Терентьев, в свою очередь, сразу спорить не стал. Прежде, чем возражать, отпил с видимым удовольствием пару глотков чая, и лишь после этого ответил:

— Цен ваших я не знаю, это верно. А насчёт «не так уж много» вы явно лукавите. Я пробовал свой товар, и могу сказать, что для личного употребления, например, с чаем, достаточно одной капельки. Незабываемый вкус вам гарантирован. Кстати, попробуйте чай.

Бахметьев взял в руки грубую глиняную кружку, как следует, принюхался и отхлебнул немного. Сосредоточенно покатал напиток во рту, словно вино, но сплёвывать пожадничал, проглотил. Закатил глаза от удовольствия и следующий глоток сделал уже безо всяких дегустационных ритуалов.

— Вот видите! — тут же вставил словечко Иван, — у вас на кружку чая добавлена чайная ложка сильно разбавленного водой мёда. Так что моего продукта на флакон вашего товара уйдёт от силы полграмма. Сами говорили: нужные вам компоненты содержатся в нём просто в бешеной концентрации. Уверен, что себестоимость ваших эликсиров и пилюль минимум в два-три раза ниже отпускной цены, и даже самое дорогое в изготовлении средство вряд ли обходится вам дороже всё той же тысячи рублей. Так что если брать по деньгам, то вы даже останетесь в выигрыше. А я, если самому не пригодится, сделаю вам рекламу, и получу шанс оказать ценную услугу нужным людям.

Бахметьев рассмеялся:

— Будь по-вашему. Флакон за флакон. Только имейте в виду: эти флаконы ещё предстоит изготовить.

— Я готов подождать. Мы ведь с вами рассчитываем на долгосрочное сотрудничество, не так ли? — Терентьев улыбнулся еще более хитро. — А что касается формальностей, так мы сейчас договорчик составим. Уверен, у вас при себе имеется всё необходимое. Заодно и телефончиками обменяемся.

Довольный Платон Амосович Бахметьев отбыл в столицу, увозя с собой три десятка сверхценных туесков с мёдом. И сразу после этого гостевое кресло занял бывший управляющий помещиков Свиридовых.

Дед был наголо выбрит, добела отмыт, одет в чистое, хоть и не по размеру, и досыта накормлен. Сидел и поклёвывал носом. Но едва Терентьев, проводив Бахметьева, уселся напротив, подскочил, встрепенулся:

— Благодарю, Иван Силантьевич.

И поклонился сидя. Так, что едва лбом о стол не шандарахнулся.

К счастью, обошлось без черепно-мозговых травм. Дед нагнулся и поднял на колени свой латаный-перелатаный сидор. Распустил завязки на горловине и принялся выкладывать свиридовские столовые приборы. Иван взял одну из ложек, потёр о рукав, присмотрелся. Спросил:

— Серебро?

— Если бы! — вздохнул старик. — Серебро давно бы уж купили. Мельхиор это, медь с никелем. Голимая имитация, ценность имеет лишь поделочную.

— Я вижу, Пахом Дмитриевич, у вас четыре комплектных прибора: ложка, вилка, столовый нож. Сколько вы хотите за них?

Дед некоторое время мялся, и Терентьев уже решил было, что наблюдает классическую сцену борьбы с жадностью, но бывший управляющий внезапно одним разом передвинул всё добро через стол, к егерю.

— Возьмите, — сказал. — Возьмите, если эти вещи составляют для вас какую-либо ценность. У меня их всё равно никто не купит. А потом, как помру, выбросят на помойку или, в лучшем случае, заберёт шпана, что кормится на рынке.

Теперь пришел черёд Ивана думать.

— Пахом Дмитриевич, — наконец, решил он, — я приму ваш дар. Но брать что-либо просто так не в моих правилах. Вы ведь, насколько я знаю, служили у Свиридовых управляющим. И были в этой должности весьма неплохи.

— Бросьте, Иван Силантьевич, — поморщился дед, — бросьте. Меня не нужно заманивать лестью. Я и так расскажу вам, как исчезли Свиридовы и появились Горбуновы.

— Буду рад вас выслушать.

