Князь, немолодой уже мужчина, сидел за столом. Широкие плечи обтягивал пиджак из наилучшей ткани, какую и за деньги-то не достать. Надетая под ним кипенно-белая рубашка с расстёгнутым воротом открывала могучую шею. Мощные кулаки расслабленно лежали на столешнице, Суровое лицо украшали несколько шрамов. Тонкий золотой обруч придавил волосы, когда-то чёрные, а нынче, как говорится, соль с перцем. Завершала образ короткая, аккуратно остриженная борода с проседью.

Бахметьев, опытный князедворец, начал издалека:

— Приветствую тебя, князь!

И почтительно поклонился.

Волков привычно удержался от недовольной гримасы. По какому-то древнему обычаю подданные должны были обращаться к нему на «ты». И это резко диссонировало со льстивой угоднической манерой этих же подданных говорить друг другу «вы».

— К делу, Платон, — проворчал князь. — Время дорого.

— Вот!

Бахметьев под подозрительным взглядом пары охранников медленно вынул из кармана два изящных фарфоровых флакона. Повинуясь жесту хозяина, один из охранников взял у посетителя из рук подношение. Поставил на стол перед хозяином княжества и отступил назад, на своё место.

Уловив во взгляде князя вопрос, Бахметьев не стал медлить с объяснениями:

— Это — эликсиры магической силы. Способны увеличить её на одну-две ступени. Действуют, к сожалению, только один раз. Рекомендуется использовать, когда все остальные способы развития уже исчерпаны.

— Полезная штука, — заинтересовался Волков. — Новый техпроцесс придумал?

— Нет. Нашел в Селезнёвском уезде одного пасечника и купил у него за бешеные деньги полтора килограмма уникального мёда. К сожалению, больше у него не было. Обещал в будущем году нарастить поставки.

Волков дураком не был, да и сидел в своём кресле не первый год.

— И что ж ему мешает?

— Соседи мешают. Есть там один такой помещик Иголкин. Я у него порою мёд покупаю. Обычный, рядовой мёд. Против этого, — Бахметьев кивнул на флаконы, — полная ерунда. Так вот решил этот Иголкин всю торговлю мёдом в уезде под себя взять, причём силой. Как водится, сперва предлагает отдавать ему мёд за бесценок, потом угрожает. А кто угроз не побоится, к тем лиходеев засылает. Позавчера посылал слугу своего, чтобы пасечника втихую убить, мёд, какой найдётся, забрать и всё, что на пасеке имеется, включая ульи да пчелиные семьи, спалить.

— Я так понимаю, Иголкину чёрное дело не удалось, — констатировал князь.

— Не удалось, — подтвердил Платон Амосович. — Но кто знает — сейчас не удалось, а в другой раз удастся. Могу сказать твёрдо: без того мёда я подобные эликсиры сделать не смогу. К тому же художества Иголкина привели к тому, что в уезде начался дефицит мёда. На рынке пусто. Один торгаш мёд продаёт, да и тот Иголкинский прихвостень. За поганый товар цену ломит втридорога, а народу деваться некуда. Кривятся, но берут.

— Хочешь Иголкина извести? — напрямую спросил Волков.

— Нет, хочу честного дознания. И чтобы к пасечнику моему, Терентьеву, он ручонки свои впредь не тянул.

— Будет тебе честное дознание, — пообещал Волков. — Ступай.

Бахметьев, поклонившись, вышел, а князь нажал кнопку интеркома. Тут же перед его столом нарисовался секретарь с блокнотом в руках, готовый записывать.

— Подготовь приказ в отдел дознания Разбойного приказа. Пусть отрядят дознавателя Колюкина в Селезнёвский уезд для проверки деятельности помещика Иголкина, касаемой монополизации торговли мёдом. И на словах добавь: пусть поглядит на ситуацию в уезде в целом. Что-то там шевеления нездоровые начались, людишки страх терять начали. Пора показать, кто в княжестве хозяин.

Савва Игнатьевич Передолов держал нос по ветру и чутко следил за настроениями хозяина. Хоть и посулился тот сменить секретаря, но реальных действий к тому пока что не предпринимал. Конечно, расслабляться было рано, Федюнин в любой день мог вспомнить о своём обещании. Тем более, что все попытки убить Терентьева одна за другой проваливались. Паренёк был словно заколдован. Гильдия пробовала уже дважды, но каждый раз лишь теряла людей.

