— Но что конкретно вы сделали, чтобы их получить? — настаивает Бай Гуан. — Какую именно услугу оказали?

— Помог вернуть то, что человеку изначально принадлежало, но по определённым причинам он это временно потерял, — избегаю конкретики. — Мне удалось вернуть даже больше, чем мы оба изначально рассчитывали. Те деньги, которые я вчера передал Бай Лу на сохранение — добровольная благодарность клиента за качественную работу.

Бай задумчиво переваривает услышанное.

— Видимо, к первоначальному изъятию тех денег или активов у вашего клиента прикладывали усилия какие-то правоохранительные органы нашей страны, — догадывается он. — Не удивлюсь, если это была государственная безопасность. Конкретное подразделение уточнять не буду.

Внутренне напрягаюсь. Этот человек знает больше, чем показывает.

— Я был на сильном эмоциональном пике, когда рассказывал Бай Лу о произошедшем в метро. А вы, очевидно, слышали наш разговор или она вам пересказала. Человек вашего уровня и положения по тонкой ниточке легко размотает весь клубок. Хорошо, что в этом доме нет врагов. Я очень прошу вас забыть об услышанном.

Бай Гуан качает головой:

— Вы неправильно оцениваете мои мотивы, молодой человек. Я не пытаюсь вас допрашивать или собирать на вас компромат. Я пытаюсь понять общую картину того, что произошло, чтобы дать вам полезный расклад ситуации, показать карту местности, так сказать. Потому что вы, как я понимаю, в сложном трёхмерном мире Центрального комитета совершенно не ориентируетесь — ни в реальных раскладах сил, ни в существующих группировках, ни в их интересах. От слова совсем.

— Сложно не согласиться.

— В ваш бизнес я лезть не собираюсь и в чём именно он заключается, знать не хочу. Хотя давайте будем честны друг с другом. Я уже посмотрел информацию о ваших недавних поездках в Японию без визы, в Южную Корею. И я прекрасно знаю, с представителем какой именно семьи вы туда летали в качестве спутника.

Ух ты.

— Вы правы в оценке. Я не ориентируюсь в раскладах и группировках внутри ЦК. — Хотя, возможно, стоило бы начать.

— Изначально я хотел прочитать вам небольшую лекцию на эту тему. Но перед ней я планировал расспросить вас подробнее, чтобы понять, в какой именно части политической карты вы сейчас находитесь — чтобы освещать конкретно ту обстановку, которая непосредственно вас окружает и может представлять для вас угрозу. Извините, делиться общими знаниями о внутренней политике ЦК я точно не буду — это засекреченная информация. Я не могу и не имею права посвящать вас в дела и расклады, которые вас в вашем сегодняшнем положении напрямую не касаются и могут никогда не коснуться.

— Я понимаю и полностью согласен с вашей позицией.

— Просто имейте в виду на будущее одну важную вещь: в Центральном комитете существует как минимум семь влиятельных группировок, которые постоянно борются между собой и конкурируют.

— За что? — спрашиваю я с неподдельным интересом.

Лицо Бай Гуана становится серьёзнее:

— За бюджеты, прежде всего. За контроль над распределением государственных финансовых потоков. За кадровую политику — чтобы расставлять своих лояльных людей на ключевые посты в крупнейших государственных корпорациях и в национальных компаниях-гигантах.

Он загибает пальцы, перечисляя:

— За внешнеполитические курсы страны. Одни группировки представляют интересы крупных производителей потребительских товаров и электроники, которые активно продают свою продукцию в Штаты и Европу — им нужен мир и стабильные торговые отношения с Западом. Другие тесно связаны с военной партией и оборонно-промышленным комплексом — им, наоборот, хочется поскорее опробовать новейшие виды вооружений в реальной обстановке, а не на полигоне. Желательно — на разных театрах военных действий, в разных климатических зонах.

— Ух ты, — вспоминаю новости. — Так вот что это было вчера. А я думал, наши просто заблудились, когда заплыли в территориальные воды Японии.

А это была демонстрация.

