За спиной скрипнула дверь. Девушка резко обернулась и чуть не бросилась навстречу. Вовремя спохватилась, остановила начавшееся уже движение.

— Ну наконец-то! — выпалила она, нарочито строго хмуря брови, в точности, как бабушка.

Терентьев же лишь рассмеялся:

— Только женщины умеют в одной короткой фразе одновременно выразить и облегчение, и упрёк.

Повернулся к своему спутнику:

— Платон Амосович, вы можете подождать минут десять? Я сложу в банк сегодняшнюю выручку. А потом сразу поедем.

— Моя машина, Иван Силантьевич, стоит на другом конце села, — ответил Бахметьев. Я пойду за ней, и предлагаю встретиться на дороге в полукилометре за стоянкой.

Визит в банк и впрямь занял лишь десять минут. Знакомый клерк уважительно взглянул на парня с внешностью лесного чудища, который депонировал на счёт разом почти шесть тысяч. И протянул вместе с отчётом о состоянии счёта листок: телефонный номер банка, по которому всегда можно связаться с отделением и решить любые возникающие проблемы.

У въезда на стоянку Иван слез с мотоцикла.

— Спасибо, Маша, за помощь. Извинись за меня перед бабушкой, она, поди, меня к вечернему чаю ждёт, но не получится. Дела, сама видишь. Я к вам завтра с утра наведаюсь. Телефон у меня теперь есть, дорогу покажет. О, меня уже ждут.

Девушка проследила направление терентьевского взгляда и увидела: у красного мотороллера стоял оборванный, худющий — кожа да кости — дед.

— Пахом Дмитриевич? — невольно вырвалось у неё.

— Ты его знаешь? — тут же спросит Иван.

— Естественно. Это Черняховский, управляющий Свиридовых… был. До того, как они исчезли. Знаешь, если с утра к нам соберёшься ехать, возьми его с собой. Бабушке с ним наверняка будет о чём поговорить.

— Некрас! — окликнул егерь добровольного слугу.

Тот молча встал рядом, выражая готовность исполнять.

— Вот это — указал Терентьев на охающего старика, с трудом вылезающего из кузова мотороллера, — Пахом Дмитриевич Черняховский. Надо помочь ему вымыться, постричь, побрить, избавить от насекомых. Мыло ты знаешь где. Одежонка кое-какая у нас должна ещё остаться.

— Исполню, — кивнул Некрас и, взвалив вновь охнувшего деда на плечо, пошагал к реке. Звана кинулась по закромам: искать мыло, мочалку и одежду.

— Ну вот, — удовлетворённо подытожил Иван, — пока слуги занимаются дедом, мы с вами, Платон Амосович, порешаем наши дела. А чтобы легче было приходить к согласию, я чаёк соображу. Садитесь пока в кресло. Сами видите, какая у меня разруха. Только-только домик в жилое состояние привёл. Теперь ещё баню срубить, и можно зимовать. Тут ещё работать и работать, а вы меня в Академию налаживаете.

— Не столько я, сколько закон княжества. Вообще-то всех детей, независимо от сословия, проверяют на наличие дара. В десять лет, в двенадцать и в шестнадцать. После шестнадцати случаев обретения магии не замечено. Потому вы и в армию попали, потому и в боевых действиях участвовали. Маги сейчас чересчур ценны, чтобы вот так, в пехоте бегать.

— В десанте, — машинально поправил Иван.

Бахметьев на это внимания не обратил. Махнул рукой:

— Не суть. Но вам в какой-то степени повезло. Либо ваша контузия, либо воздействие артефакта, либо то и другое вместе повлияли на вас таким образом, что вы получили магические способности. И вам просто необходимо получить минимальные знания о магии, о том, как её использовать и не навредить при этом себе или близким. К тому же магический дар можно развивать, этому тоже обучают в академии. Обучение этим вещам проводится бесплатно.

— Да? — недоверчиво переспросит Терентьев, — а моя соседка говорила, что ей за обучение пришлось заплатить немалые деньги.

— Не вижу никаких противоречий, — отбился гость. — То, о чем я сейчас рассказывал — это базовый минимум. Так сказать, ликвидация магической безграмотности. А если вы решите пойти дальше, освоить магию глубже, полнее, то придётся заплатить. В любом случае я считаю, что иметь в хозяйстве ценную полезную вещь и не применять её — это расточительство.

