Лян Вэй замирает в дверном проёме. Что-то внутри не даёт ему просто развернуться и уйти.

Он бесшумно переступает порог и закрывает дверь за собой. Япин сидит неподвижно — либо не слышит, либо игнорирует.

Лян Вэй достаёт из портфеля небольшую стеклянную бутылку со свежевыжатым апельсиновым соком и молча садится рядом с дочерью бизнесмена, оставляя между ними вежливое расстояние в полметра.

Ван Япин медленно, словно сквозь туман, поднимает на него красные глаза. Взгляд тяжёлый, злобный, полный едва сдерживаемой агрессии и боли одновременно. Она открывает рот, собираясь послать его куда подальше — но Лян Вэй буквально впихивает ей в безвольно лежащие на коленях руки холодную бутылку с ярко-оранжевым соком:

— Что случилось?

Япин резко замолкает, так и не успев произнести ни единого оскорбления. Десять секунд она молча смотрит на него неотрывно, изо всех сил пытаясь сдержать подступающий к горлу новый поток горьких слёз.

Нижняя губа мелко дрожит, выдавая внутреннее напряжение.

— Пей, — кивает студент на бутылку в её руках. — Или к щеке приложи. Холодное помогает от отёка.

Ван Япин откручивает крышку и жадными, торопливыми глотками выпивает всё содержимое почти залпом, словно умирала от жажды. Вытирает влажные губы тыльной стороной ладони неаккуратным движением и молча протягивает Лян Вэю пустую бутылку обратно, не глядя на него.

Внезапно по тихому читальному залу разносится резкий треск включающегося потолочного громкоговорителя. Раздаётся слегка искажённый металлический женский голос администратора через динамики:

— Уважаемые студенты первого курса, пожалуйста, не расходитесь и не покидайте здание! — монотонно объявляет она. — Преподаватель Ли Фо скоро подойдёт к аудитории номер триста семь. Семинар по международному праву начнётся ровно через пятнадцать минут.

— Как бог пошептал, —комментирует Лян Вэй с едва заметной усмешкой в уголках губ. — Значит, времени у нас достаточно, можешь рассказать, что случилось.

Через несколько минут.

— … и самое главное — отец всё знал с самого начала! — в голосе Япин звучит такое искреннее возмущение и нестерпимая боль предательства, что подделать интонации просто невозможно. — Понимаешь⁈ Он давно узнал про эту деревенскую шлюху и намеренно промолчал! Не сказал мне ни единого слова, даже не намекнул!

Она яростно вытирает выступившие слёзы ладонью, размазывая тушь по щеке.

— Получается, я вообще никому не нужна, — продолжает Ван Япин. — Ни отцу родному, ни жениху! Оба меня предали.

— Я удивлён, что твой папа тебе ничего толком не объяснил по существу происходящего, — задумчиво отвечает Лян Вэй. — Я не буду ничего спрашивать и выяснять детали ни у него, ни у Хоу Гана, ни у ветеринарши. Потому что мясной магазин принадлежит не только вам, но и моей будущей жене, До Тхи Чанг — полноценный партнёр с долей. Любые конфликты и скандалы напрямую затрагивают её интересы и доходы.

— Поэтому я тебе и рассказала, ты тоже заинтересованное лицо, — она устало опускает плечи. — Понятия не имею, как дальше жить. Я всегда считала, что могу положиться на отца в любой ситуации. Думала, он за меня горой встанет. А оказалось, что папа такой же предатель и лжец, как Хоу Ган! Что мне теперь делать? Каждый день смотреть на рожу этой курвы в моём магазине⁈ Хотя да, признаю, как работник она неплохая.

Последние слова даются с огромным усилием воли.

— Извини, возможно, я сейчас скажу жёсткую и неприятную для тебя вещь. Но иначе никак.

— Говори уже, — безразлично машет рукой Япин. — Вряд ли твои слова так сильно меня ранят, как действия Хоу Гана. Хуже точно не будет.

— Буквально позавчера вечером у меня был один очень показательный случай. Есть одна классная девчонка, дочь кое-кого из высших эшелонов ЦК. Ей внезапно показалось, что я неплохо подхожу на роль её постоянного партнёра. Может, даже мужа в перспективе. Она повела себя очень напористо, не принимая отказа, а потом по-детски оскорбилась, когда я отклонил все её настойчивые притязания.

