— Извольте подождать несколько минут, — с очаровательным оскалом предложила Федюнина и тут же, не переводя дыхания, рыкнула на слуг, топчущихся в отдалении, ожидая приказов и материала для сплетен:

— Проводите господина в малую гостиную и предложите чай или кофе — что он пожелает.

Убедилась, что просьба принята, а приказ исполняется, и заколыхалась к себе в спальню.

Когда Александра Николаевна спустилась в гостиную, фельдъегерь уже приканчивал кофе. Ответственный посланник убедился в подлинности документа, проверил личность хозяйки, проконтролировал проставлении подписи в получении, а после удостоверился в подлинности этой подписи и соответствии её образцу.

Завершив формальности, фельдъегерь поднялся, коротко кивнул помещице Федюниной и направился к выходу. По знаку хозяйки слуги отворили перед гостем двери. Отворили бы и ворота, если бы их ещё можно было отворить. А сама Федюнина вновь отправилась штурмовать лестницы.

В спальне супруга одеяло вновь мелко дрожало. Стало быть, Федюнин пришел в себя и может получить своё письмо.

— Тебе пакет из княжеской канцелярии, — тактично поставила мужа в известность помещица.

— Дорогая, — донеслось из-под одеяла, — будь так любезна, прочти его мне вслух. Боюсь, я сейчас не способен удержать в руках даже листок бумаги.

Помещица сломала сургуч на печатях, вскрыла конверт и вынула из него лист гербовой бумаги. Зачла:

«Поскольку прошение помещика Федюнина о передаче земель в собственность было подано с грубыми нарушениями законности, при наличии живого владельца, в прошении отказать. При этом на основании Поместного уложения запретить означенному помещику подавать подобные иски в течение по меньшей мере трёх лет, а при нарушении запрета — бессрочно».

Выше изображались регалии начальника столичного поместного приказа, ниже — его собственноручная подпись и сегодняшняя дата.

Когда помещица Федюнина отложила письмо на туалетный столик, помещик Федюнин всё ещё бледный, но уже переставший дрожать, выбрался из-под одеяла.

— Три года отсрочки — это плохо, сказал он, — но, всё-таки лучше, чем казнь или, скажем, лишение надела.

При последних словах Александра Николаевича передёрнуло да так, что промокшая насквозь, прилипшая к телу пижама треснула по шву.

— Эй, бездельники! — оглушительно хлопнула в ладоши Александра Николаевна. — Господину своему живо приготовьте ванну и приличный домашний костюм. Постель замените, перину просушите.

Она поглядела на кровать и прибавила:

— Одеяло с подушкой просушите тоже. И через полчаса в моём будуаре накройте плотный ужин на двоих.

Явившиеся на зов хозяйки слуги разбежались выполнять приказы, кроме одного.

— Чего тебе? — нахмурилась помещица.

— Какой напиток подать к ужину? Коньяк, водочку или чего полегче? Портвейну, может быть, или домашнего креплёного?

Федюнина прикинула внутреннее состояние мужа, потрёпанность своих нервов и решила:

— Коньяк. Только хороший, дорогой. Тот, что из дальнего ящика.

— Будет исполнено! — поклонился слуга и мигом исчез.

Через полчаса чистый и просветлённый помещик Федюнин сидел за столом напротив помещицы Федюниной. На ужин слуги подали мясо с гарниром, множество разнообразных заедок, а в центр поместили бутыль коньяка и немаленькой ёмкости стопки.

Федюнин закинул в желудок изрядный кусок мяса, чтобы унять прорезавшийся на нервной почве голод и разлил коньяк: жене полную стопку, себе — треть. По части еды и выпивки конкурировать с дражайшей половиной он был не в силах.

— Давай выпьем, дорогая, за то, чтобы наши с тобой планы всё-таки сбылись.

Супруги чокнулись, выпили, обильно закусили. Федюнин разлил по второй.

— Александра Николаевна, — заметил он слегка изменившимся голосом, — а ведь нам придётся планы подкорректировать. Насколько я понял из сегодняшних твоих рассказов, Терентьевым сейчас по какой-то непонятной причине заинтересовались в столице. Так что его придётся на время оставить в покое. Надо будет как следует изучить карту и наметить альтернативный план действий.

