— Последствия?

— В таком случае следователи будут задавать вопросы непосредственно До Тхи Чанг. Если она всё подтвердит, то тебе всего лишь придётся дополнительно заплатить около восьми тысяч долларов за административный перерасчёт ввезённых задним числом денег. А также положенную пеню за просрочку. Примерно один процент от суммы за каждый месяц.

— Спасибо за ответ, капитан. Вы очень помогли разобраться.

Завершаю звонок и поворачиваюсь к внимательно слушавшим дамам:

— Думаю, вы уже поняли. До Тхи Чанг последний раз пересекала китайскую границу два месяца назад, возвращаясь из Вьетнама, а значит, административная пеня составит всего сто шестьдесят долларов. Да, морально неприятно терять восемь тысяч долларов штрафа плюс символическую пеню сверху, но это мелочь на фоне открывающихся возможностей после полной легализации.

— Надо было разбить всю сумму на несколько небольших частей и положить на счета в разных банках, — практично замечает моя девушка.

— Бесполезно, мы не во Вьетнаме, — сухо парирует Бай Лу, демонстрируя знание системы. — У нас функционирует централизованная система искусственного интеллекта, которая непрерывно отслеживает абсолютно все финансовые операции граждан в режиме реального времени. У каждого гражданина КНР существует свой уникальный налоговый номер, который привязан ко всем его банковским счетам, недвижимости, транспортным средствам и даже электронным кошелькам для онлайн-платежей. Система видит не разрозненные отдельные счета, а единый целостный финансовый портрет конкретного человека.

Поворачиваюсь к До Тхи Чанг с принципиальным моментом:

— Поможешь отбиться от прокуратуры, если потребуется помощь?

— Без вопросов, — уверенно кивает вьетнамка. — Деньги являются подарком от моих родителей на нашу будущую свадьбу. Конечно.

Она демонстративно скрещивает руки на груди и бросает многозначительный, почти вызывающий взгляд в сторону сидящей китайской гостьи.

— Отлично. Значит, два надёжных варианта, — резюмирую для Бай Лу. — Как тебе?

— Пока не могу дать комментировать — осторожно отвечает она. — Сначала попробую через свои каналы узнать, чего именно ожидать от прокуратуры и насколько серьёзно они настроены. На всякий случай будь морально готов к внезапной проверке — следователи могут прийти со всеми вопросами прямо сюда, в общежитие, без предварительного предупреждения.

— Пусть приходят, мне скрывать нечего.

На следующий день.

Университет. Большая лекционная аудитория.

Профессор Чжоу Вэньхуа откладывает в сторону маркер и бросает взгляд на настенные часы, показывающие без пяти минут одиннадцать. Просторная аудитория на триста посадочных мест заполнена студентами различных специализаций — здесь собрались будущие экономисты, финансисты, специалисты по международным отношениям и государственному управлению.

Это одна из обязательных межфакультетских лекций по макроэкономической теории, которую традиционно посещают несколько направлений подготовки.

— На этом завершим сегодняшнее занятие, — объявляет профессор, закрывая конспект лекций. — Материал по кейнсианской теории совокупного спроса обязательно повторите самостоятельно. На следующей неделе проведём опрос по всем пройденным темам.

Просторная аудитория наполняется привычным шумом окончания занятий: скрипом стульев, шорохом собираемых конспектов, приглушёнными разговорами о планах на обеденный перерыв. Собрав свои вещи, студенты направляются к выходу.

Неожиданно для всех в аудиторию входит Хоу Ган, а следом за ним пятеро помощников в чёрных рубашках, в руках которых огромные плетёные корзины с белоснежными розами — не менее сотни цветов в каждой.

Движение к выходу мгновенно замирает. Студенты останавливаются как вкопанные, с любопытством наблюдая за происходящим. Профессор Чжоу, уже собравший свои бумаги, тоже застывает у кафедры, явно не ожидая такого развития событий.

Пока сын налоговика выискивает взглядом Ван Япин в толпе студентов, его помощники быстро расставляют корзины с цветами полукругом позади него, создавая впечатляющий романтический фон.

