— Пойдемте, я покажу вам комнаты.

Они берут вещи, следуют за мной по лестнице.

Шаги гулко звучат по ступеням, и мне вдруг мерещится, что воздух слегка дрожит. Мимо скользит едва заметный отсвет — по стенам, по перилам, будто пробегает волна.

Тонкая, красноватая, живая.

Дом реагирует.

Он недоволен.

Я невольно задерживаю дыхание, сжимаю пальцы на поручне.

Пожалуйста, только не сейчас…

На третьем этаже все тихо. Я открываю двери двух соседних комнат.

— Вот здесь и здесь, — говорю ровно, хотя внутри все сжимается. — Если что-то нужно — скажите.

— Все прекрасно, миледи, — отвечает Арден. — У вас уютно.

Я киваю, стараюсь улыбнуться.

— Ужин будет через час.

— Прекрасно!

Я поворачиваюсь к лестнице и, уходя, чувствую, как по потолку снова пробегает красноватое мерцание. Лампы на стенах едва заметно мигают.

Дом напрягается все сильнее.

Я иду вниз, и с каждым шагом ощущаю — что-то не так.

Совсем не так.

Медея подает ужин к столу, и аромат тушеных овощей с травами на миг развеивает тревогу. Я стараюсь улыбнуться, но на сердце все равно неспокойно.

— Что-то вы бледная, леди Анара, — тихо говорит Медея, наклоняясь ко мне. — Вам нехорошо?

— Все в порядке, просто… волнуюсь. Первые клиенты все-таки.

Она кивает, не задавая больше вопросов, но ее взгляд остается настороженным.

Гости спускаются, и мы все вместе ужинаем при свете ламп и камина.

За окном темнеет, где-то вдали перекликаются ночные птицы.

Арден оживлен, шутит, благодарит за еду, нахваливает гостеприимство. Его брат, Герн, молчит почти все время, только иногда поднимает взгляд, и тогда мне хочется отвернуться.

У него холодные, проницательные глаза. Каждый раз, когда ловлю его внимание на себе, по коже пробегает дрожь.

— Дом у вас добротный, — говорит Арден, накалывая кусочек картофеля на вилку. — И место хорошее. Тихо. Удобно для путников.

— Спасибо, — киваю я. — Мы только недавно открыли здесь гостиницу.

— Это видно, — усмехается он. — Все новое, свежее… как будто вы только начали жить.

В его словах проскальзывает что-то двусмысленное, но я не сразу понимаю, случайная ли эта фраза, или с намеком.

Кай сидит рядом, молча ест, но я чувствую, что он настороже. Медея, наоборот, старается поддерживать разговор, чтобы сгладить напряжение.

Вдруг — треск.

Огонь в камине взмывает вверх, ярко вспыхивает белым пламенем, а потом резко гаснет, оставляя после себя шлейф дыма.

Воздух наполняется запахом гари и озона.

Я вздрагиваю, откладываю вилку. Медея испуганно вскрикивает.

— Что это было?..

— Сквозняк, — быстро говорю я, хотя сама не верю в это.

Кай поднимается, проверяет камин, но там все в порядке. А я в этот момент ощущаю знакомое покалывание — легкое, но настойчивое.

Магия дома.

Она будто говорит со мной. Шепчет. Предупреждает.

Я не различаю слов, но чувствую, что это не просто недовольство чужаками. Это тревога.

Что-то не так.

Заставляю себя отогнать эти мысли. Устала, перенервничала, вот и все.

После ужина мужчины благодарят за еду и уходят к себе. Кай запирает двери, тушит свет, и дом погружается в мягкую полутьму.

Я поднимаюсь в спальню, но засыпаю далеко не сразу. Беспокойство, словно черная кошка, ходит по кругу внутри меня. И когда сон все же одолевает, я тут же вздрагиваю и открываю глаза.

В окно светит луна, и не ясно, сколько прошло времени: всего минута или несколько часов.

Встаю, подхожу к окну. Ночь тихая, только ветер шелестит в кронах.

И вдруг — движение. Мелькнула тень у сарая.

Я прижимаюсь к стеклу, пытаясь разглядеть. Но тут с первого этажа доносится еле слышный стук.

Замираю. Внутри все холодеет.

Накидываю халат поверх ночной сорочки, бесшумно подхожу к входной двери и прикладываю к ней ухо.

Снизу слышны глухие шаги.