Если осечка случится и на третий раз, Гильдия официально признает неудачу и вернёт уплаченные деньги. Но Федюнину-то нужно другое. Он хочет гарантированно извести парня, так что придётся искать других специалистов. Тот человек, что в первый раз Терентьева убивал, куда-то подевался. Найти его не удаётся. Впору самому брать кистень и караулить Ивашку на большой дороге.

Савва Игнатьевич вздохнул. Ситуация пока что не имела решения, но если он хочет и дальше жить у Федюнина в тепле и в хороше́, надо как следует поработать мозгами. А, может, первому слинять, не дожидаясь, покуда не навестил белый пушной зверёк? Только к кому? Все, кого он знал, либо уже имели помощников и секретарей, либо не имели денег, чтобы их содержать.

Передолов задумчиво почесал в затылке: может, к Терентьеву податься? Прошли слухи, что денег у него много, что слуг пачками набирает. Может, и он пригодится? Сдать ему Федюнина с потрохами, в доверие войти… Мысль интересная, её стоит как следует обдумать.

Ночь выдалась звездная, холодная. Но если одеться достаточно тепло, можно и заполночь сидеть на свежем воздухе, звёздами любоваться. Здесь, в лесу, их много. Всё небо усыпано яркими серебряными светлячками.

Полуяновы давно ушли в дом. Может, и не спят, караулят, но не мешают хозяину ерундой маяться. В руках берестяная собственноручно сделанная кружка, наполненная горячим чаем. Разумеется, с мёдом и с травками, вовремя запасёнными. И так хорошо глядеть на мерцание далёких светил, время от времени почёсывая Байкала, улегшегося сбоку. Он словно специально подгадал так, чтобы голова оказалась под опущенной вниз хозяйской рукой. А, может, как раз-таки, специально? Умнейший ведь пёс!

Байкал поднял голову, приглушенно гавкнул и лизнул Терентьеву руку: мол, правильно подумал, хозяин. Тот улыбнулся и, потрепав собакена меж ушами, продолжил созерцать.

Кое-какие созвездия егерь знал. Медведицу — само собой. Полярная звезда, всё же, самая яркая на небе. Скорпиона знал, Тельца, да и всё, пожалуй. В лесу звёзды не часто пригождаются, деревья всё небо закрывают, вот и не было нужды созвездия учить. И вот сидел Терентьев, смотрел на звёзды и не то, чтобы задремал, а впал в некий транс: с одной стороны, ощущал себя сидящим в кресле рядом с домом, А с другой — идущим вместе с Байкалом куда-то в лес.

Места были всё незнакомые, но чуть заметная тропка шла больше по прямой, и вернуться на пасеку Иван смог бы легко. Да и вновь прийти сюда ему труда бы не составило. Не давила тревога, не ощущалось ни беспокойства, ни чувства опасности, словно бы гулял егерь по собственному подворью. И вот спустя пару часов такого путешествия, догулял до заросшей полянки.

Небольшое пространство, от силы два десятка метров в поперечнике, заросло высоченной, по грудь егерю, травой. Сейчас трава пожухла, высохла, и каждое движение сопровождалось шуршанием, тихим перестуком и треском ломающихся стеблей. Байкал в этих зарослях и вовсе не был виден. Лишь колыхания бодыльев отмечали его местоположение.

Иван медленно, осторожно шагал вперёд, с хрустом раздвигая перед собой жесткие сухие стебли крапивы и кипрея. Кто знает, что может найтись внизу, на земле? Например, яма, выпроставшийся из земли цеплючий корень, острая деревяшка, способная пропороть ногу.

Сделав очередной шаг, Терентьев на несколько секунд застыл: ему показалось, что видит он сквозь сухую траву бледный призрачный свет. Всмотрелся — нет, не показалось. И так же, осторожно, двинулся дальше. С каждым шагом источник света приближался, делался ярче, пока не оказался от егеря на расстоянии вытянутой руки.

Терентьев так и сделал: вытянул руки вперед и развёл сухие бодылья в стороны. Потоптался, уминая площадку перед собой, и принялся разглядывать диковинную штуку. Подобные он, конечно, видел, но раньше, в прошлой жизни. А здесь — впервые.