По всей аудитории моментально проносится волна удивлённого перешёптывания. Студенты начинают доставать смартфоны, готовясь запечатлеть происходящее.

— Вау, смотри! Кто-то точно сильно провинился, — обращается к Ван Япин её близкая подруга Чэнь Сяо, знающая об их отношениях. — Судя по масштабу, провинился капитально.

— Вот урод! — с плохо скрываемой яростью шипит Япин. — Хватило же наглости прийти именно сюда, только позорит меня перед всей аудиторией! Это станет главной сплетней университета на целую неделю!

— А мне кажется, это очень романтично и смелo. Надеюсь, найдётся парень, который тоже вот так за мной бегать будет, — мечтательно вздыхает подруга. — Давай, иди к нему. Он тебя ждёт.

Если бы Ван Япин физически могла покинуть аудиторию, не пересекаясь с бойфрендом, она непременно бы воспользовалась этой возможностью. Но единственный выход находился прямо за спиной Хоу Гана, и обойти его было невозможно.

— Япин! — громко выкрикивает Хоу, наконец обнаружив взглядом её среди плотной толпы студентов.

Почти двести пар глаз мгновенно устремляются на виновницу происходящего. Студенты начинают активно перешёптываться, камеры телефонов поворачиваются в её сторону.

До ушей Ван Япин доносится завистливые слова группы девчонок:

— Это же дочь владельца строительной компании.

— А он её парень? Он не из нашего университета, я всех богатеньких в лицо знаю, — другой голос.

Не желая больше терпеть нескончаемые перешёптывания и любопытные взгляды, Япин быстрым шагом направляется к бойфренду через ряды сидений, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Внутри всё кипит от возмущения.

— Зачем ты сюда вообще припёрся⁈ — тихо, но яростно шепчет она, подойдя достаточно близко. — Устроил целое шоу! Я же ясно сказала, что видеть тебя больше не хочу!

Сказав это, она демонстративно поворачивается, намереваясь пройти мимо него к выходу.

— Подожди, пожалуйста, — Хоу Ган резко, но осторожно хватает её за запястье. — Я должен тебе кое-что сказать. Это важно.

— Нет! — отвечает она, пытаясь высвободить руку. — Отпусти меня!

Студенты в аудитории затихают, напряжённо наблюдая за развитием драмы. Профессор Чжоу незаметно проскальзывает к выходу, на что только не пойдут молодые студенты чтобы удивить даму сердца.

— Прости меня. Я был полным дураком и не ценил того, что имел, — начинает Хоу Ган, не стесняясь посторонних. — Тогда я не понимал, что ты самый важный и дорогой человек в моей жизни. За эти полгода всё изменилось. Никто не сравнится с тобой. Если бы у меня только была возможность перемотать время назад, полностью стереть то, что было сделано…

— Отпусти мою руку, повторяю в последний раз.

— Мне никто не нужен кроме тебя. Я хочу, чтобы мы были вместе всю жизнь, и клянусь — я никогда, слышишь, никогда больше тебя не предам. Только дай мне шанс, и я докажу свои слова делом.

— Ты уже всё доказал, — холодно и твёрдо припечатывает Япин.

По аудитории пробегает новая волна оживлённого шёпота. Студенты обмениваются многозначительными взглядами. Всем становится очевидно в чём причина ссоры.

Хоу Ган достаёт из кармана пиджака брелок с автомобильными ключами и настойчиво вкладывает его в ладонь Япин.

— Я знаю, что у тебя больше нет собственной машины, — продолжает он. — Извини, что так затянул с решением этой проблемы — не мог определиться с моделью. Хотел, чтобы она тебе понравилась. Я обещал, что всегда буду заботиться о тебе, оберегать и решать все проблемы. Поверь, это не пустой звук и не красивые слова на ветер.

Ван Япин смотрит на брелок с узнаваемым логотипом компании, выпускающей электрокары. Такая машина не будет хуже той, что отобрал её отец в качестве наказания. В будущем браке первое, на что она рассчитывала — это личная свобода и независимость от контролирующих действий отца. Подобный поступок можно считать важным первым шагом к этой цели. Но неужели Хоу Ган наивно решил просто купить её прощение автомобилем?