Такой довод Ивана пронял. Он задумался и, в конце концов задал вопрос:

— Возможно ли ускоренное завершение базового курса? Видите ли, у меня хозяйство не на кого оставить. Если поддержание порядка и охрана владений слугам по силам, то вот уходу за пчёлами они не обучены. Мне нужно не позднее конца апреля вернуться сюда, чтобы подготовить всё для начала сезона. Кроме того, у меня по весне пчелиные семьи собираются роиться, а этот процесс требует личного пригляда. Согласитесь, два улья дадут мёду в два раза больше, чем один.

— Резонно, — согласился Бахметьев. — Что ж, я поговорю с ректором на этот счет и дам вам знать.

Тут закипел чайник. Хозяин занялся заваркой, а гость вынул из саквояжа артефакт, похожий на проволочную рамку, и принялся ходить по поляне, периодически совершая магические пассы и посматривая в очерченное рамкой окно. Наконец, он пришел к той самой колоде, рядом с которой неделю назад очнулся Терентьев.

— Вот примерно здесь и находился эпицентр, — указал он на колоду. — Сейчас трудно сказать, какой именно был применён артефакт, но действие, на мой взгляд, очевидно: локальное ускорение времени, принудительное старение. В данном случае примерно пятьдесят — восемьдесят лет вперёд. Артефакт не действует на изделия из пластических масс. Пластик любого рода непроницаем для темпоральных чар. Считается, что живые организмы, обладающие разумом, тоже не подвергаются разрушительному воздействию, хотя возможны нюансы: этот вопрос почти не исследован ввиду недостатка материала для анализа. Радиус поражения конкретного экземпляра — около тридцати метров, но бывают и более мощные устройства.

— Что ж, — почесал в затылке Терентьев, — это многое объясняет. Спасибо, Платон Амосович. Видимо, придётся действительно навестить родные, так сказать, пенаты да узнать, остался ли кто в живых.

— Вряд ли там устроили что-нибудь подобное, — после недолгого раздумья выдал вердикт Бахметьев. — Слухи бы по вмиг всему княжеству побежали: шутка ли — на ровном месте целая деревня в распыл пошла. Из Волкова понаехало бы дознавателей да всяческих чиновников. А здесь конкретно на вас охота была. К счастью, неудачная.

— Да! — спохватился Терентьев. — Давайте уже займёмся нашими вопросами.

Он сходил в избушку и спустя минуту вышел с коробкой.

— Вот, держите. Двадцать порций. Проверяйте, пересчитывайте.

— Непременно проверю, — не принял шутки столичный снабженец.

И впрямь: каждый туесок открыл, мёд осмотрел, обнюхал, разве что не попробовал. Убедился, что без обмана и лишь тогда выписал чек. Честь по чести, на двадцать тысяч.

Иван вновь сходил в дом, принёс ещё десяток туесков.

— А теперь, уважаемый Платон Амосович, давайте торговаться.

— Давайте, — оживился гость. — И сколько вы хотите за эти дополнительные порции?

От реки донеслись вопли. Бахметьев напрягся. Байкал, в отличие от него, даже ухом не повёл.

— Это деда моют, — пояснил Иван. — А вода в реке холодная.

— Неужели нельзя было хоть котёл кипятка нагреть?

— Не уверен, что котла бы хватило. Вы ведь видели, в каком состоянии что сам Черняховский, что его наряд. Сейчас начерно старика отскоблят, а потом, на чистовую обработку, тёпленькая пойдёт.

— Ну, это ваше дело, — не стал вмешиваться Бахметьев. — Будьте добры, назовите цену за дополнительную партию.

Иван хитро улыбнулся, снабженец насторожился.

— Вы ведь, Платон Амосович, из этого мёда будете разные снадобья готовить. Так?

— Так, — подтвердил тот.

— Так вот: хочу я за каждую банку мёда из этих десяти, образец вашей продукции, но непременно той, что из этого мёда сделан. Так сказать, меняю флакон на флакон. Отдаю вам десять почти одинаковых порций, а взамен хочу получить десять различных экземпляров полученных из этого мёда снадобий.

— Вы знаете, сколько стоит наш товар? — тут же поднялся на дыбы Бахметьев. — А из каждой вашей баночки выйдет не так уж много наших.