— Из холодных закусок?

— Да, на пятерых.

Отец наконец подаёт голос:

— Вот это цены заламывают, — недовольно бурчит под нос. — За одно блюдо можно целую неделю питаться в Суншугоу. Каждый день так объедаешься?

— Должность официанта в таком ресторане подразумевает полностью бесплатное трёхразовое питание и служебное жильё. Стандартные условия для персонала, тебе для общего развития.

— А-а-а, так ты ещё и на еде с жильём экономишь? — многозначительно протягивает, оживляясь. — И на что тогда твоя зарплата уходит, раз ты семье помочь нормально не можешь?

— Сперва есть смысл согласовать критерии твоего «нормально» — они у нас могут здорово отличаться. Есть же поговорка, «Ненасытному скоту всегда мало заботы ра…».

Мама бросает на него осуждающий взгляд и перебивает меня:

— Лян Дао, хватит уже! Сын нас пригласил, устроил встречу, потратил время и деньги. Давай просто насладимся ужином, не порть вечер!

Отец недовольно фыркает, но, во второй дойдя до раздела с алкогольными напитками, замолкает — на этот раз с воодушевлением.

Чжан Мин быстро возвращается с подносом, на котором расставлены традиционные чайные принадлежности — прозрачный стеклянный чайник, фарфоровые пиалы на подставках.

— Ваш чай, — аккуратными движениями разливает ароматный напиток по пиалам. — Холодные закуски будут готовы через несколько минут.

Мама подносит свою порцию к лицу и глубоко вдыхает тонкий аромат:

— Какой нежный запах. Совсем не как дома.

— Это один из лучших сортов чая «Лунцзин» провинции Чжэцзян, — рассказываю то, что узнал по работе. — Собирают только ранней весной, исключительно вручную, только верхние молодые листья.

Младшая сестра делает маленький глоток и морщится от непривычного вкуса:

— А почему он такой горький? Это нормально?

— Это правильный вкус качественного зелёного чая, — объясняю. — Сначала ощущается небольшая благородная горчинка, а потом появляется приятное сладкое послевкусие. Попробуй ещё раз, медленно.

Через несколько минут Чжан Мин возвращается к нашему столику с большим белоснежным подносом, на котором располагается настоящая художественная композиция.

Мать и сестра замирают, завороженно глядя на произведение кулинарного искусства.

— Маринованные древесные грибы с кунжутным маслом, мраморная говядина в пряном соусе, хрустальные тигровые креветки в лимонной заправке, маринованные овощи и холодная лапша с огурцом в арахисовом соусе. — Официант обязан озвучивать некоторые блюда при подаче, это — в том числе.

Сестра моментально достаёт смартфон и начинает активно фотографировать.

— Жалко есть такую красоту, — непосредственно качает головой мать.

— Оно для того и приготовлено, чтоб жевать и наслаждаться, — смеюсь. — Попробуй креветки первой, они здесь отличные.

Последнее я сказал зря, судя по физиономии папеньки. Впрочем, его внимание добросовестно и с неподдельной искренностью безраздельно отдано алкогольному разделу меню.

Самую крупную креветку кладу матери на тарелку, поскольку она стесняется. Сестра уже активно раздаёт себе всего, её палочки быстро мелькают между блюдами.

Родитель, несмотря на всё показное недовольство, с плохо скрываемой жадностью старательно выкладывает себе целую гору, не особо заморачиваясь сервировкой и не разбирая, что берёт. Создаётся впечатление, что боится не успеть либо куда-то опоздать.

Н-да уж. Печальное зрелище.

Делаю знак коллеге повторить нарезку. Тот без слов кивает.

— Сынок, а чем твоя девушка занимается? — мать косится на До Тхи Чанг.

Кладу экраном вверх смартфон с приложением-переводчиком на стол и дублирую вопрос на по-английски.

— На данный момент прохожу интенсивный курс китайского в университете, где учится Лян Вэй, — отвечает вьетнамка. — Когда уровня знаний будет достаточно для поступления, планирую получить полноценное высшее образование. Также, развиваю собственный мясной бизнес на территории Китая. Совсем недавно у нас открылся первый магазин в одном из спальных районов Пекина — можем заглянуть, когда будет свободное время. Приглашаю.

