавшие урвать свой кусок пирога. Мздоимцы.

— Это сейчас, на текущем уровне дохода, — не унимается невеста. — А когда у тебя будет второй миллион, пятый, седьмой? Интересоваться тобой будут люди всё выше и выше. Или ты решил остановиться на одном миллионе?

— Согласен, нечем крыть. Сдаюсь, — поднимаю руки вверх.

— Мою обратную связь ты получил. И ещё кое-что. Я тебе ничего не скажу, если тебя с другими женщинами будет связывать секс, но я должна знать о детях. Если они будут. Просто небольшое дополнение в наши с тобой изначальные договорённости. Нынче даже конституция регулярно дополняется и меняется.

— Зачем? — спрашиваю с округлившимися от удивления глазами.

— Другие дети от твоих «наложниц» могут стать рычагом давления на тебя в будущем, — глядя в глаза, отвечает До Тхи Чанг. — Я очень сильно надеюсь, что я собралась замуж за ответственного мужчину, который будет относиться одинаково справедливо ко всем своим детям, — продолжает она, — вне зависимости от того, как, с кем и при каких обстоятельствах он их сделал. С нашим бизнесом это важно.

— Я понимаю, о чём ты. Согласен.

— И второй момент. Не хотела тебе пока говорить об этом, но придётся. Ты купил домой сейф, один раз в него заглянул и всё?

— Ну да. Положил туда сто тысяч юаней наличными, чтобы резерв всегда был под рукой. Мне незачем в него постоянно заглядывать, ничего нового в нём я не увижу.

— Увидишь, — язвительно. — Я документы туда положила. Надеялась, что мой мужчина достаточно проницательный и внимательный не только в работе, но и дома.

— «С идеальной женщиной мужчина часто превращается в дурака».

— Не знала такого правила. У меня было очень мало личного опыта.

— Так что за документ? Не против, если я останусь в джакузи?

— Завещание, — буднично отвечает она.

В голове мгновенно материализуются тревожные мысли.

— Какое ещё завещание⁈

— В нём я перечислила всё, что у меня есть и где лежит, — поясняет До Тхи Чанг. — Наличные, счета, активы, доли в бизнесе. Считай, что я назначила тебя главным исполнителем завещания. Я обозначила, сколько процентов отдать моей семье во Вьетнаме, сколько вложить обратно в бизнес, сколько Ван Мин Тao как партнёру и какая часть достанется лично тебе. Возьми на досуге и почитай.

Даже не знаю, что ответить.

Конечно До Тхи Чанг всегда старалась думать на несколько шагов вперёд, но чтобы настолько далеко?

— Надеялась, ты сам случайно наткнёшься на него в сейфе, а тут выходит, как в русской народной сказке. Когда царь, не ведая о недавнем рождении сына, необдуманно обязался отдать морскому царю то ценное, чего дома пока не знает. Я думала, это сказка далёкого северного народа, ты же родом примерно с той самой границы.

— С тем народом во мне действительно очень много общего, но лучше ответь, зачем написала завещание? — беспокоюсь. — В нашем возрасте об этом не то что не думают — даже боятся думать, суеверия такие.

До Тхи Чанг медленно опускается на широкий керамический край джакузи и смотрит отсутствующим взглядом в белую кафельную стену напротив:

— С большими деньгами всегда приходит ответственность. Непростительная подлость, которую можно сделать своим близким людям — это допустить ситуацию, когда они будут драться за наследство.