Члены комиссии смотрят на бизнесмена, ожидая продолжения.

— Первый адрес — секретариат министерства промышленности, — Ван достаёт из кармана жёлтый талон и с силой бросает на стол перед собой. — Вот квитанция о получении заказного письма. Дата, печать, подпись. Второй адрес — кабинет министров КНР.

Ещё один талон летит на стол с глухим стуком.

Чиновники начинают о чём-то перешёптываться.

— Третий адрес — профильная комиссия парламента по промышленности и строительству, — бросает очередной талон. — И четвёртый, последний адрес — отдел Центрального комитета по капитальному строительству и тяжёлой промышленности, — заканчивает Ван.

Четвёртый талон ложится рядом с остальными.

— Может вы объясните нам, что за шоу устроили? — выражает замешательство партийный.

— Не знаю, кто из вас какие должности занимает, но все четыре органа были уведомлены в письменном виде, что я, Ван Мин Тao, из чистого альтруизма помогу вытащить убыточное государственное предприятие в устойчивую прибыль. Так же в этом письме, копию которого получил каждый из указанных органов, зафиксировано моё обещание, что завод гарантированно перестанет быть убыточным уже в самую первую неделю моего руководства. И там написано почему. Кто-нибудь из присутствующих помнит? Или вы не читали письмо?

Члены комиссии потупили головы. Большинство злобно косятся в сторону бизнесмена исподлобья.

Проходит пять долгих секунд молчания. Ответа на прямой вопрос так и не следует.

Ван усмехается.

— Что ж, тогда напомню содержание. Я обещал вывести завод в прибыль за неделю потому, что планировал сделать личные инвестиции из собственных средств. Влить свои деньги в модернизацию. Быстро заменить устаревшее оборудование и полностью обновить программную составляющую управления производством. Я вас почти месяц назад предупредил, что сделаю государству подарок. Подарок от менеджера мирового уровня, от профессионала высочайшей квалификации.

— Ну сделали и сделали. Что дальше? Нам нет никакой разницы каким образом вы выполнили собственное обещание!

— Уважаемое руководство в вашем лице понимает, сколько стоит качественная, добросовестная работа топ-менеджера такого уровня на свободном рынке? — риторически спрашивает бизнесмен. — Пускай хотя бы того же Джека Ма возьмём в пример для сравнения.

Председатель устало вздыхает и потирает переносицу. Только что было названо имя, о котором не принято говорить на заседаниях.

Снова молчание за обоими столами. Очередной вопрос Вана остаётся без ответа.

Бизнесмен продолжает свой напористый монолог:

— Перед вами сейчас стоит фигура ровно такого же уровня, как и Джек Ма. Только отрасль немного другая. Он изначально зарабатывал миллиарды на электронной коммерции, а я пришёл на те же масштабные свершения в тяжёлую промышленность совершенно бесплатно, из альтруизма. Сколько из вас начинали карьеру простым рабочим? Руки поднимите, не стесняйтесь, — он обводит взглядом присутствующих. — Никто? А вот я начинал с самых низов. Прошёл все ступени производственной иерархии снизу-вверх.

— К чему эта самопрезентация, господин Ван? — не выдерживает министерский.

— А к тому, что я в отличии от вас не боюсь всё потерять. Я готов миллион долларов наличными потратить — и он у меня ЕСТЬ. Если понадобится больше, то продам квартиру, но заплачу лучшим блогерам столицы — сделаю информационный охват минимум в двадцать миллионов пекинских жителей. Как вы думаете, до высшего партийного руководства, не говоря уже про рядовых депутатов парламента, дойдет моя точка зрения? Ради этого готов отдать всё, что есть, потому что знаю, что не пропаду.

— Мы очень сильно отклонились от изначального курса нашего заседания, — вмешивается председатель. — Товарищ Ван, вы готовы предоставить отчёт о работе?

Бизнесмен поднимает несколько бумажных листов со стола и демонстрирует всем.