Хоть бы родителя сейчас кондратий не обнял от избытка чувств — его взгляд резко застыл, челюсть отвисла, брови взмыли вверх задумчивым домиком.

Женский голос из динамика смартфона автоматически переводит с английского на китайский.

— Как замечательно! — искренне радуется мать. — Такая молодая, уже свой бизнес строишь. Мне кажется, вы с моим сыном очень подходите друг другу по характеру — он тоже всегда старался найти вариант подработать. Даже рано сдал на права, чтобы помогать трактористом в деревне, другой работы у нас в то время не было.

— Хорошо, что он от трактора быстро оторвался и оказался там, где есть сейчас, — с серьёзным видом отвечает вьетнамка. — В Пекине много перспектив и возможностей. По мне, он ими умело пользуется, поэтому мы оба прилично зарабатываем и можем позволить себе хорошую жизнь. — Она с нечитаемым выражением лица косится на моего родителя.

— Ничего-ничего, — угрожающе бормочет отец, которого До Тхи Чанг якобы не понимает. — Я не я буду, если не заберу семьдесят процентов от всех денег, которые ты нагло прячешь от главы семьи! Единственный сын, а такой неблагодарный вырос! Позорище!

— Какая у тебя интересная методика постановки целей, — нейтрально киваю под напрягшмися взглядами матери и сестры. — Также, очень оригинальный стиль калькулирования.

И в нос ведь не дашь, сразу по двум причинам. И фонтан не заткнёшь.

Возле нашего столика тут же оказывается Чжан Мин вместе со вторым официантом, оба синхронно расставляют на столе тарелки с горячими основными блюдами — готовят здесь быстро.

Первым идёт жареный рис с морепродуктами — большое блюдо на несколько персон, в котором золотистый рассыпчатый рис искусно перемешан со свежими розовыми креветками, кусочками белого кальмара и мидиями. Украшено свежей зеленью и ломтиками лимона.

Следом появляется тушёная свинина в кисло-сладком соусе — мясо нарезано кусочками, покрыто глянцевым красноватым соусом, рядом разложены кусочки ананаса и болгарского перца разных цветов.

Дальше Чжан Мин торжественно выкатывает сервировочную тележку, на которой располагается утка на деревянной доске:

— Утка по-пекински. Разделаю при вас по правилам.

Мама и сестра замирают, завороженно наблюдая за профессиональными действиями. Утка выглядит идеально — кожа глянцево-коричневая, аппетитно блестящая от медовой глазури, совершенно невероятный аромат.

Рядом на тележке — тонкие пшеничные блинчики и густой соус в небольшой фарфоровой пиале.

Чжан Мин берёт острый нож и отточенными движениями нарезает утку тончайшими ровными ломтиками — сначала хрустящую золотистую кожу, затем нежное сочное мясо.

Каждый кусок выкладывается на удлинённое белое блюдо, создавая эстетичную композицию.

— Как же она пахнет… — мать не отрывает восхищённого взгляда. — Даже не знаю, с чем сравнить аромат.

— Специальный рецепт, — объясняю семье, пока официант делает своё дело. — Её готовят в настоящей дровяной печи, глазируют цветочным мёдом и смесью специй. Кожа получается хрустящей, мясо остаётся нежным и сочным.

После нарезки наклоняюсь к официанту:

— Принеси, пожалуйста, бутылку хорошего вина на своё усмотрение.

Отец резко отрывается от тарелки, торопливо пережёвывая:

— Вино? — презрительно фыркает, небольшие кусочки пищи весело вылетают из его рта. — Какое ещё вино? Ты что, совсем обабился в этом проклятом городе? Нормальные мужики водку пьют!

— Мы в ресторане, — ровно отвечаю. — Здесь принято под хорошую еду заказывать вино. Это культура питания.

— Плевать я хотел на ваши столичные дурацкие принципы! — грубо обрывает он, уже откровенно повышая голос и привлекая внимание соседних столиков. — Эй, официант! — громко, по-хамски окликает уходящего за вином Чжан Мина. — Неси сюда бутылку байцзю! Самой крепкой, какая есть в вашем баре! И быстрее, не тормози!