Лян Дао только сейчас замечает, что находится в небольшой палате, где нет никого, кроме него. Свежее бельё на койке, чистые стены, даже запаха нет.

— А ведь и правда, — озадачивается он. — Точно. Я же засыпал в другом месте. Там был полный кошмар, врагу не пожелаешь.

— Как только я узнал, что здесь находится сам Лян Дао, я немедленно надавил на кое-какие рычаги. И медработники переместили вас в подобающее положению уважаемого человека место.

— Спасибо вам большое, — бормочет Лян Дао, но в его голове крутится совсем другое. — А откуда вы вообще обо мне узнали? Я же вас никогда в жизни не встречал. Конечно, вы правы, я патриот родины, и я всегда допускал, что таких как я много. Но всё же — что во мне такого особенного, что вы вот так ко мне относитесь?

— Во-первых, как учит товарищ Си, народная полиция обязана протягивать руку помощи каждому человеку, — назидательно произносит Лю Вэйгун. — Вы, простые трудящиеся крестьяне — соль земли, настоящая кровь экономики КНР, основа основ. Ваш социальный слой невероятно важен для страны. И вы лично всю свою жизнь жили честно, трудились на благо родины. В принципе, уже этого достаточно.

На помятом лице отца загорается торжествующая улыбка. Внутри всё ликует, наконец-то хоть кто-то признал его труд.

Чиновник внимательно отслеживает изменения мимики, каждую реакцию на свои слова и в нужный момент дополняет:

— Сразу хочу предупредить, чтобы не было недопонимания — я не борец с экономическими преступлениями или финансовыми махинациями. У меня к вашему сыну совсем другой интерес, ни в коем случае, подчёркиваю, не связанный с его деньгами. Он их официально задекларировал в налоговой и оплатил все положенные налоги, так что фискальная часть совершенно меня не касается — не моя сфера ответственности.

Лян Дао лихорадочно что-то просчитывает в затуманенной алкоголем голове.

Если даже сына арестуют за что-то, его деньги останутся нетронутыми. Их не конфискуют. Идеальный сценарий. В таком случае, деньгами смогут распоряжаться ближайшие родственники.

Запредельный энтузиазм Лян Дао улетает ещё выше:

— Только скажите, если я могу чем-то помочь, — с горящими глазами смотрит на чиновника отец.

— Благодарю вас за активную гражданскую позицию, — кивает Лю Вэйгун. — Если что-то понадобится — обязательно свяжусь с вами лично. Очень рад, что мы смогли установить контакт, я в вас не ошибся. Даже у такого сомнительного человека как ваш сын есть глубоко порядочный, достойный отец с правильными принципами. Извините, что пришлось так поздно беспокоить, но я должен был лично убедиться. Специфика моей работы.

Лян Дао прикладывает ладонь к сердцу и торжественно заявляет:

— Можете всегда на меня рассчитывать! Я всю жизнь был за справедливость! Родная кровь может многого не значить, если цинично попираются идеалы Китайской Народной Республики! Звоните в любое время дня и ночи, я всегда помогу всем, чем смогу!

Лю Вэйгун удовлетворённо кивает:

— Дверь палаты открыта, можете свободно выходить. Туалет прямо по коридору, третья дверь налево. Сейчас попрошу, чтобы вам принесли бутылку воды.

— Да мне бы чего-нибудь покрепче… — вырывается на автомате.

— Простите, но покрепче уж точно не здесь. Что могу вам обеспечить — то обеспечу. Чего не могу — того не могу, увы, — пожимает плечами чиновник. — Спокойной ночи.

Утро. Вытрезвитель.

В десять часов утра Лян Дао направляется к дежурному, чтобы забрать свои личные вещи и покинуть унылое заведение.

Дежурный сотрудник небрежно швыряет ему через стойку помятый пакет с вещами:

— Повезло тебе, что за тебя поручились, — сквозь зубы бросает он, даже не глядя в глаза. — Кто бы мог подумать, что у такого… в общем, иди уже. Свободен.

Лян Дао хватает пожитки и торопливо выходит на улицу, не оглядываясь.

Морозный воздух бьёт в помятое лицо, словно пощёчина. Это отрезвляет окончательно. Голова всё ещё раскалывается от жуткого похмелья, словно кто-то вбивает гвозди в череп. Во рту мерзкий привкус, одежда измята, от неё резко пахнет въевшимся перегаром.

