Подсветка событий.

Легко не бояться — когда не пугают.

Легко не сгибаться — когда не ломают.

Легко говорить, что всё скоро пройдет,

И, точно, конечно же, всё заживет.

На собственной шкуре сначала попробуй,

Когда тебе горло сжимает тревога,

Останься-ка бодрым всегда оптимистом,

Когда всё теряет в мгновение смысл.

И вот, испытав муки страшные ада,

А вовсе не кущи прекрасного сада,

Коль выбраться сможешь из вязкого бреда,

Тогда свою правду ты мне и поведай…

Подсветка 1.

Александра.

Когда вопрос дошел до сознания, ей показалось, что в легких не осталось воздуха. Стало нечем дышать. Лицо запылало. Нет! Это не может происходить на самом деле. Сейчас она закроет глаза, откроет, и окажется, что ей все привиделось. Такого не бывает. Фантасмагория. Бред. Она упорно гнала от себя воспоминания, но память настигла её в самом неподходящем месте. В самое неподходящее время.

«После какого события вы всё время носите с собой телефон?»

Ответ созрел сразу, ей не требовались никакие уточнения. Это событие она не забывала ни на секунду. Вопрос сформулирован чётко. И ответ на него однозначен. Он бьет в самое больное место. В сломанную судьбу.

Подсказка, высветившаяся через две минуты, не принесла ничего нового. Саша знала, о чем идет речь. Это именно оно. То, что перечеркнуло жизнь. И нет ни прощения, ни оправдания, ни искупления. Она может до бесконечности лгать себе. Но в глубине души она знает правду. Виновата. Она во всём виновата сама. И ничего исправить нельзя.

В самой истории нет ничего постыдного. Но она не могла никому рассказать о том, что произошло. Полгода Саша хранила молчание. Так лучше. Проще. Безопаснее.

И сейчас у нее не хватило мужества признаться в своем поступке. Ловить осуждающие или жалостливые взгляды, слышать шёпот за спиной. Нет. Это слишком личное. Её боль. Её горе. Только её. Она не в силах выворачивать себя наизнанку. Поэтому и выдумала мифическую историю про любовника. Глупость, конечно, неимоверная, но пусть лучше думают, что она сходит с ума из-за мужчины, чем узнают, что произошло на самом деле. Она не вынесет осуждения. Хотя никто не осудит ее сильнее, чем она сама. Какая страшная Игра, нет ничего хуже пытки откровенностью. Извращённый вид душевного садизма.

Ей было плохо от выпавшего вопроса. Но ещё хуже стало от реакции остальных участников Игры. Олег с Артёмом были так откровенны, что Саша не могла удержаться от слёз. Света с Иваном поделились своими историями. Не такими трагичными, и все же… Просто так подобное не рассказывают. Стало быть, верят, что в Игре всё по-настоящему?

Может, зря она закрывается, как улитка в раковине? На свою выдуманную историю она получила столько внимания и сочувствия, что на мгновение стало легче. Пусть это обман, уловка, но презрения и жалости в глазах ребят она не увидела. Даже на такую глупую ситуацию. «Нужно было рискнуть и рассказать правду», — мелькнула отчаянная мысль. В какой-то момент, после исповеди Артема, она готова была открыться, но…

Но испугалась. И получается, что солгала она одна. Все говорили правду, потому что детские игры закончились, и пошла Игра всерьёз. И только она лгала. Саше стало жутко. Она опять всё испортила. Нет, не может быть! Не нужно сходить с ума. Сейчас они уедут и найдут, наконец, дорогу домой.

Подсветка 2.

Елена.

Она стояла возле крыльца, стараясь успокоиться. Внезапно пришедшая в голову мысль ужасала. А что, если и вправду эта Игра вытаскивает на свет самые страшные воспоминания и тщательно скрываемые тайны человека? И пока не ответишь на вопрос — она не выпустит. Повезло, что ей ни разу не выпала роль Игрока, но кто знает, что будет дальше.

А тайна у неё есть. Пусть одна, зато какая. Некрасивая. Да что уж там преуменьшать? Грязная. Постыдная. И если она выплывет наружу, это навсегда сломает ей жизнь. Не ей одной, исковеркает судьбы нескольких человек. Она уже как-то сжилась с этой историей, свыклась. Первое время по спине пробегал холодок, что всё выплывает наружу. Но шло время, ничего не происходило. В какой-то момент она выдохнула. Нет, умом и сердцем понимала, что то, что сделано, — низко, неправильно, бесчестно, но изменить ситуацию не могла. Вернее, могла, конечно, но последствия пугали. К катастрофе она не стремилась. Так и жила, мучаясь чувством вины и корчась от стыда.

Игру до сегодняшнего дня она не воспринимала всерьёз. Подумаешь, заплутали, выберутся как-нибудь, просто мальчишки сбились с дороги и психуют. И только сегодня, послушав, КАК отвечают ребята, и КАКИЕ вопросы им выпадают, когда они в случайном порядке вытаскивают карты, она запаниковала.

То, что все участники откровенно отвечают на болезненные вопросы, говорило само за себя. Они уверены, что иного пути вернуться домой — нет. Но не это заставило сердце колотиться в горле. Выпавшие карты били точно в цель. Игра вытягивала на свет темные тайны, о которых не знал никто.

Нет, ни за что в жизни она не признается в том, что натворила. Пусть она никогда не выберется из этого коттеджа, но правду не узнает никто. Господи, хоть бы Игра завершилась, и они вернулись домой. Никогда, никогда в жизни она больше не поедет в незнакомые места.

День четвёртый. Утро.

Первые партии.

Как горько, как сладко колышутся травы,

Листва шелестит под ногами.

Мы в жизни бываем порою неправы,

Себя окружая врагами.

Живём, ошибаемся, тянемся, верим,

К замкам подбираем ключи,

И ломимся часто совсем не в те двери,

А после — угрюмо молчим.

Не тех выбираем, не тем доверяем,

Доверие — острый кинжал…

Поверить во что-то себя заставляем…

Но входит клинок — наповал…

Как горько, как сладко колышутся травы,

Но медленно стелется ложь.

И если поверили мы, но неправы —

Под рёбра втыкается нож…

Посмотрев на часы, Сергей сел на постели. Девять утра. Пора будить народ.

Проехав вчера два с половиной часа, они уткнулись в знакомый до боли коттедж. Сначала Сергей не поверил глазам. Они же закончили Игру?! Ярость волной захлестнула сознание. Значит, кто-то сказал неправду! Кто?! Он до хруста сжал кулаки. Подождав, пока выровняется дыхание, медленно, сквозь зубы, выдохнул. Ладно. Проводить разбор полётов — смысла нет. Он отложит все разговоры до утра. Слишком тяжёлым выдался вечер, после услышанных откровений Сергей чувствовал себя опустошенным. Да и Артём выглядел так, будто ещё немного, и он упадёт замертво.

— Всем спать. Завтра поговорим, — несмотря на обуревавшую злость, он выдержал ровный тон. Хотя ситуация сложилась пиковая. Если бы не блажь руководства, обернувшаяся сейчас во благо, он бы влип. Они бы все влипли. Как можно быть такими болванами и не прочитывать последствия?! Впрочем, он и сам не лучше, позволил заманить себя в ловушку.