Пока она погружается в размышления, раздаются очередные завистливые слова:

— Говорю же, он ей изменил. Это очевидно.

— Согласна. Зачем ещё он устроил это публичное покаяние.

— Она сама виновата. Зачем встречаться с богатым, если не можешь его удержать? — ехидно добавляет третья.

Япин сжимает брелок в руке до боли в пальцах и смотрит на Хоу хмурым, оценивающим взглядом.

Поняв всё без слов по её колеблющемуся выражению лица, бойфренд достаёт из внутреннего кармана пиджака бархатную шкатулку с обручальным кольцом и демонстративно встаёт на одно колено прямо перед толпой из двухсот студентов.

Аудитория буквально взрывается. Часть девушек визжат от восторга, прикрывая рот руками. Десятки смартфонов поднимаются вверх, снимая происходящее с разных ракурсов.

— Япин, прошу, будь моей женой, — торжественно произносит Хоу Ган, открывая шкатулку и демонстрируя крупный бриллиант. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты была по-настоящему счастливой. Ты никогда не будешь ни в чём нуждаться. Для меня будешь существовать только ты одна, больше никого. Я стану верным мужем и хорошим, заботливым отцом наших детей.

От внезапной выходки бойфренда Япин испытывает смешанные чувства — часть её тронута масштабом жеста, но другая часть возмущена таким давлением на публике.

— Что ты делаешь? На нас сейчас все глазеют и снимают на камеры! — продолжает тихо шипеть она, наклоняясь ближе. — Вставай!

— Мне всё равно, что подумают другие, — упрямо отвечает Хоу Ган, не двигаясь с места. — Пусть все знают и видят, что я люблю тебя. Я пришёл сюда за тобой и без тебя не уйду. Выходи за меня замуж.

Япин несколько напряжённых секунд смотрит на кольцо. Бриллиант крупнее и качественнее предыдущего. Хотя бы этот важный момент Хоу учёл и не поскупился. Если бы он посмел притащить ей то же самое кольцо, которое ему швырнули под ноги, она без малейших колебаний врезала бы ему носком туфли прямо в переносицу.

— Извинения приняты, — наконец произносит она достаточно громко. — Теперь вставай и пошли отсюда. Нечего выставлять наше грязное бельё на всеобщее обозрение. У меня в этой аудитории далеко не все соученики являются друзьями.

Она оглядывает толпу студентов и демонстративно показывает пальцем в сторону Лян Вэя:

— Ты же прекрасно понимаешь, что этого придурка мы вдвоём терпеть не можем. Зачем устраивать представление при нём?

Лян Вэй невозмутимо встречает её взгляд, не выказывая никакой реакции на оскорбление. Некоторые студенты оборачиваются в его сторону с любопытством.

Несмотря на то, что подруга не дала прямого ответа на предложение, Хоу Ган интуитивно понимает главное: будь её решение окончательно отрицательным, Япин не стала бы ходить вокруг да около и тратить время на разговоры. Она уже давно послала бы его куда подальше прилюдно, не церемонясь с формулировками. Всё-таки не зря он потратил все свои личные накопления и даже влез в долги перед родным старшим братом, занимая на автомобиль.

Сын налоговика облегчённо выдыхает, поднимается с колена и готовится заключить невесту в объятия, демонстрируя окружающим свою победу, как вдруг та резко отстраняется.

— Не так быстро, — холодно произносит она, выставляя перед собой руку. — У меня есть одно условие.

— Проси что угодно, — поспешно отвечает бойфренд, готовый на любые уступки.

На лице Ван Япин появляется злорадствующая ухмылка. Студенты в аудитории замирают в напряжённом ожидании, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то неординарное.

— Я хочу, чтобы ты дал этому высокомерному уроду по морде, — спокойно произносит она, снова демонстративно указывая пальцем в сторону Лян Вэя.

По аудитории пробегает волна изумлённого гула. Ситуация становится ещё более запутанной для студентов, пытающихся найти связь между этой обеспеченной парой и деревенским парнем.

— Прямо здесь? На глазах у всех? — переспрашивает ошеломлённый Хоу Ган, оглядываясь на толпу свидетелей.