Потом короткий шорох, как будто кто-то что-то уронил, и тихое, сдавленное «ух!» — звук удара.

Мурашки пробегают по коже. Не зря дом тревожился… Не зря гас свет и дрожали стены.

Я медленно, стараясь не издать ни звука, приоткрываю дверь.

На лестнице мелькает тень — высокая, мужская, скользит по стене, поднимается все выше.

Снизу все еще приглушенные голоса и глухой шум, будто кто-то борется.

Паника накрывает. Я захлопываю дверь и дрожащими руками накидываю крючок. Пячусь, чувствуя, как по спине течет пот.

— Нет, нет, нет… — шепчу я, едва дыша. — Что же делать…

Ручка дергается. Медленно, потом сильнее. Кто-то снаружи пытается открыть замок.

Меня будто ледяной водой окатывает. Я бросаюсь в ванную, захлопываю дверь и задвигаю засов.

В груди гулко стучит сердце.

Хватаю первое, что попадается под руку — металлический ковш. Сжимаю его так крепко, что белеют костяшки пальцев.

Снаружи — удар. Потом еще один, сильнее. И я слышу, как дверь спальни с треском вылетает из петель.

— Эй, леди! — раздается веселый голос бородача. — Где вы прячетесь? Не усложняйте нам жизнь.

Я прижимаюсь к стене, дышу часто, как загнанное животное.

Шаги.

Грохот.

И дверь ванной тоже трещит.

— Пожалуйста… — шепчу я. — Просто уйдите…

Последний удар — дерево ломается, и на пороге появляется мужчина.

Тот, второй. Молчаливый.

Фигура заслоняет весь проем.

В руке кинжал, на лице холодное, бесстрастное выражение.

— Не дергайся, леди, — произносит он глухо. — Нам просто нужно закончить начатое.

— Вы… не торговцы, да? Кто же вы на самом деле? Кто вас послал?!

— Неважно, — он делает шаг вперед. — Ты должна была умереть.

Мир в одно мгновение сужается до звука его шагов.

Я размахиваюсь и со всей силы бью бандита ковшом по голове. Раздается глухой удар, и его отбрасывает в сторону.

Пользуясь моментом, я выбегаю из ванной и бросаюсь к выходу.

Не успеваю.

Бородач, перехватывает за локоть и рывком прижимает спиной к себе. Меня окатывает запахом пота и табака. К горлу подкатывает тошнота.

— А она, смотри-ка, кусается, — усмехается он мне в макушку.

Я дергаюсь, но бесполезно, хватка у мужика как у бульдога.

И второй уже направляется в нашу сторону, потирая висок и яростно сверкая глазами.

— Тише, — шипит убийца мне на ухо. — Не дергайся, и все закончится быстро.

Я продолжаю попытки вырваться, и тут меня настигает второй бандит. Его кулак с размаха врезается в мои ребра. Из груди вырывается стон боли, воздух моментально исчезает из легких. Мир сужается до стука собственного сердца.

И вдруг — щелчок!

Как будто внутри лопнула струна.

Воздух мгновенно густеет, и тянет холодом.

Откуда-то из глубины — волна. Сильная, живая.

Пол под ногами покрывается инеем, лампы вспыхивают, меняя теплое желтое освещение на голубое.

Магия вырывается наружу, подобно дыханию зимы.

Того, кто держит меня, отбрасывает назад. Он ударяется о стену и с глухим стоном падает на пол.

Второй рычит, хватает меня за волосы, резко дергает вниз.

Боль режет затылок, я падаю на колени, сжимаю руки в кулаки.

— Драконья подстилка, — шипит он. — Значит, слухи правдивы. Ты и вправду не человек.

— Отпусти… — сиплю я, с трудом поднимая голову.

— Теперь уже поздно, — он ухмыляется. — Раз уж легко умереть не желаешь, развлечешь нас напоследок. Я весь вечер слюни на твою смазливую мордашку роняю.

Он хватает меня за плечи и поваливает на спину, прижимает к полу.

От него несет железом и потом. Я задыхаюсь, сил едва хватает шевельнуться.

Слезы жгут глаза, а внутри растет только страх.

Я чувствую холод — свой, не его. Он копится, ищет выход, но я не знаю, как управлять этой силой. Потому что она не моя, а ребенка, что растет внутри меня.

— Пожалуйста… Не надо!

Он усмехается, наваливается на меня всем весом, лапает мои бока и елозит мерзким влажным ртом по шее. Меня тошнит, голова кружится.