Я почти успокоилась, но этот пленник одним своим существованием напоминал об опасности. Ведь враг все еще был где-то там, за пределами моего нового дома.

А еще был Дейран, который не прекращал поиски.

Я все гадала: почему же он до сих пор не вышел на мой след? Ведь с его связями и возможностями, с его магией, бывший муж мог буквально из-под земли меня достать.

А потом произошло то, что все объяснило.

Вчера вечером у ворот остановилась повозка.

Я сразу насторожилась — ведь дорогу сюда найти не так просто. Подошла к окну и увидела, как Кай идет через двор к неожиданным гостям.

Повозка у них была небольшая, обыкновенная, с дорожной пылью на колесах и трещинами в деревянных боках. Лошади фыркали, пар клубился из ноздрей.

На козлах сидел мужчина лет сорока. Вид у него был усталый, будто в пути он был уже не первый день.

Рядом с ним — женщина в сером плаще, голова укрыта платком. Рядом с ней на сиденье кудрявая девочка с пухлыми щечками.

Я не слышала, о чем они говорили, но видела, как Кай слушает, потом кивает. И, к моему изумлению, открывает ворота.

Сердце у меня тогда в миг ушло в пятки.

Я даже не успела подумать, а уже бежала наверх, чтобы не попасться чужакам на глаза.

Выждала, запершись в своей спальне до тех пор, пока с третьего этажа не донесся гул голосов. Медея помогала заселить гостей — слышался ее легкий, певучий голос.

Дом молчал. Никаких признаков недовольства: ни дрожи воздуха, ни тусклого света, ни пугающего скрипа в стенах.

Когда все стихло, я спустилась на первый этаж.

Кай стоял у очага, поправлял дрова.

— Кто они? — спросила я, и голос прозвучал чуть резче, чем хотелось бы. —Почему ты их впустил? Как они вообще нашли дорогу?

Он поднял на меня глаза и чуть нахмурился.

— Они сказали, что увидели указатель. На дороге.

Я замерла.

— Но… ты же его снял.

— Снял, — подтвердил Кай. — Указатель стоял под навесом. Я сам приносил его.

Он сделал паузу, потом продолжил:

— Я поговорил с отцом семейства. Не думаю, что они лгут. Простые люди. Возвращались из соседнего города, устали и решили переночевать. Уедут утром.

Я медленно перевела взгляд на окно — за стеклом уже было темно, луна пробивалась сквозь ветви яблонь.

Дом по-прежнему был тих. Даже лампы не мигали.

Значит, он не возражал против этих людей.

А если так, значит, им можно было доверять.

— Проверю, — сказал Кай, взял плащ и ушел.

Через некоторое время я услышала тяжелый глухой стук. Выглянула в окно и увидела, как он возвращается, волоча за собой бревно с табличкой.

Той самой.

С выжженной надписью: Гостиница «Дом у озера».

Я поторопилась выйти на крыльцо. Кай опустил бревно на землю, вытер ладонью лоб.

— Был там. На том же месте, где я его ставил в первый раз, — произнес хмуро. — Даже следов перетаскивания нет. Как будто он и не исчезал.

— Как это возможно? — прошептала я. — Я же видела, как ты его убирал…

Ответить он не успел.

Над дверью тихо звякнули колокольчики, привлекая наше внимание. Они покачивались, словно от легкого ветра, но в воздухе не было ни малейшего движения.

Мы с Каем переглянулись. Мне вдруг стало холодно.

— Это… дом, — выдохнула я. — Но как? Разве его магия может действовать за пределами территории?

Кай нахмурился, напряженно глядя на колокольчики.

— Это может принести проблемы...

Тут в дверях появилась Медея с кружкой дымящегося чая в руках.

— Я слышала вас, — сказала она спокойно. — Похоже, особняк умеет двигать предметы… Но разве это плохо? Дом нас защищает, а теперь, выходит, и решает проблему с гостиницей. Он сам выбирает, кого впустить, кому показать эту табличку.

Ее простая уверенность обезоружила. Я невольно улыбнулась.

— Может, ты и права…

Колокольчики снова звякнули, будто подтверждая ее слова.

И в тот миг я поняла, почему никто не нашел дорогу сюда за все эти месяцы.

