Не успевает Ван Мин Тao ответить, как его смартфон на столе звонко оповещает о входящем сообщении. Бизнесмен жестом извиняется перед собеседником и берёт в руки телефон.

Сообщение от чиновника Ян Вэймина. Сразу два, одно за другим.

Ван быстро пробегает глазами текст. Лицо меняется — сначала проскальзывает облегчение и радость, затем настороженность и беспокойство.

Первая новость его искренне порадовала. Чиновнику наконец-то удалось вернуть все украденные с биржи ByBit деньги. А это означает, что застопорившиеся дела с цементным заводом наконец сдвинутся с мёртвой точки.

А вот вторая новость заставляет серьёзно задуматься: Ян Вэймин в своём подробном сообщении предупреждает о грядущих крупных перестановках в структуре Центрального комитета партии.

Он настоятельно просит быть предельно осторожным в ближайшее время. В течение ближайших двадцати четырёх часов не лезть ни в какие новые дела, ничего не подписывать, спокойно жить обычной жизнью и не встречаться ни с кем из коллег по ЦК в ближайшие дни — даже если те сами будут инициировать встречу и придумывать поводы.

Лицо Вана становится задумчивым. По телу снова непрошено проносится знакомая волна нервного напряжения, сводя на нет расслабляющий эффект алкоголя.

Хоу Усянь замечает резкие изменения в выражении лица собеседника. Он откладывает палочки для еды в сторону и прямо в лоб спрашивает:

— Что-то случилось? Плохие новости?

Ван медленно кладёт телефон на стол экраном вниз.

— Вы же помните, как мною интересовались определённые люди из Центрального комитета? Скорее даже не мною, а строительным бизнесом?

— Помню.

— Вот только что пришли свежие новости, касающиеся этой ситуации.

— Да, общий курс партии я отлично вижу изнутри системы. Так что мне в целом понятно, что сейчас происходит на верхних этажах, — кивает налоговик. — А что за новости-то?

— Есть один человек из ЦК, с которым я сейчас пытаюсь сработаться в деловом альянсе, — тихо поясняет Ван. — У нас с ним перспективная идея по развитию общего масштабного дела — строительство жилого микрорайона на базе цементного завода. Меня уже официально утвердили на завод, я спокойно отгружаю себе цемент по хорошей цене. Но этот человек сейчас говорит, что в структурах ЦК началось завихрение. Советует быть осторожным в ближайшее время.

Хоу-старший несколько секунд молча смотрит в стену.

— А давайте-ка мы с вами подстрахуемся, — после недолгих раздумий предлагает он. — Ваша основная точка опоры и поддержки сейчас находится на «федеральном» уровне, в самом ЦК. Давайте параллельно создадим такую же надёжную опору на уровне Пекина, в городском масштабе? Вместе придумаем строительный проект поскромнее. Чтобы у вас был запасной вариант на случай форс-мажора.

— Запасной вариант?

— Ну да! Образно выражаясь, — оживляется налоговик. — По аналогии: допустим, изначально планировалась сеть ресторанов по городу. Если глобальный проект вдруг не выстрелит, по независящим причинам — будет хотя бы один небольшой, но стабильный ресторанчик или столовая. С которого тоже можно вполне достойно жить и кормить семью.

Ван задумчиво трёт подбородок. Он не ожидал, что сегодняшний вечер со сватом закончится деловым предложением.

Впрочем, в словах налоговика безусловно есть деловая логика.

— Считайте, что таким действием я одновременно закрываю для себя две важные цели, — продолжает Хоу Усянь. — Первая — лично перед вами извиняюсь за поведение сына и за всё то, что он натворил. Это моя благодарность за ваше человеческое понимание ситуации. — Налоговик залпом осушает стакан.

— А вторая цель? — уточняет бизнесмен.

— Хочу себе заранее соломку подстелить на будущее. У меня же выход на пенсию уже не за горами. А та скорость, с какой сын внуков штампует направо и налево — дедушке очень скоро понадобится много денег на их содержание. До официального выхода на заслуженный отдых, с этой новой правительственной пенсионной политикой, осталось совсем недалеко.