Мужчина медленно осматривается по сторонам, пытаясь хоть как-то сориентироваться в пространстве. Огромный незнакомый город простирается во все стороны. Высокие безликие дома, широкие шумные проспекты, бесконечные толпы вечно спешащих куда-то равнодушных людей.

Всё вокруг кажется чужим, враждебным, отталкивающим.

Поднимая воротник дешёвой куртки от ледяного ветра, Лян Дао задаётся главной целью — добраться как можно быстрее до квартиры неблагодарного сына и обыскать всё как следует, каждый угол.

Нужно найти тайник. Внутри огромные деньги, миллионы. Осталось только найти, где он их прячет.

Идёт наугад по широкому тротуару, следуя за общим потоком спешащих людей. Через несколько минут однообразной ходьбы видит впереди знакомый знак с крупной надписью «Метро» и широкую лестницу, ведущую вниз.

Следуя за плотным потоком людей, Лян Дао неуверенно спускается в подземный переход. Здесь заметно теплее, чем на улице, но народу ещё больше — утренний час пик в самом разгаре, все торопятся на работу, толкаются, спешат.

Житель глухой деревни растерянно останавливается перед турникетами, за которыми шумит подземный город. Всё вокруг выглядит как какие-то иноземные технологии из фантастических фильмов.

В ближайшем крупном к Суншугоу городе нет метро. Максимум — допотопные автобусы, и те ходят редко. Он никогда в своей жизни не пользовался метрополитеном, не имеет ни малейшего понятия, как вся эта сложная система работает.

Внимательно наблюдая за снующими людьми, Лян Дао постепенно понимает общий принцип: чтобы пройти дальше через вращающиеся турникеты, ему нужен либо смартфон с какой-то программой, либо специальная пластиковая карта. Проскользнуть «зайцем» точно не получится — рядом со входом в метро стоит охрана в форме, внимательно следящая за потоком.

Он ловит за плечо проходящую мимо девушку в строгом деловом костюме, с бумажным стаканчиком кофе в руке.

Та резко оборачивается и чувствует исходящий от незнакомца отвратительный запах перегара. Недолго думая, она брезгливо отшатывается.

— Девушка, помогите, пожалуйста, очень прошу! — торопливо начинает Лян Дао. — Мне срочно нужно поехать к сыну, а денег с собой нет. Не могли бы вы оплатить мне проезд? Я обязательно верну, честное слово! У меня сын очень богатый, живёт прямо в центре!

— Не смейте меня трогать! — холодно обрывает она, голос звенит от возмущения. — Сейчас охрану позову! Или полицию!

— Нет-нет, не надо полицию, — торопливо выставляет ладони вперёд в универсальном жесте примирения и невиновности. — Я правда не хотел ничего плохого, просто мне очень нужно доехать до…

— Отстаньте от меня! — перебивает девушка, делая ещё шаг назад. — Попрошайничество в общественных местах строго запрещено! Если нужны деньги — советую найти работу.

Проходящие мимо люди оборачиваются на громкий голос и с нескрываемым осуждением смотрят на любителя выпить.

Лян Дао, чувствуя на себе десятки осуждающих взглядов, пятится назад.

— Извините, извините, пожалуйста! — бормочет он.

Девушка фыркает и быстро уходит, на ходу что-то недовольно бормоча себе под нос о «ленивых приезжих» и «пьянчугах».

Лян Дао замирает посреди шумного метро, окружённый абсолютно равнодушной, безликой толпой вечно спешащих куда-то людей. Сотни лиц проплывают мимо, но никто на него даже не смотрит.

Тогда его отчаявшийся взгляд наконец падает на стоящих у турникетов работников метро в фирменной униформе. Если обычным людям нет до него никакого дела — кто знает, может, персонал по долгу службы всё-таки сможет его выручить?

— Извините, не могли бы вы мне помочь, — максимально вежливо, почти умоляюще обращается он к одному из дежурных сотрудников метрополитена. — Я приехал издалека, с севера страны, в гости к сыну. Вчера вечером был в одном заведении, где выпил, признаю, слишком много. Очнулся в вытрезвителе. Только что отпустили. Карманы пустые — денег нет. Не могли бы вы мне помочь пройти в метро? Идти пешком через весь город не вариант — сын слишком далеко живёт, много часов идти, а на улице сильный мороз. Я вам всё потом отдам, обязательно, только напишите, свой номер на бумажке, я рассчитаюсь.