Япин слегка приподнимает бровь, но молчит.

Пока она не видит никакой связи с тем, что произошло между ней и Хоу Ганом.

— Представь себе картину, — продолжает Лян Вэй. — Шикарный номер, самый последний этаж небоскрёба с панорамным видом на весь ночной Шанхай. Огромное джакузи прямо у французского окна во всю стену, шампанское на льду, свечи. Всё как в кино. А я просто беру свои вещи и ухожу в одноместный номер на другом этаже, лишь бы не оставаться с ней наедине. Она долго высказывалась в мой адрес, как только меня не обзывала.

— Решил похвастаться передо женским вниманием? — не без язвительности усмехается Япин. Но в её глазах появляется живой интерес. — Что ж, не удивлюсь. Сейчас ты приоделся и деньги у тебя водятся. Так что вполне могу в это поверить. Но скажи, почему ты ушёл от неё? Посмотри на Хоу Гана, он же никакую юбку мимо себя не пропустит! Всех подряд тащит в постель! Что тебе мешает?

— Потому что между людьми иногда бывает непреодолимый конфликт базовых интересов. То, что для женщины обычно означает масштабные планы на всю оставшуюся жизнь — семью, совместный быт, рождение детей, старость вместе — для мужчины может легко оказаться проходной, ничего не значащей интрижкой на одну ночь. Развлечением. Он её лицо и имя забудет уже на следующее утро.

— Хм.

— Ты понимаешь, что такое рыночная стоимость особи на современном рынке романтических отношений? Их ещё называют личными.

— Понимаю. По твоим словам почувствовала, о чём идёт речь.

— А что такое стоимость полового контакта на рынке отношений? — он задаёт следующий вопрос.

— Объясняй, — Япин поворачивается к собеседнику.

— Среднестатистическому мужчине в Пекине проще заплатить деньги за интим с красивой девушкой. Прямая финансовая транзакция без лишних сложностей. Цена вопроса примерно сто-двести долларов. Но вот с женщинами всё устроено сложнее. Зачастую, у нас с вами совершенно разные мотивации для вступления в близость. Мужчине нужен секс на один раз, а она уже мысленно замуж за него хочет и планирует состариться вместе.

Ван Япин мысленно сопоставляет его слова с опытом своих подруг:

— Ну да, бывает. Особенно если парень молодой.

— И это я сейчас говорю про один-единственный половой акт, — подчёркивает он. — Но с кардинально разными ожиданиями и последствиями от него с обеих сторон. Когда разрыв ожиданий между людьми настолько колоссальный — порядочный мужчина не станет этим пользоваться в своих корыстных целях. Поэтому я и ушёл.

— Ладно, поняла. К чему вообще сейчас вся эта самопрезентация? Думаешь, что я брошу Хоу Гана и прискочу к тебе? Не дождёшься!

— Окстись, — сухо отвечает студент. — Моя будущая жена — твой деловой партнёр в вашем семейном бизнесе. Совладелец магазина. Извини за прямоту, но между вами двумя существует огромная разница.

— И в чём же я ей проигрываю? — с напыщенностью в голосе спрашивает Япин.

— Тебе отец отдал часть успешного магазина в готовом виде с полностью налаженным прибыльным бизнесом. Ты ни одного дня не работала по-настоящему. И никогда в жизни не вкалывала до седьмого пота ради куска хлеба, как это было у него. А мы с моей невестой — свой первый миллион долларов заработали сами, каждый из нас, отдельно.

Ван Япин морщится, но возразить нечего. Она с недовольством отворачивается к окну.

— Окей, допустим, — нехотя признаёт она через несколько секунд. — К чему весь разговор?

— Физическая близость для женщины может быть разными вещами — источником удовольствия, долгом или логичным итогом долгих романтических отношений. А для мужчины интим — это в первую очередь базовая потребность организма. Своеобразный биологический голод, который регулярно нужно удовлетворять. Исходя из всего того, что я слышал и видел своими глазами, Хоу Ган тебя очень сильно любит. Всем сердцем. Он дорожит вашими отношениями превыше всего. И ради тебя готов на всё.