Там обида и ощущение, что я стала ненужной.

Ему.

Миру.

Сама себе.

Я провожу пальцами по уголкам глаз — тонкие морщинки. Да, я уже не юная. Мне сорок два. Но разве это старость? Разве это много?

«Ты уже стара».

Он сказал это.

Мой Дейран, который всегда оберегал меня от боли, от жестоких слов.

Он, что всегда смотрел на меня как на сокровище, как на истинную пару.

А теперь — вот так.

Одно слово, и сердце колет болью, будто в него вонзили кинжал.

Я смотрю на свое отражение и впервые не узнаю себя. Словно в один вечер все, что я знала, все, во что верила, рухнуло.

Я глубоко вздыхаю, но воздуха не хватает. Мысли одна за другой колючими иголками пронзают сердце.

Да, он прав.

Драконы всегда ставили наследников-мальчиков превыше всего. Магию рода может унаследовать только сын. Это закон крови, древний, как сами драконы. И Дейран — военачальник, правая рука императора, его долг — продолжить род сильнейших, привести в этот мир еще одного ледяного дракона, которых практически не осталось в империи.

Но ранее его действительно не волновал этот вопрос.

И разве это облегчает боль?

Я родила ему двух дочерей. Две прекрасные девочки — мои крылья, моя гордость.

Лайла — умница, красавица, уже месяц как замужняя женщина, ее глаза сияют счастьем, и я радуюсь вместе с ней.

Делия — упрямая, живая, учится в академии, мечтает о подвигах и дерзко спорит с отцом.

Разве этого мало?

Разве они — не доказательство моей любви, моего предназначения, как истинной пары?

Я закрываю глаза.

Перед внутренним взором снова — тот день, который я старалась не вспоминать.

Семь лет назад. Долгожданная третья беременность.

Сколько надежд, сколько молитв…

А потом — тьма.

Крик, боль, кровь.

Холодная пустота внутри и тишина, такая громкая, что я хотела сойти с ума.

То было самое страшное испытание в моей жизни. Я думала, что больше не встану.

Но я встала. Ради дочерей. Ради него.

И больше… не получилось. Ни разу. Будто тело предало меня, лишив самого ценного.

Именно тогда Дейран сказал, что ему не важно, будет ли у нас мальчик.

Сказал, что он уже дважды отец — и это для него счастье.

Что магию рода уже передал его старший брат — у того есть взрослый сын, этого для долга перед драконьими богами достаточно.

А теперь он — мой муж, моя опора — самыми холодными словами припомнил мне мою боль. Напомнил то, что я всеми силами старалась забыть.

Я сжимаю руки на коленях так сильно, что ногти впиваются в кожу. Боль телесная хоть немного оттесняет душевную. Но в груди все равно пустота — подобна зияющей ране.

Дверь распахивается так резко, что я едва не смахиваю шкатулку со стола.

Вскакиваю на ноги, сердце болезненно екает.

В проеме — он.

Дейран.

Высокий, широкие плечи практически заполняют дверной проем. От его присутствия воздух становится плотнее, тяжелее.

Шаги уверенные, гулкие — словно удары.

И этот взгляд… напряженный, цепкий. В глубине карих глаз проскальзывает ледяная вспышка, дракон внутри рвется наружу.

Я вздрагиваю: совсем недавно он повышал на меня голос. Никогда прежде такого не было.

Больно смотреть на него. Слишком больно.

Но голос его сейчас звучит иначе — мягче, глубже. В нем нет того гнева, что прожег меня за ужином.

— Настоящего развода я тебе не дам, — говорит он низко, — Ты моя жена. Я люблю тебя, Анара. Но долг перед родом… он выше. Ледяных драконов осталось слишком мало. Наша магия уникальна, ее не повторить. Император ждет от нас наследника. Сына.

Император.

Вот оно.

Правитель в очередной раз вмешивается в судьбы своих подчиненных.

Каждое слово Дейрана вымерено, выточено. Он словно убеждает не только меня, но и самого себя.

— Я не разлюбил тебя, — добавляет он, делая шаг ближе. — Ты все еще моя истинная пара.

Я замираю, сжимаю пальцы в кулаки. Слова ласкают слух, но внутри лишь горечь. Я слышу признание, но оно разбивается на мелкие осколки.