— Да, — подтверждает Япин с холодной решимостью. — Это моё условие для прощения. Должны же быть у меня какие-то компенсации за то унижение, что я не успела выйти замуж, а уже стала мамочкой чужого ребёнка⁈ Это во времена моей прабабушки считалось нормальным явлением! Когда было многожёнство! А в современном мире такое является более чем веским поводом для расставания или развода. Времена трёх жён и тысяча девятьсот пятилетый год давно позади.

Она умело манипулирует чувством вины бойфренда, прекрасно зная его слабые места.

Хоу Ган медленно поворачивается в сторону Лян Вэя, мысленно взвешивая все за и против.

На одной чаше весов — публичная драка в общественном месте, на глазах у огромного количества студентов. Серьёзнейшее нарушение дисциплины и общественного порядка — для строгих китайских норм поведения. Возможные последствия: испорченная репутация семьи, долгие разборки с полицией и штраф.

На другой же чаше — отношения с Япин и будущий брак. Если сейчас он проявит слабость, даст заднюю и откажется выполнять её условие, она никогда ему этого не простит. А ведь она действительно имеет полное право требовать какой-то компенсации за унижение — далеко не каждая китаянка согласится выходить замуж за мужчину с нагулянным во время их отношений внебрачным ребёнком.

Наличие незаконнорождённого ребёнка на стороне снижает его ценность и привлекательность как потенциального мужа в глазах любой невесты из приличной семьи. Если, конечно, этот ребёнок действительно от него.

Хрустя костяшками сжимающихся кулаков и мысленно готовясь к неизбежному, сын налогового чиновника начинает хмуро, целенаправленно приближаться к потенциальному противнику.

Студенты расступаются перед ним, освобождая проход.

— Ничего личного. Как и в тот раз, мы просто оказались по разные стороны баррикад. — произносит Хоу Ган, останавливаясь в паре метров. — Ты сам всё слышал. Тогда я был пьян и тебе просто повезло. А сейчас, извини, но так легко не выкрутишься.

— Хорошо подумал? — спокойно спрашивает Лян Вэй, поднимаясь со своего места.

Не желая тратить времени на бессмысленную болтовню, Хоу Ган делает резкий шаг вперёд и коротко, от бедра выстреливает сжатым кулаком в голову Лян Вэя. Удар идёт быстро и профессионально — сын налоговика рассчитывает застать противника врасплох, используя эффект внезапности и преимущество в росте.

Но в конечной точке траектории, где должна оказаться голова противника, встречается только пустота.

Лян Вэй, пронырнув классическим боксёрским маятником под рукой нападающего, предсказуемо для тех, кто понимает в защите корпусом, выпрямляется у локтя более рослого Хоу. Движение отточено, филигранно — чистая выверенная механика, чувство дистанции и наработанный автоматизм.

В разрез возвращающейся после промаха руки противника Лян Вэй всаживает классический ответ — над локтем, между кистью и плечом. Ударная часть кулака врезается в точку, где верхняя губа переходит в небольшую ямочку под носом — филтрум, насыщенный множеством нервных окончаний.

Попадание считается идеальным и эталонным при работе голыми руками: даже если верхние передние зубы не посыпались, всё равно гарантирован минимум нокдаун. С поправкой же на кулак без смягчающих перчаток, нокдаун предсказуемо трансформируется в достаточно тяжёлый по меркам спорта нокаут.

Голова сына налоговика откидывается назад. Его глаза теряют всякий фокус. Ноги начинают скручиваться по спирали, корпус падает вперёд, с глухим гулким стуком обрушиваясь на пол между рядами сидений.

— Офигеть! ***! — потрясённо выкрикивает кто-то из студентов.

— *** *** ***! Кто успел заснять? Скиньте видос, — кричит другой голос.

Лян Вэй спокойно поднимает портфель с пола. На его лице нет абсолютно никаких признаков возбуждения, торжества или даже удовлетворения — только отстранённость.

К сожалению, происшедшее — лучшее из всех возможных решений сложившейся ситуации. Именно так, одним ударом. Теперь никто не сможет обвинить его в нарушении общественного порядка или развязывании драки, ведь всё, что он технически сделал — это правомерно защитился от неспровоцированного физического нападения. Никакого административного штрафа или дисциплинарного взыскания от университетского руководства не последует при наличии такого количества свидетелей и видеозаписей.