Выстрел! Последний цветочек пришпилило стрелкой к морде твари чуть пониже глаза. Чудовище, лишившись возможности защищаться, зашевелилось, выбираясь из своего гнездилища. Иван не стал ждать окончания процесса. Третий болт попал точно по месту. Мигательная перепонка, которой жаба пыталась закрыть уязвимое место, оказалась прибита к глазному яблоку. Разумеется, тварь от этого не помрёт, но сражаться с ней станет чуточку легче.

Чудовище ускорило движения и, наконец, показалось, целиком. Теперь останки монстров были раскиданы повсюду, и требовалось дополнительное внимание, чтобы не подвернулась нога на кости какой-нибудь твари, не оскользнулась на гнилой требухе.

Тренькнула тетива. Болт впился точно в коленный сустав жабы, как раз со слепой стороны. Теперь тварь визжала практически непрерывно. Иван, пользуясь моментом, подскочил, добавил по суставу ломом и отпрыгнул назад.

Хрустнуло. Жабий визг стал оглушительным. Монстр повалился набок, на подломившуюся лапу, и принялся неуклюже загребать остальными, пытаясь повернуться мордой к врагу. Но теперь Терентьев не собирался ему этого позволить. Обежал тушу по дуге, на бегу взводя арбалет, и всадил последнюю стрелку из бирюзовой стали в оставшийся глаз твари. Та забилась в панике, наугад отмахиваясь здоровыми лапами от противника, оказавшегося чересчур шустрым и зубастым.

Иван дёрнул рычаг арбалета и тут же чертыхнулся, вспомнив, что магазин уже опустел. Жаба была ранена, но подыхать не собиралась. Подбираться к ней вплотную на длину лома сейчас было слишком опасно, а болты оставались лишь простые, стальные.

На всякий случай егерь зарядил стальной болт. Пальнул, целясь в брюхо. Стрелка скользнула по шкуре, не оставив даже царапины. Ситуация выходила патовой. Иван не мог добить тварь, тварь не могла бить по Ивану. Егерь попробовал пойти на хитрость: зашел спереди, чтобы выстрелить монстру в пасть. Но тот каким-то чутьём уловил появление противника и плюнул какой-то малополезной гадостью. Болт, конечно, всё-таки влетел куда-то внутрь, но никаких видимых результатов не принёс. Гадость расплескалась по земле, пузырясь и обугливая недотлевшие останки туш.

Что толкнуло Ивана сделать именно так, как он сделал, сказать невозможно. Егерь отстегнул магазин, выщелкнул из него болт и, держа в руке, попытался наполнить его тем самым внутренним огнём, что так не нравился тварям Аномалии. Удивился тому, что задуманное получилось. Уложил болт на ложе. Шумнул, обозначая себя, и, едва жаба разинула пасть, чтобы вновь плюнуть кислотой, всадил заряженный огнём болт в тёмный зев.

Тварь поперхнулась кислотой и завизжала, словно её жгли изнутри. А, может, так оно и было на самом деле. Теперь Иван был уверен: это — агония. Он подумал, прикинул и пошел обратно. Всё-таки долгое пребывание в Аномалии было тягостно и для него. А как визг прекратится, так он и вернётся.

— Что это было? — спросил Некрас, увидев хозяина.

— Это? — Иван оглядел себя, — недопереваренные монстры. Никак не получилось уклониться. Теперь доспех полдня отмывать придётся.

— Я не о том, — уточнил вопрос убивец. — Что так визжит, что слышно на весь лес?

— Жаба.

— Жаба? — недоверчиво переспросил слуга.

— Ну да. Только большая, с меня ростом. Больно ей, подыхает.

Терентьев скинул перчатки, добыл из рюкзака телефон и набрал скупщиков.

— Иван Силантьевич! — раздался радостный голос. — Вы опять убили монстра?

— Еще не убил, но он вот-вот сдохнет, — подтвердил Терентьев. — Слышите, как надрывается?

Видимо, визги были собеседнику прекрасно слышны.

— Кого нынче уложили? — продолжал расспрашивать скупщик.

— Жабу.

— Жабу? — поразился тот.

— Да. Здоровенную зубастую жабу, которая плюется ядовитой кислотой и приманивает добычу цветочками.

— Вы знаете, — мы никогда не слышали об аномальных жабах, — заинтересовался скупщик. — Мы готовы забрать монстра целиком по двойному тарифу.