— Вот первый ежесуточный подробный отчёт о прибылях и убытках предприятия, планфакт продаж, планфакт производства. Можете лично убедиться, уважаемые члены комиссии, что у меня стабильные плюсы по абсолютно всем ключевым показателям эффективности. А теперь скажите мне прямо, — смотрит в глаза председателю, — какая истинная цель моего сегодняшнего вызова сюда? Чего вы реально добиваетесь? Хотите меня сместить с должности?

— Мы просто хотим убедиться, что вы справляетесь со своей ответственной должностью, — отвечает старик.

— Мы, китайцы, умеем хорошо работать, когда нам не мешают, — кивает Ван. — Я обещал вывести завод из кризиса за три календарных месяца, а справился за один. И вы все об этом знаете. Но по вашим лицам вижу скрытую цель сегодняшнего заседания. Она совсем не в проверке компетенций. И раз уж на то пошло, я могу прямо сейчас добровольно уйти с должности. Только я оставляю за собой право в одностороннем порядке обратиться напрямую в секретариат Центрального комитета с просьбой достучаться до первого лица государства и рассказать ему, что происходит в отрасли.

Самый наглый министерский стискивает зубы.

Если бы он мог, то прямо сейчас дал по роже надменному бизнесмену. Вот только тот грамотно ходит по очень тонкому льду.

Так что он решает ограничиться очередной насмешкой:

— Очень щедро с вашей стороны, что такой якобы «прекрасный профессионал» работает за просто так, но у вас, как у директора государственного завода, есть чёткие служебные обязанности перед нами!

Ван со смехом качает головой.

— По Гражданскому кодексу Китайской Народной Республики, статья четыреста шестьдесят четвёртая, у человека не возникает никаких обязанностей по трудовому договору, если по этому же договору отсутствует денежная оплата труда. Договор без встречного предоставления юридически ничтожен. У вас нет никаких юридических прав в мой адрес, кроме как физически запретить мне доступ на территорию завода. Но я на нём, как вы заметили, и так не был ни разу — интернет рулит.

— Будьте уверены, если потребуется, мы найдём на вас управу, — не унимается министерский.

— Что ещё вы можете сделать в рамках закона? — иронично спрашивает бизнесмен. — Отрезать мне средства коммуникации с заводом? Сменить все пароли в системах? Ваше полное право. Пожалуйста. За бесплатную должность я не держусь. Разговор закончен? Если больше нет вопросов по существу, то я пошёл. Всего доброго.

Ван Мин Тао достаёт из портфеля тёмно-зелёную кепку в стиле Мао Цзэдуна — с красной звездой спереди. Театрально надевает её на голову, как комик-стендапер перед выступлением.

— Вы специально отправили уведомление в бумажном виде⁈ — возмущённо спрашивает толстяк за столом партийных. — Вы что, совсем жизни не знаете⁈ В наше время скорость обработки бумажной корреспонденции в государственных органах оставляет желать лучшего! Все давно перешли на быстрый электронный формат документооборота!

Ван прекрасно понимает важную вещь — если последует дальнейшее разбирательство, солгать одновременно все тринадцать человек из комиссии не смогут — слишком много людей из разных органов власти.

При таком количестве потенциальных свидетелей восстановить объективную правду ничего не стоит. Любой дознаватель быстро поймает их на нестыковках в показаниях.

Бизнесмен поднимает руку.

— Стоп, стоп, стоп. Это я не знаю реальной жизни? Зато я точно знаю, какой эта жизнь должна быть! Каждый из вас былобязан ответить на моё письменное заявление в течение пятнадцати рабочих дней с момента получения. Это Государственный закон номер пятьдесят девять. Уважаемые члены комиссии, как так получается, что четыре государственных органа синхронно нарушили прямое требование законодательства Китайской Народной Республики?

Партийный чиновник вскидывается с места:

— Закон регламентирует лишь скорость ответа! — кричит он. — Не более того!

— Вот именно. Я сейчас не говорю о том, насколько глубоко это нарушение и насколько оно критично для функционирования государства. Закон был нарушен, — жёстко констатирует бизнесмен. — Если я не прав в своих утверждениях — пожалуйста, предъявите мне точно такой же жёлтый талон заказного письма. Чтобы я точно знал, что вы отправили ответ, просто почта не доставила. Кто-нибудь из вас хотя бы просто видел своими глазами мои письма?