Федюнина внутренне восхитилась мужем: она обожала в его исполнении непонятные заумные слова.

— Конечно, дорогой, — с готовностью откликнулась она, — завтра же займемся, сразу после завтрака. А теперь…

Помещица подняла стопку.

— Я предлагаю задуматься о наследнике. Графскую корону необходимо передать кому-то достойному. Например, твоему сыну.

Федюнин выпил, его слегка повело. Он принялся закусывать. Видимо, пережитой сегодня ужас повлиял на его мыслительные способности, потому что, спустя минуту он прекратил жевать и медленно навёл помутневший взгляд на жену:

— Но ведь у меня нет сына!

— Вот именно этим я и предлагаю заняться в ближайшие три года, — провозгласила Федюнина. И начать можно прямо сейчас.

Она, заранее подготовившись со всех сторон, повела плечом, отчего домашнее плиссированное платье соскользнуло, до половины открыв богатую по любым меркам грудь. Применяла ли Александра Николаевна дополнительные средства стимуляции, или Александру Николаевичу довольно было полусотни грамм коньяка и куска мяса, неизвестно. Но как раз в этот момент супруги плотоядно переглянулись и, разом поднявшись, направились в спальню помещицы Федюниной.

Проводив столичных сыскарей, Терентьев уселся на колоду и задумался. Вынул из кармана отливающие синевой арбалетные болты, покрутил их в руках. Вот же пакость какая! Чтобы металл изменился, из простого железа превратился вот в это, нужно стрелку в ещё живого монстра вколачивать. Иван пробовал: втыкал простой стальной болт в дохлую тушу. Никакого эффекта.

Что касается места — неважно, куда пихать железяку. Подтверждение — красивая штыковая лопата бирюзовой стали. Область, где она побывала, при дамах лучше не упоминать. Главное, что монстр на этот момент был ещё жив. Ну и убиение людей тоже не давало эффекта. Сколько провисел прибитый к двери стрелкой слуга, и ничего не поменялось. Стало быть, без монстров здесь не обойтись.

Егерь вздохнул, поднялся, вскинул на плечо труп врага, прихватил ту самую лопату и отправился хоронить. После некоторого раздумья выбрал полянку, где две недели назад прикопал изменённого кабанчика. Пришел, скинул с плеча предмет захоронения, воткнул в землю лопату и с недоумением обвёл взглядом растительность. Сломанная берёза, политая чёрной хтонической кровью, трава, выросшая на месте ямы с кабаном, ближние кусты — всё было не сказать, чтобы совсем другим, но не таким, как прежде. Изменившимся. Немного иной цвет, немного иная форма листьев. Казалось бы, изменения не стоят пристального внимания, но вот как-то не хотелось прикасаться ни к траве, ни к берёзе. По крайней мере, прикасаться голыми руками.

Терентьев озадачился. Он не сомневался, что причина перемен — догнивающая под землёй туша монстра. Но что будет потом? Не превратится ли поляна в филиал Аномалии? Загруженный этими мыслями, Иван сделал свою печальную работу и отправился обратно: вот-вот должны были прийти машины скупщиков.

Против обыкновения, в этот раз егерь не торговался. Лишь проверил указанную в чеке сумму. Между прочим, весьма приятную, шестизначную. Оценщик признался, что никто ещё не передавал им такую впечатляющую партию изменённых зверей. Разоткровенничался на радостях, наверняка рассчитывает хорошенько заработать на перепродаже по частям.

Ну и пусть зарабатывает. Потрошить монстров ради лишней тысячи Иван сейчас не собирался. Его беспокоило совсем иное. Вот один закопанный кабан привёл к небольшому изменению растений на поляне. Правда, когда он попытался вслушаться в лесные голоса, изменённые по-прежнему лепетали:

— Ведун! Ведун!

Значит, не окончательно переродились. Кроме того, очень может быть, что у этих слегка изменённых растений имеются и особые, слегка изменённые свойства. Как у того самого мёда. Но это нужно разбираться, проводить опыты с каждым стебельком, с каждым листиком, а сейчас на это нет времени. В идеале, привезти бы сюда, на пасеку, знающего человека. Поселить, дать ему возможность работать в своё удовольствие. Время от времени контролировать результаты и ставить новые задачи, исподволь направляя исследования.