— Это потрясающе! — воскликнул оценщик, увидав жабу. — Просто фантастика! Никто и никогда прежде не добывал такого монстра. А это что?

— Это — кости, — подсказал Терентьев. — Они остались от других монстров, и от них я тоже хотел бы избавиться.

Оценщик тут же переключился на деловой разговор:

— Вы хотите заключить договор на вывоз этих останков?

— Нет. Я хочу продать их вам за полцены, если вы закопаете прямо здесь же все остальные куски. Как я уже говорил, мне сейчас некогда возиться с монстрами, так что я настроен сделать скидку. Но только на сегодняшний день.

Оценщик склонил голову набок, что-то прикидывая, потом принялся звонить в Селезнёво, с кем-то ругаться, с кем-то договариваться, и, наконец, вернулся к общению с клиентом.

— Хорошо. Мы забираем костяки. Здесь, судя по черепам, скелеты полутора десятка монстров. Это будет…

Он быстро прикинул в уме, назвал цифру.

— Делим пополам — за то, что закопаем останки, и прибавляем саму жабу. Выходит… неплохо выходит!

Сумма получилась действительно хорошей. Лишь немногим меньше того, что заплатили за волков.

Оценщик походил вокруг туши, подошел к егерю и осторожно так, вкрадчиво спросил:

— Иван Силантьевич, скажите, а не было ли у вашей жабы… икры?

— Не было, — сокрушенно покачал головой Терентьев. — Вернее, была, но сами понимаете: в разгар битвы зачастую не видишь, куда ступаешь. И она вся раздавилась. Хрясь — и в лепёшку.

И, словно бы между прочим, спросил:

— А кто у вас спрашивал об икре?

Оценщик тут же напустил на себя строгий вид:

— Мы не даем сведений о своих клиентах.

— Очень зря.

Иван доверительно положил оценщику на плечо тяжелую руку, отчего тот едва не присел.

— По крайней мере, в данном случае — точно зря. Из каждой такой икринки появится монстр. И тот, кто желает получить икру, на самом деле желает получить монстров. А для чего? Единственное желание тварей Аномалии — убивать. Ими невозможно управлять. Представьте, что в день ярмарки в центре селезнёвского рынка вдруг появится изменённый лось. Сколько будет жертв? И каждая из них повиснет на совести того, кто продал икринку. И это будет первое, чем поинтересуется Разбойный приказ. И не наш, не местный. На такое дело пришлют лучших дознавателей из столицы. И вы им непременно всё расскажете. Они умеют спрашивать.

Оценщик поёжился. Ему стало как-то не по себе.

— Но гораздо вернее кажется мне вариант, при котором покупатель такой ход событий заранее просчитал. Ему нужен не только монстр, но и сохранение инкогнито. Так что едва он получит в руки стазис-контейнер с зародышем твари, как холодно и без колебаний прикончит глупого продавца. И если вы вдруг найдёте случайно уцелевшую икринку, я рекомендую немедленно её уничтожить. А если и продавать, то исключительно князю. Хотя ему лучше сделать подарок. Он оценит.

Егерь сделал шаг назад, отпустив дрожащего мужичка.

— Ну что, начинайте, а мне пора.

Он повернулся к слуге:

— Некрас, проследи, чтобы всё было сделано как надо. Я сейчас в Селезнёво, а на обратном пути тебя с пасеки подхвачу.

Терентьев грустил.

Мотор урчал, колёса крутились, пикапчик исправно ехал в сторону Селезнёво, а Терентьева плотно ухватила за душу грусть-печаль. А ведь он уже почти поверил в то, что началась другая, светлая жизнь. Ну сами посудите: появился свой собственный лес, где он полноправный хозяин. Появились мало-мальские способности, о которых он пусть не мечтал, но задумывался. Вдобавок, омолодился на двадцать лет. Живи и радуйся!

Трудности казались преодолимыми. Хозяйство в упадке? Ерунда. Сила есть, руки прямые, голова на месте. Вот ещё девицу спас от зверя лютого. Теперь по законам жанра честным пирком да за свадебку. А дальше жить-поживать и добра наживать. Чем не сказка?