— Тогда зачем нужна другая? — резко бросаю я, даже не узнавая собственного голоса.

В нем злость, боль и отчаянное желание вернуть прежнего мужа, который смотрел только на меня.

И тут же понимаю — прозвучало это жалко.

Эгоистично.

Я закрыла глаза на его долг, на судьбу рода, и требую лишь одного: быть у него единственной.

Но я ничего не могу поделать. Я глуха к его оправданиям.

Боль сильнее разума.

— Ради сына, — отвечает он, и в этих трех словах звучит ледяная решимость.

Я будто спотыкаюсь об эту фразу.

Ради сына. Ради наследника.

А я тогда ради чего?

Ради кого я жила двадцать два года, ради чего рвала душу, рожала, теряла, снова вставала на ноги?

— Ты не понимаешь! — мой голос срывается. — Это не долг, это предательство! Ты разрушаешь нас, нашу семью!

— Я пытаюсь ее сохранить, — парирует он жестко, и шаг за шагом сокращает расстояние.

— Сохранить? — я отступаю, пока не чувствую спиной холодную стену. — Каким образом? Приведя в наш дом другую женщину? Думаешь, я смогу это вынести?

Ледяные искры в его глазах вспыхивают все ярче. Лорд-дракон, командир, привыкший ломать сопротивление, стоит передо мной — и давит одной своей решимостью.

— Ты слишком много видишь в этом личного, — бросает он.

— Личного? Это моя жизнь, мой брак, мои кости и кровь! — я уже почти кричу, голос дрожит, но я не отступаю.

Он нависает надо мной, дыхание обжигает.

— Дейран… — выдыхаю я, срываясь. — Если пойдешь на то, что запланировал, я не останусь.

И в этот миг его терпение лопается.

Он словно зверь, сорвавшийся с цепи, резко наклоняется, с силой сгребает меня в охапку и прижимает к себе.

Губы накрывают мои — грубо, жадно, властно.

Я сдавленно мычу, протестуя, упираюсь в его грудь ладонями, но он лишь сильнее вжимает мое тело в свое.

Этот поцелуй — не просьба, не ласка. Это утверждение его власти надо мной.

Это ярость и отчаяние, стиснутые в одно порывистое движение.

Сначала я бьюсь в его объятиях, будто пойманная птица. Сердце колотится так, что я слышу стук в висках. Кулаки слабо ударяют в его грудь — там, где каменная броня мышц и упрямства.

Он не отступает.

Его губы жгут мои — дыхание горячее, требовательное.

На секунду короткий полу вдох свободы, и я хватаюсь за него, как за соломинку.

— Отпусти… — вырывается у меня приглушенно.

Тело напряжено, злость кипит в венах, но вместе с ней поднимается и то, что я пытаюсь задавить, затолкать подальше.

Любовь.

Такая безмерная, что от нее дыхание перехватывает.

За годы брака она не раз помогала мне оправиться от жестоких ударов судьбы, пережить самые страшные дни. Любовь согревала изнутри, уверяла, что я не одна, что нужна, любима, незаменима.

Что с этим мужчиной я в горе и радости, в богатстве и бедности.

Что рядом с ним мне ничего не страшно.

Но именно любовь в этот раз беспощадно жалит мое сердце. Потому что больнее всего ранят именно любимые.

Ведь кому, как не им знать, куда бить.

Дейран отпускает мои пылающие губы и опускается жадными поцелуями по шее.

И я вдруг понимаю: это — последняя ночь.

Он не отступит от своей затеи, он приведет в дом другую. И тогда все рухнет окончательно. Потому что я не вынесу этого, не смирюсь.

Но… это завтра.

А сегодня… сегодня он все еще только мой.

Что-то ломается внутри, и я перестаю сопротивляться. Слезы — горячие, соленые — стекают по щекам.

Дейран возвращается к моим губам, и я отвечаю на его поцелуй.

Я сама впиваюсь в него, будто в живительный источник.

Он мое спасение и гибель одновременно.

Муж рычит низко, глухо, словно зверь, теряющий остатки контроля. Толкает меня к кровати, и я падаю на мягкий матрас, распахнув руки, как перед падением в бездну.

Подол юбки задирается, холодный воздух касается кожи — и тут же сменяется жаром мужских ладоней.