Они с Хуан очень разные.

— Она нас познакомила, хочу и ей приятно сделать. Фен сама к ней завезёшь или мне отправить через курьера?

Мы останавливаемся на светофоре.

Паспортистка поворачивается ко мне и с натянутой улыбкой отвечает:

— Лучше сам. У меня сегодня времени не будет, я же говорила, что у меня только два часа есть. А выйду ли я завтра на работу пока не знаю. Может быть, ещё один отгул возьму.

Видя её холодный, расчётливый взгляд — как у киллера перед заказом, но при этом показную улыбку на губах, лишь окончательно убеждаюсь в правильности своих догадок.

Неприятно, когда правду говорят лишь глаза.

Только что из категории потенциальных спутников я перешёл в разряд инструментов.

Теперь стоит вопрос цены сделки с безопасностью.

Если ей предложит достаточно денег или карьерных бонусов, то я пойду как вынужденный расход без колебаний. Её совесть имеет вполне определённую рыночную цену.

А уж деньги у моих врагов точно есть.

В торговом центре я быстро решаю конфликтную ситуацию не обострять. Покупаю только один фен — для Ши Тин, как она и просила.

Но затаённая злоба и недовольство не исчезают с её лица даже после покупки.

Только после того, как я отвожу её в магазин французской косметики и оставляю там сумму больше стоимости фена, её лицо наконец теплеет. Появляется улыбка.

Но неприятный осадочек от всей ситуации у меня всё равно остаётся.

Купленная лояльность ненадёжна и временна.

Выхожу из магазина с несколькими пакетами в руках. Ши Тин радостно хватает меня под руку.

— Давно так классно не шопилась! — довольно мурлычет полицейская. — Спасибо огромное! Давай подвезу тебя до дома.

Поднимаю правую руку и смотрю на наручные часы.

— Спасибо, но два часа уже прошли, — спокойно отвечаю. — По тебе вижу, что ты куда-то торопишься. Можешь ехать, я сам доберусь.

— Ну, есть такое, да, —признаётся она. — Я на маникюр в салон записана, потом массаж…

— Вот и решили.

Ши Тин неожиданно останавливается посреди торгового центра. Резко притягивает меня к себе и целует в щёку

— Ты меня сегодня очень порадовал, Лян Вэй!

По возвращению домой первым делом перевожу Хуан Цзяньру денежную сумму ровно в полтора раза больше, чем только что потратил на её подругу.

Та через несколько минут отправляет вопросительный знак в вичат.

Не успеваю начать печатать сообщение, как поступает входящий звонок.

— Ты не ошибся с переводом? — сразу же спрашивает Хуан. — Деньги верну тебе обратно только после объяснения. Но тысячу юаней всё равно оставлю себе! Штраф за невнимательность.

— Судя по звонку, ты не на работе, раз можешь сейчас разговаривать. Тоже отгул взяла, как подруга?

— На работе, — возражает она. — Но пять минут есть. Перерыв.

Быстро отправляю запрос на видеовызов вместо голосового — всегда приятнее видеть живое лицо.

Глядя в глаза, прямо рассказываю всё, что произошло сегодня с Ши Тин. Встреча у бассейна, разговор в машине, давление безопасников, шоппинг.

— Так, стоп, — перебивает она, когда заканчиваю. — А от меня ты сейчас что хочешь? Сопли вытирать не буду, если тебя что-то задело или обидело.

— Моя цель тебя предупредить, что в нашем коллективе появился такой персонаж. Извини за прямоту, но она твоя подруга, ты её привела. Ответственность за последствия на тебя не перекладываю, — продолжаю. — Я знаю, что мне делать дальше в такой ситуации. Сам разберусь.

— И что же? — она поднимает бровь.

— Секрет. Сделаю — скажу. Пока только обдумываю варианты. Надеюсь, ты для неё значишь больше, чем я. Но если у неё все люди — просто инструменты и пешки, то я не знаю, что добавить. Её так закусил этот детский каприз. Понимаю, что она по-своему права, истина у каждого своя, она тоже имеет право на место под солнцем — это нормально, что ей хочется быть единственной.

— Но? — Хуан требовательно смотрит в камеру.