Ладно, от врагов худо-бедно отбился. От кого-то сам, от кого-то с помощью случайного союзника. Можно уже и отдохнуть, своё хозяйство восстанавливать, лес обойти, хотя бы половину. А тут, оказывается, такие дела творятся… Найти бы того умника, что решил в его лесу новую Аномалию сотворить. Да его голову ему же в дупу запихнуть. Надо же — такое придумать! Нет уж, лес должен быть лесом. Ухоженным, светлым, чтобы душу радовал, а не вынимал её, как Некрас выразился. Вот самая работа для егеря. Но что-то подсказывает, что тот нелюдь, что Аномалии плодит, не успокоится. Значит, придётся ещё и ещё с монстрами биться. А раз так, то к таким битвам готовиться. Броню готовить, оружие.

Иван съехал на обочину, пропуская отчаянно сигналящую легковушку, и попылил дальше. На чём он остановился? Ах, да! На оружии. Простая сталь не годится, он это нынче хорошо почувствовал. Заряжание болтов огнём идёт не быстро, да и сколько он сможет зарядить? На какое число хватит сил? Вряд ли на достаточно большое. Значит, нужно использовать все эти дорогущие металлы. Значит, нужен мастер, который на это способен.

Егерь ненадолго вернулся в реальность, объезжая особенно большую яму, и вновь погрузился в раздумья. Руки машинально крутили руль, переключали скорости, а мысли блуждали несколько в стороне. Нужен мастер. Такой, которому можно довериться. Который будет ковать орихалковые мечи, бирюзовые доспехи, арбалетные болты из неизвестного не то адонта, не то дентира, и при этом не станет воровать, не сдаст его бандитам, и будет прислушиваться к пожеланиям клиента. Мастеров, может, и много, но сейчас Иван знаком лишь с одним. Соответствует ли мастер Востряков требованиям?

Впереди потянулись дома, замаячила табличка: «Селезнёво». Иван съехал с дороги, потянулся мысленно к своему огоньку, посоветоваться. Советчик из него выходит хороший. Ни разу ещё не прокалывался.

Огонёк горел ровно и чисто, словно и не работал недавно на полную катушку. «Сдаст или не сдаст Востряков? Доверять ему или нет?»

Лепестки пламени покачивались, колебались, не давая чёткого ответа на вопрос. А Терентьев, признаться, на этот ответ очень рассчитывал. Выходило, что мастер может сделать так, а может — этак, в зависимости… от чего? Что Вострякова может убедить в необходимости сохранения тайны? Деньги? Вряд ли. Оружейник не бедствует, на тыщу не поведётся. Да и на десяток тыщ — вряд ли.

Вот сейчас огонёк согласно кивнул.

А если сто тыщ посулят? Миллион? Нет, не поведётся. Для таких денег нужно иметь очевидное применение. А если человек планирует доходы и расходы в пределах тыщи, то всё, что свыше этой суммы для него понятия одинаково абстрактные.

Иван задумался, вспоминая визит к Вострякову. Интересовался мастер особенными материалами. Прямо глаза горели, руки тянулись. Металлы типа бирюзовой стали мало того, что дороги, так ещё и малодоступны. Про орихалк и говорить нечего: его на граммы меряют, и эти граммы ещё пойди добудь. Взять зубильце, откромсать от ломика пару сантиметров солнечной стали, и показать мужику. На что он способен ради двухсот грамм орихалка?

Тут в голову закралась мысль: слуги приносят клятву подчинения. А существует ли клятва сохранения тайны? Если поманить орихалком, даст оружейник такую клятву?

Огонёк опять кивнул. Ну, значит, быть посему.

Решение было принято. Иван тронул грузовичок и поехал исполнять свой план.

Клерк «Волков-банка» при виде Терентьева в первую секунду выпучил глаза. Не часто бывает, чтобы простые помещики каждый день в банк нахаживали. А во вторую разулыбался — шире не бывает. А всё потому, что заметил в руке Ивана чек.

Сумма на чеке клерка несказанно воодушевила. Он в секунду оформил перевод средств и некоторые другие бумаги, запрошенные клиентом. И глядел ему вслед до тех пор, пока тот не вышел на улицу. А Терентьев, завершив дела финансовые, отправился в оружейную лавку к мастеру Вострякову.

Оружейник, казалось, как раз Ивана и ждал. Встретил со всем почтением, поклонился чуть ниже, чем положено кланяться простому помещику.

— Добро пожаловать, Иван Силантьевич. Рад видеть вас в своей лавке. Поведайте, хорошо ли сработали те болты, что я вчера вам изладил.