— Как вы наверняка знаете, — начал историю управляющий, — владеющий Аномалией род обязан, в первую очередь, заботиться о том, чтобы её границы, однажды установившись, более не расширялись. Ну и предоставлять желающим контролируемый доступ внутрь для сбора ценных ингредиентов. За это роду позволяется взымать плату с отрядов охотников, а самим добывать ресурсы Аномалии беспошлинно. Это весьма жирный кусок. Части тел изменённых животных стоят очень дорого, так что желающих поохотиться на монстров всегда хватает.

Терентьев слушал внимательно, не перебивая, но дед и сам остановился: давно не говорил, горло пересохло. Ему поднесли кружку чая, он отпил и продолжил:

Свиридовым время от времени поступали предложения о продаже надела. Иногда предлагали обменяться. Но сильный богатый род лишь смеялся над наивными людьми, считавшими, что можно добровольно расстаться со столь ценным активом. Проблемы начались внезапно, когда одна за другой бесследно пропали в Аномалии три опытных, отменно снаряженных и многочисленных команды охотников рода. Эти люди ходили в Аномалию на протяжении нескольких лет, и были готовы к любой неожиданности. Что произошло, так до сих пор и не выяснилось. Тогда и появились Горбуновы с очередным предложением продать надел. Разумеется, им отказали. А через несколько дней случился прорыв.

Видя, что слово «прорыв» не слишком отразилось на лице Терентьева, дед пояснил:

— Представьте: полсотни, или даже больше изменённых зверей вырываются за пределы Аномалии. Покинув свою территорию, они всегда движутся строго по прямой, пока не учуют добычу. А добычей для них неизменно являются люди. Тогдашний прорыв оказался направлен прямо на усадьбу Свиридовых. Разумеется, род пытался сражаться. Защитники даже сумели убить какое-то количество монстров, но далеко не всех. Род погиб почти полностью. Остались в живых только женщины и дети, да и тех немного. На владение Аномалией претендовать они уже не могли. Князь дал им надел где-то на границе, и они ушли. Их место заняли Горбуновы.

Управляющий тяжело вздохнул и опустил глаза.

— Достоверно известно, что никто из Свиридовых до места не добрался. Я задержался на две недели здесь, передавая дела новому управляющему, теперь уже от рода Горбуновых. А когда собрался уезжать, пришло это известие. Официально — нападение бандитов. Набежала шайка из соседнего княжества и вырезала всех под корень, от мала до велика. А меня в тот же день в том, в чём был, выставили за пределы Горбуновских земель, под страхом смерти запретив возвращаться. С собой у меня было какое-то количество денег и немного имущества Свиридовых, которое я собирался отвезти хозяевам. Деньги быстро кончились, вещи я по большей части продал, чтобы хоть как-то питаться. И постепенно дошел до того состояния, в котором вы меня обнаружили. Вот и всё.

Старик ссутулился, закрыл лицо руками. Плечи его вздрогнули раз, другой. Но спустя пару секунд он распрямился, яростным движением утёр неуместные по его мнению слёзы.

— Иван Силантьевич, — проговорил он твёрдо, глядя Егерю прямо в глаза, — Жить мне осталось не очень много. Но хочу в эти оставшиеся дни ли, годы быть полезным, если не делом, то хотя бы знаниями. А знаю я, уж поверьте, много. Возьмите меня к себе на службу. Содержания мне никакого не нужно, достаточно крова и еды. Я теперь хорошо знаю цену этим простым вещам. Готов хоть сейчас клятву служения принести, если вы захотите её у меня принять.

Терентьев прислушался к себе, к теплившемуся в груди огоньку.

— Я приму вас, — объявил он своё решение. — Но давайте оставим формальности на утро. Сейчас же, после всех сегодняшних событий вам нужно как следует выспаться.

В сопровождении Некраса новый слуга отправился в дом. Ни постелей, ни даже кроватей ещё не было, но для недавнего бродяги теплый сухой дом да мягкий спальник уже можно было считать за счастье.

Слуга вернулся, но садиться не стал. Остановился перед Терентьевым.

— Хозяин, есть одно дело. Не особо срочное, но твоего решения требует.

Делами заниматься Ивану не хотелось: больно уж насыщенным выдался день. Но откладывать проблемы на завтра не хотелось ещё больше.

— Рассказывай, — велел он.

— Тут человечек приходил, аккурат перед самым твоим возвращением. Шел открыто, не боялся, никого встретить не ждал. Вернее, ждал, но не думал об опасности.