— Когда вы в рамках своей работы — я так понимаю, вы оказываете какие-то специфические информационные или консультационные услуги, в том числе людям моего круга — сейчас вы действуете правильно, соблюдая тайну клиента, как священную тайну исповеди у католиков. Это верная стратегия выживания, особенно в нашем мире. Сейчас мой совет вам сворачивается до одной ключевой строчки.

— Весь обращаюсь в слух.

— Постарайтесь сделать так, чтобы в течение одного отчётного квартала — или, скажем шире, в ближайшем неопределённом будущем — вы случайно не оказали услугу людям из противоборствующих группировок. Если речь идёт о клиентах моего круга, разумеется. Я назвал число семь только потому, что это те, которые я могу вам назвать, если захочу.

— А их больше, — констатирую.

— Именно. Нефтяники газовщикам и электрикам — совсем не друзья и не союзники. Хотя формально, с нашей высоты, они работают в одном общем секторе — энергетическом. Но даже если их всех условно объединить в общую энергетическую группировку — как это сделано на уровне ЦК — то они с военными не дружит, мягко говоря.

— Хм.

— А если копнуть ещё глубже внутрь самой энергетики, то нефтяники — одна самостоятельная сила со своими интересами. Газовщики — совершенно другая, с другими приоритетами. А ещё есть те, кто занимается солнечной энергетикой, ветряками, так называемой бесплатной зелёной энергией будущего. Их активно гасят и первые, и вторые, потому что зелёная энергетика угрожает их традиционному бизнесу.

— Понял.

— Вам будет очень вредно, если вашими клиентами в один период времени окажутся люди из враждующих группировок.

— Каждый из них будет считать меня предателем, работающим на врага, хотя я как врач просто лечил одного пациента, потом второго. Без всякой политической подоплёки.

— Да, именно так устроен наш мир, — подтверждает Бай Гуан. — Это единственный мой совет на сегодня. К сожалению, он не будет более детальным и конкретным, потому что я не смогу с вами разобраться в вашей конкретной ситуации — вы же мне ничего существенного про свои дела и клиентов не рассказали по понятным причинам. Без дополнительной диагностики, как и врачам, сложно поставить правильный диагноз и назначить эффективное лечение.

— Спасибо вам за то, что прояснили общую ситуацию, — искренне говорю. — Я могу обращаться к вам за советом в будущем?

— Не так быстро, молодой человек, что-то вы слишком разогнались, — иронично. — Обращаться напрямую вы можете только к моей дочери и да, только за советом. Извините за прямоту, лично меня вы не интересуете. Вы мне не друг, не родственник, не деловой партнёр. Где-то вы мне симпатичны как молодой росток, но таких в Пекине полгорода. Вы мне интересны ровно до тех пор, пока находитесь рядом с дочерью и делаете её хоть немного счастливее — как её надёжный, верный друг. Не больше и не меньше.

— Я вас понял. Спасибо за честность.

— Только обращайтесь к ней за советом ДО возникновения проблемы, а не ПОСЛЕ того, когда уже всё случилось, — кивает Бай Гуан. — Это сильно повышает шансы.

— Хорошо.

— И самое главное — не смейте больше ввязывать мою дочь в ваши проблемы, чтобы она, бросив всё, мчалась к вам на помощь через весь город, принимая на себя совершенно ненужные риски. Вчерашняя ситуация была недопустимой, но я готов закрыть глаза только потому, что вы заступились за неё, ввязавшись однажды в несвою драку.

— Извините. Мне в тот момент на ум пришла только Бай Лу — срочно потребовался человек, которому можно доверить крупную сумму. Я, конечно, мог бы теоретически попросить свою мать или младшую сестру, но они буквально утром улетели домой, на север. Их уже не было в Пекине.

Бай Гуан смотрит пристальным изучающим взглядом:

— А ваша невеста? Та самая иностранка, на которой вы собираетесь жениться? Разве она не могла помочь?

— К сожалению, она плохо ориентируется в пекинском метрополитене и передвигается только по знакомым станциям, — снова правда. — Северные окраины Пекина для неё — совершенно незнакомая территория.