Открываю раздел с услугами в Юго-Восточной Азии.

Среди множества объявлений на ломаном английском быстро нахожу несколько аккаунтов, специализирующихся конкретно на территории Вьетнама.

Внимательно изучаю профили продавцов. Рейтинги, отзывы покупателей, историю работы на площадке. Несмотря на множество положительных отзывов, в даркнете всегда существует шанс попасться на мошенников.

Или, что ещё хуже и опаснее — наткнуться на оперативных сотрудников вьетнамской полиции. Которые активно ловят потенциальных преступников через специально созданные подставные аккаунты-приманки.

Риски существуют, но в моей ситуации они минимальны.

Во-первых, китайские власти никак не будут замешаны в расследовании. Потому что Вьетнам — это совершенно другая юрисдикция, другая правовая система. Экстрадиция при самом худшем раскладе — невозможна по Конституции.

Во-вторых, даже если вьетнамские спецслужбы и обнаружат мои запросы — сложно доказать само преступное намерение без конкретных действий на их территории. Пока я только ищу информацию — может, книгу писать задумал.

Плюс я разобью всю общую задачу на несколько независимых, несвязанных между собой пунктов. Потому что все нужные мне задачи не сможет качественно выполнить один исполнитель. Слишком разные компетенции требуются.

А если кто-то и возьмётся выполнить всё сразу — с очень большим шансом это окажется либо мошенник, либо ловушка правоохранителей.

Я открываю текстовой редактор и начинаю печатать детальные требования к опыту психолога. Максимально конкретные критерии, чтобы отсеять дилетантов.

Первый исполнитель найдёт мне опытного прикладного психолога в Хошимине. С обязательными навыками клинического гипноза, большим подтверждённым портфолио успешных работ по глубокой перепрошивке, перекодировке личностей хронических наркоманов и алкоголиков. С документально зафиксированным дальнейшим стойким отказом пациентов от употребления.

Когда личность специалиста будет установлена и проверена, второй исполнитель займётся наружным наблюдением. Составит подробный график ежедневных перемещений фигуранта по городу или по стране — Вьетнам невелик. Определит его стандартные, регулярные маршруты. И нестандартные, спонтанные отклонения от рутины. Время посещения, продолжительность, ходит один или с кем-то. Каждая мелочь важна.

Потому что когда я сам приеду во Вьетнам, то у меня будет мало времени на месте, я просто обязан перестраховаться, чтобы точно встретиться с психологом с первой попытки.

Когда все данные будут собраны, мне потребуются услуги силовой помощи — потому что психолог не сможет поймать и обездвижить крепкого парня. Нацепить на его сопротивляющуюся голову плотный мешок, силой запихнуть в микроавтобус с тонированными стёклами.

Для этого нужны совсем другие специалисты. Те, кто, возможно, даже читать толком не умеют, но зато без проблем разобьют кирпич голым кулаком в полёте или сломают руку одним движением.

Напротяжении следующего часа я вычитываю десятки разных объявлений.

С силовой помощью, как выясняется, никаких проблем не предвидится —объявлений очень много. Целые страницы. Рынок перенасыщен предложением.

Любой день недели, время суток, город страны — за выполнение задачи берутся практически сразу после подтверждения оплаты. Чтобы вывезти конкретного человека из точки А в пункт Б потребуется около четырёх тысяч долларов.

Цена за слежку и детальное составление маршрутов передвижения объекта и того меньше. За тысячу долларов люди в гражданском готовы следить за указанным объектом на протяжении целой недели. И днём, и ночью.

Неудивительно. Средние зарплаты во вьетнамских провинциях зачастую не превышают двухсот-трёхсот долларов в месяц. Для многих тысяча баксов — это три-четыре месяца тяжёлой работы на заводе или стройке.

Наконец я наткнулся на объявление от исполнителя, который сможет мне помочь с поиском психолога.

Профиль выглядит солидно — аккаунт зарегистрирован почти три года назад, что для даркнета серьёзный показатель надёжности.

Отправляю сообщение с конкретным запросом и спустя полчаса получаю ответ.

Исполнитель готов взяться за заказ.