— Приезжайте и забирайте. Только её сперва нужно вытащить из леса.

— Тогда… — голос скупщика поскучнел, — по полуторному тарифу.

— Всё равно приезжайте. Мне с этой тварью возиться некогда.

Визги в лесу стихли.

— Вот, отмаялась зверушка, — доложил Иван. — Если поторопитесь, ещё тёплую возьмёте. И, наверное, она будет ближе к реке, чем к пасеке.

— Мы немедленно выезжаем!

Егерь убрал телефон.

— Некрас, сможешь привести этих деятелей от пасеки сюда?

— Конечно, — ответил тот.

Собрался было без лишних промедлений идти, но в последний момент задержался.

— Вот, — указал слуга черту на земле. — Я отметил границу аномалии в самом начале. А теперь…

Слуга сделал несколько шагов, вернулся на один, провёл новую черту.

— Вот здесь. Она сжимается, уменьшается. И я не знаю случая, чтобы Аномалия уменьшалась. Всегда только растёт и перекидывается на новые места. До сих пор никто не делал ничего подобного. Ты сильный ведун. Я счастлив, что мне довелось служить тебе.

Некрас поклонился, прижав правую ладонь к сердцу, и ушел к пасеке, а Иван отправился к жабе. Надо было до приезда скупщиков вырезать из туши болты, ну и ещё кое-какие ингредиенты. Завтра он будет в столице, а там за подобные вещи наверняка дадут намного больше, чем в Селезнёво.

Чудом сохранившиеся жабьи цветочки, обрезанные под корень, компактно легли в стазис-контейнеры и легко уместились в рюкзаке. Болты, кроме последнего, тоже извлеклись без проблем. А вот с ним-то пришлось повозиться. Лезть к жабе в пропитанную ядом и кислотой пасть не хотелось. Пришлось браться за лом и, балансируя на скользкой туше, расковыривать дыру снаружи.

Теперь, когда Аномалия была не то, чтобы совсем уничтожена, но существенно порушена, лом уже не светился ярким светом. Но и такой давящей ауры больше не ощущалось, и ветви деревьев перестали шевелиться и кидаться на прохожих. Правда, место всё равно выглядело больным, искорёженным чуждой этому миру скверной. И лучшее доказательство — поле боя, на котором в центре изрядного пространства, усыпанного кусками дохлых монстров, лежала туша гигантской жабы.

То, что теперь здесь можно было находиться без охранного амулета — хорошо. Но всё равно для того, чтобы привести эту часть леса хотя бы в относительный порядок, придётся немало потрудиться. Вот сейчас приедут скупщики, выполнят часть работы. А остальным он займётся лично… вот следующим летом и займётся. Сразу после того, как пройдёт роение у пчёлок.

Лом неожиданно провалился внутрь туши, хотя до глотки оставалось приличное расстояние. Иван расковырял дыру пошире и даже охнул от неожиданности: в голове твари была выжжена здоровенная полость. Не было сомнений: это натворила маленькая заряженная огнём стрелка. Вот и она, воткнувшаяся совсем рядом с проделанной дырой. Егерь дотянулся, выдернул болт и с облегчением спрыгнул на землю, предварительно поискав местечко почище.

Болты тут же ушли в рюкзак. Разглядывать их сейчас не время. После, когда все посторонние уйдут, он достанет каждый и тщательно изучит. Можно ещё с Некрасом обсудить, и всё. Тот же дед Иван бегом побежит рассказывать о тайне каждому встречному.

Терентьев обошел жабу кругом и, зайдя с тыла, не смог удержаться от мальчишеской шалости: отвесил твари хорошего пинка. По туше прокатилась волна, как по студню. И откуда-то сзади-снизу на землю выпал желтый шарик с тёмной серединкой. Довольно крупный, размером примерно с кулак. Егерь заинтересовался, осторожно подобрал шарик, принялся разглядывать и не удержался:

— Твою мать!

Внутри, в середине шара явственно виднелся тот самый аномальный кабан, хорошо знакомый Ивану. Это что, икра? Из неё должен вылупиться новый монстр?

Егерь швырнул шар на землю и без колебаний растоптал. И принялся орудовать ломом, выковыривая из жабы икру и тут же уничтожая будущих кабанов, лосей, волков, змей, пауков и вовсе неведомых страшилищ. Убедился, что не осталось ни одной целой икринки. Успел вовремя: как раз послышались голоса: Некрас привёл-таки скупщиков.