— А вы действительно можете на уровне Пекина что-нибудь придумать по моему профилю? — уточняет бизнесмен. — Как? Отобрать лакомый кусок у элитных застройщиков?

Хоу сперва разводит руками, выдерживает паузу.

— То, о чём вам только что сообщили, — многозначительный кивок в сторону телефона собеседника. — Оно началось совсем не сейчас, а ещё рано утром, около четырёх часов. Я тоже в курсе происходящего. И это движение наверху очень сильно бьёт по Пекину, создаёт нестабильность. Говорю как главный налоговик столицы — я ясно это вижу в цифрах и отчётах.

— И какие мысли?

— Я бы сейчас рискнул собрать свою небольшую партию единомышленников, — говорит Хоу Усянь тише. — Потому что вокруг товарища Си Цзиньпина сейчас намертво сцепились три-четыре крупные группировки. Всё летит и меняется с такой скоростью, что мы в этой мутной воде вполне можем поймать хорошую рыбу, пока другие дерутся.

— Что ж, не буду скрывать, вам удалось меня заинтересовать.

Этим же вечером я поднимаюсь к Чэнь Айлинь, чтобы передать ей пришедшую на мой банковский счёт зарплату за текущий месяц.

Я всё ещё числюсь в штате ресторана «Горизонт» как действующий работник, хотя фактически мои обязанности официанта исполняют другие люди, так что моя зарплата честно делится поровну среди остальных как дополнительная премия.

Справедливо.

Айлинь открывает дверь почти сразу — видимо, ждала. Она молча кивает в знак приветствия, жестом приглашает внутрь своей скромной комнаты.

— Чай будешь?

— Нет, спасибо, — качаю головой. — Ненадолго зашёл.

Сразу достаю из кармана стопку наличных и кладу их на стол.

— Слушай, с моей стороны получается очень некрасиво — подставлять одновременно и тебя, и весь ресторан. «Горизонт» в своё время очень сильно меня выручил, когда согласились принять на работу без пекинской прописки и опыта работы. Дали шанс. И жильё, в котором я до сих пор живу, тоже принадлежит ресторану.

Она вопросительно смотрит на меня:

— Лян Вэй, ребят из персонала всё полностью устраивает. Твою зарплату мы честно делим среди своих, никто не в обиде. Какие проблемы?

— Я не об этом, — качаю головой. — Хочу погасить за отца весь долг, который он нагулял перед рестораном. Не хочется вешать финансовый груз на владельцев заведения. У меня к компании и лично к тебе только огромная благодарность за всё. Папаша на весь ресторан кричал, что я его сын. Будет свинством с моей стороны проигнорировать ситуацию — отморозиться, сделать вид, что меня это не касается.

Айлинь внимательно смотрит мне в глаза:

— Вижу в твоих глазах сомнение, — она слабо улыбается. — Ты сам не уверен, правильно ли хочешь поступить. Так?

— Если я сейчас возьму и погашу его долг целиком, это может являться законным основанием для его апелляции и последующей коррекции приговора? — задаю вопрос. — Он сейчас под контролем людей из интересной организации, которая непопулярна в народе. А они точно не прозевают.

Администратор трёт переносицу — привычный жест, когда думает.

— Да, скорее всего, именно так и произойдёт. Я, конечно, не спец по уголовному праву и процессу, но если понадобится — можем проконсультироваться. Обычно логика ресторана такая: если ты полностью погасишь долг перед заведением — мы официально снимаем претензию. Само возмещение причинённого ущерба автоматически прогрузится в электронном виде в базе прокуратуры.

— Хм.

— А дальше уже не знаю точно, как пойдёт, — продолжает. — Смотря насколько добросовестно и быстро работает судейский аппарат в конкретном случае. Если система не даст сбоя, что бывает довольно редко — вполне могут твоего отца сразу и отпустить. Или существенно сократить срок.

— Вот именно, — мрачно киваю в ответ.

— По закону, сумму долга будут принудительно вычитать с твоего отца ежемесячно, небольшими частями из его мизерной зарплаты в лагере трудового перевоспитания. Копейки там платят, так что растянется процесс на несколько лет. Прекрасно понимаю, какие именно у тебя сейчас внутри чувства и эмоции.