Интерлюдия.

Офис строительной компании Ван Мин Тао.

Секретарша тихо входит в просторный кабинет начальника. Ван Мин Тао сидит за письменным столом, склонившись над стопкой финансовых документов.

— Господин Ван, — она уважительно складывает руки перед собой. — К вам пришли и просят неотложной встречи.

— Кто? — бизнесмен не поднимает взгляда.

— Ян Вэймин, — коротко отвечает секретарша.

Ван медленно отрывает глаза от бумаг и снимает очки.

Очень странно, что чиновник явился в офис без договорённости. Видимо, у него что-то срочное, раз партнёр по бизнесу решил прийти лично, да ещё и в рабочее время.

— Пускай проходит.

Секретарша почтительно кланяется и бесшумно скрывается за дверью.

Через мгновение дверь распахивается шире. В кабинет входит чиновник в тёмно-сером костюме тройке и размашистой походкой направляется к столу Вана.

Бизнесмен заметил в его лице напряжение и обеспокоенность.

— Снова неприятности? — бизнесмен кивает гостю на свободное кресло рядом.

Ян устало вздыхает.

— Ещё какие, — глухо выдавливает сквозь сжатые зубы. — Вы видели новости? Министра по энергоресурсам посадили в тюрьму на пожизненный срок, вместе с ним арестовали и приговорили главу национальной государственной компании по обработке камня «Юньфу». Двоих высокопоставленных чиновников в один день, одним ударом. Резонансно. Кажется, сгущаются тучи над определённой группировкой в руководстве.

— Да, видел. Правда пока не понимаю, как это касается нас с вами, — ровным тоном отвечает бизнесмен. — Раз уж на то пошло, давайте начистоту. Я не то что не занимаюсь коррупцией — я наоборот, постоянно вливаю собственные деньги в развитие завода. Ни одного юаня государственных средств не беру, только вношу свои личные. А честному человеку, как известно, разбой не страшен, — философски заключает Ван. — Чистая совесть — лучшая защита.

— Так вы же фактически продаёте цемент сам себе через схему взаимосвязанных компаний, — с лёгким сомнением в голосе возражает чиновник. — Это же очевидная оптимизация, серая зона. Формально легально, но…

— Я продаю себе по рыночной цене плюс один-два процента сверху. Я специально, переплачиваю, сознательно ушёл вниз от максимальной рентабельности. Так что меня никто и никогда не упрекнёт в каких-либо махинациях с ценообразованием. Я себе объёмы сбыта даю через собственную стройку, это правда. Но рыночную цену соблюдаю. Мы оба знаем, в каком положении я нахожусь. Я же не идиот, чтобы давать недругам основания и аргументы.

— Умно, — одобрительно кивает чиновник.

Ван Мин Тao внимательно наблюдает за собеседником ещё несколько секунд. Замечает, что, несмотря на слова одобрения, общее поведение партнёра всё равно выражает нескрываемую тревогу. Взгляд чиновника бегает по кабинету, не фокусируясь.

— Вы чего-то боитесь? На вас лица нет, — спрашивает бизнесмен прямо.

Ян Вэймин потирает виски, собираясь с мыслями.

— Знаете, я конечно верю, что публичные слова товарища Си нерушимы, что его программа амнистии — это навсегда. Даже если бы не верил — я уже всё сделал, назад пути нет. Деньги легализованы по его программе, внёс их на банковский счёт, задекларировал перед налоговой и проинвестировал в цементный завод. Теперь я официальный акционер с долей.

— Да, я видел.

— Но есть нюанс. В этих деньгах есть частично, не буду скрывать, результаты совместного труда двух арестованных джентльменов., — признаётся чиновник. — Мы вместе работали над кое-какими проектами в прошлом.

Ван Мин Тao медленно кивает. Лицо остаётся невозмутимым, но в глазах мелькает понимание.

— Так ведь они оба отправились на пожизненное, — рассудительно возражает бизнесмен. — По ним тема полностью закрыта приговором суда. Резко, конечно, всё получилось. Даже как-то странно, как вы с вашими связями и осведомлённостью умудрились проморгать этот момент?