— Но в ней не было ни великодушия, ни тепла. Мне мама всегда говорила, что возле доброго человека всегда есть место другим, согреться в трудную минуту. Получить стакан воды, чашку риса — базовую человеческую помощь. Мне кажется, у Ши Тин может быть целый амбар, забитый рисом и свой собственный колодец, но поможет ли она другому человеку, зависит только от сиюминутного каприза в её голове.

— Ну да, она такая, — Хуан пожимает плечами. — Тебе никто и не говорил, что она мать Тереза.

— А ещё она тебя заложила, что ты меня любишь. Это вторая причина.

Хуан тяжело вздыхает.

— Дальше что?

— Говорю это не для того, чтобы ты пошла с ней выяснять отношения и ссориться. Она случайно проговорилась. Я ещё раз предупреждаю, может, у тебя есть какие-то ведомственные секреты, просто будь осторожна. Я не исключаю, если безопасность наедет на неё через начальника, такие люди, спасая в первую очередь себя, легко тянут других на дно. И очень легко переступают через друзей. Моя личная оценка её потенциала.

— Учту твоё мнение, — коротко отвечает Хуан.

— Что теперь делать будем?

— С чем именно? — уточняет Хуан. — Ты мне столько вопросов намешал.

— Можешь начинать с последнего.

— Окей. Насчёт моей любви к тебе — я взрослая девочка. С эмоциями и чувствами разберусь сама. Я объясняла тебе своё стратегическое видение будущего. Да, сейчас нам хорошо вместе, но через десять лет я вижу рядом с собой мужчину старше, а не младше. Уже объясняла почему. Насчёт возможного ребёнка от тебя мы тоже всё обсудили и договорились, — пристально смотрит с экрана. — Меня всё полностью устраивает.

— Не буду трепать языком, спасибо, что ты есть. Лучше бы вместо денег прислал букет…

Хуан громко присвистывает:

— Неплохой бы букет вышел за две тысячи баксов.

— Гусарам не жалко, — отмахиваюсь. — Я же с севера. Первый вопрос закрываем.

— А насчёт Ши Тин, — продолжает Хуан задумчиво, — ты одновременно и прав, и не прав. Да, она такая, как ты сейчас описал, не спорю. Я её двенадцать лет знаю, мы вместе учились, были соседками по комнате. Есть нюанс, который ты не учёл. Она в последние три года регулярно работает с психологом. Пытается изменить свой врождённый склад характера.

— Что-то у неё плохо получается… — скептически бормочу в ответ.

— Ты ошибаешься. Она больше не принимает важные решения сгоряча. Всегда выдерживает паузу, остывает, думает заново трезвой головой. И только потом делает окончательный выбор на основании холодного обдумывания.

— Как думаешь, какой прогресс за эти три года?

— Если раньше она поступала некрасиво в десяти случаях из десяти, то сейчас максимум в двух. Это очень неплохой показатель. Она проделала огромную работу над собой.

— Хорошо. Я тебя услышал.

— А насчёт хаммама, — она переходит к другой теме, — молодец, что не поехал без меня. Давай так, где и с кем ты — я не знаю и знать не хочу. Но твоя невеста — это одно, а всякие… — другое. Если тебя занесёт в эту сторону — говори, пожалуйста. Я буду корректировать наше общение.

— Стоп. Ты сама её привела.

— Да, это было моё решение. Меня всё устраивает, пока это под моим контролем. А сейчас попробуй посмотреть на ситуацию с моей стороны, — предлагает. — Ты за моей спиной имеешь в сауне мою лучшую подругу.

— Э-э-э. М-м-м.

— Объясню на простом примере, — закатывает глаза Хуан. — Мой половой орган — это как кошелёк с деньгами. Я открываю его, когда хочу; даю деньги, кому захочу. А могу и вообще не дать. Вчера дала — сегодня не дам. Представь, что это мои деньги. И поскольку я привезла тебе её кошелёк, значит, он формально тоже мой. Если я теряю контроль над «кошельком», значит, я буду что-то корректировать. Пока точно не знаю, что именно.

— А есть стереотипный вариант, — меня неожиданно тянет шутить. — Если женщина любит мужчину — она никуда от него не денется.

— Хочешь проверить эту теорию на практике? — ледяным тоном спрашивает Хуан. — Давай проверим.