Дом не просто нас укрывает, он прячет нас от мира.

От всех, кто ищет меня и может причинить зло.

На утро семья, ночевавшая у нас, действительно засобиралась в путь. Я все же не стала рисковать и не показалась им на глаза.

Теперь, когда они вышли во двор, я стою у окна своей спальни и наблюдаю, как отец семейства укладывает вещи в повозку. Утро тихое, слегка морозное, дыхание клубится паром. Солнце едва поднимается над лесом, разливая золото на верхушки елей.

Муж помогает жене забраться на козлы, девочка в красной шали машет рукой — не нам, а Рыцарю, который чинно сидит на ступеньке крыльца. Он выглядит так серьезно, будто действительно назначен провожатым гостей.

Я улыбаюсь… но почему-то на душе становится грустно.

— Доброй дороги! — звучит голос Медеи у ворот.

Кай угрюмо стоит рядом, будто ее личная охрана.

Повозка трогается. Скрип колес растворяется среди тумана, и вскоре все вокруг снова замирает — только редкие птицы перекликаются над озером.

Я стою у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. Вижу, как Медея идет к левой створке ворот, а Кай — к правой, чтобы закрыть их.

А потом…

Что-то меняется.

Я моргаю, думая, что мне просто мерещится, но нет — по дороге между соснами, где только исчезла повозка, медленно появляется другая.

Черные колеса катятся по инею, лошади дышат паром. На боку богатой кареты мерцает серебром знакомый до боли герб.

Я почти не дышу.

Лошади останавливаются у ворот, которые Кай с Медеей еще не успели закрыть после отъезда гостей.

Дверца кареты распахивается.

На ступеньку опускается изящная ножка в светлой туфле, и сразу же — край пышной юбки, расшитой золотом.

А потом я вижу ее.

Девушку.

Золотистые волосы легкими волнами на плечах, светлая кожа, большие ясные глаза и выражение мечтательности на лице.

Конечно же я сразу узнаю ее.

Это Лайла, моя старшая дочь.

Стоит у ворот и смотрит на особняк.

А кажется, что прямо на меня.

Мне кажется, что мир вокруг сужается до одной точки — до силуэта девушки у ворот.

Лайла.

Как она нашла это место?

Почему дом позволил увидеть дорогу, если нам с дочерью нельзя видеться? Это вопрос безопасности! Стоит хоть кому-нибудь узнать, где я нахожусь, случится очередное покушение.

И не уверена, что мне снова удастся избежать смерти.

Я стою, держась за подоконник, и чувствую, как немеют ноги. Появление Лайлы стало ударом, я совершенно не ожидала ее тут увидеть.

Мне хочется выбежать к ней, рассмотреть поближе, обнять, прижать к груди… и одновременно с этим — спрятаться, запереться в своих покоях и не показываться никому на глаза.

Внутри меня бушует столько эмоций! И вдруг… отзывается магия.

Она дрожит — не угрожающе, а как будто узнает что-то родное, близкое.

Так откликается кровь. Родство.

И это пугает даже сильнее, чем появление Лайлы.

Во мне сопротивляются две силы.

Одна — та, что принадлежит настоящей Анаре, тянет меня к дочери. Больно, остро, почти невыносимо.

Другая — та, что я — попавшая в чужое тело душа — шепчет: «Спрячься. Не смей выходить. Это будет стоить тебе и ребенку жизни.»

И вроде бы я должна побеждать в этом противостоянии, но… Это непросто. Сейчас я как никогда чувствую себя самозванкой.

В этом мире. В этом теле.

В этой семье.

Одна надежда на то, что мне не придется решать: выходить к Лайле или нет. Сейчас она повернется и поедет прочь.

Я стою у окна и смотрю, как Кай медленно идет к остановившейся карете.

Как из нее выходит мужчина. Высокий, широкоплечий дракон с длинными белыми волосами, собранными в низкий хвост. Это лорд Кириан, супруг моей дочери.

Стоит ему увидеть меня, и уже через несколько часов здесь будет Дейран. Даже если я договорюсь с Лайлой, и она согласится ничего не говорить отцу, ее хладнокровный муж не станет играть в эти игры.