Воины пустошей пытались поджечь здание, швыряя факелы и горшки с горючей смесью. Но камень и железо горели плохо, а защитники быстро тушили возгорания.

— У них новая тактика, — продолжил Луций, указывая в окно. — Не лезут в лобовую. Пытаются прорыть подкоп под фундамент.

Я выглянул наружу и увидел группу воинов с кирками и лопатами, которые рыли яму у стены дома. Умная тактика — подрыв основания здания был гораздо эффективнее лобового штурма.

— Время уходить, — сказал я. — Через подземный ход. Этот участок удержать уже нельзя.

Эвакуация семнадцати защитников заняла двадцать минут. Когда последний легионер исчез в подземном туннеле, я активировал оставленные заряды алхимического пороха. Взрыв разрушил не только лавку, но и три соседних дома, погребя под обломками несколько десятков нападавших.

Подобные сцены разворачивались по всей захваченной части цитадели. Каждый квартал приходилось завоёвывать заново, каждый дом штурмовать отдельно. Противник нёс тяжёлые потери, но неумолимо сжимал кольцо вокруг центральной площади.

К полудню у моих защитников оставалось всего четыре укреплённых дома вокруг площади. Остальная часть цитадели была захвачена или разрушена. Число боеспособных защитников сократилось до шестисот человек, включая раненых, которые продолжали сражаться.

— Следующий удар будет по площади, — сказал я центурионам на экстренном совещании в подвале главного дома. — Все кварталы вокруг взяты. Нам остаётся только последний рубеж.

— Сколько у них? — спросил капитан стражи Октавий.

— Тысяч пять. Может, больше, — ответил я честно. — Потери у них тяжёлые, но числа всё ещё не на нашей стороне.

Воцарилось мрачное молчание. Все понимали — математика войны неумолима. Пятьсот против пяти тысяч на открытой площади означала конец в течение часа.

— Есть план? — спросил центурион Марк.

Я кивнул. — Отступаем к центральной башне. Она самая укреплённая, узкие проходы не дадут противнику использовать численное преимущество. Будем держаться этаж за этажом.

— А площадь? — спросил Октавий.

— Минируем, — коротко ответил я. — Когда они соберутся здесь для финального штурма, взорвём к чертям собачьим вместе с собой.

План был отчаянным, но альтернативы не существовало. Центральная башня цитадели была самой мощной частью всего комплекса — толстые каменные стены, узкие винтовые лестницы, множество уровней для обороны. Если где-то и можно было продержаться против превосходящих сил, то только там.

Подготовка к отступлению заняла час. Все ценное оборудование, запасы оружия и продовольствия были перенесены в башню. Площадь я заминировал всеми оставшимися взрывчатыми веществами — когда враги соберутся здесь для празднования победы, сюрприз будет незабываемым.

Штурм центральной площади начался на закате. «Серый Командир» бросил в атаку основные силы — более трёх тысяч воинов одновременно с четырёх направлений. Я занял позицию у входа в центральную башню, держа в руке меч и готовый к последней схватке.

Первые волны противника достигли площади через десять минут после начала атаки. Воины пустошей бежали с дикими криками, размахивая оружием и не подозревая о минах под ногами. Я подождал, пока площадь заполнится максимально плотно, а затем дал сигнал.

Взрыв был чудовищным. Земля взлетела фонтаном камней, земли и человеческих тел. Ударная волна выбила окна в окружающих домах и сбила с ног даже нас в башне. Когда дым рассеялся, на месте площади зияла огромная воронка, а вокруг неё лежали сотни разорванных тел.

— Вот это сюрприз! — выкрикнул кто-то из легионеров.

Но радость была недолгой. Противник понёс тяжёлые потери, но у него всё ещё оставались тысячи воинов. А главное — теперь они знали о минах и действовали осторожнее.

Следующая атака началась через час. Враги шли медленно, проверяя каждый метр земли и обходя подозрительные места. Они достигли башни с минимальными потерями и начали штурм единственного входа.

Именно тогда я впервые за всю осаду оказался в центре рукопашной схватки. До этого я руководил боем с командных позиций, используя магию для поддержки подчинённых. Но сейчас резервов не было — каждый меч на счету.

Узкий проход в башню превратился в мясорубку. Противник мог атаковать только по двое-трое одновременно, что давало нам огромное преимущество. Я стоял в первом ряду, рубясь мечом против воинов, которых видел только в подзорную трубу.

Первый противник был молодым парнем лет двадцати с топором в руке и решимостью в глазах. Я парировал удар, провёл подсечку и добил противника ударом в горло. Спецназовские навыки прошлой жизни сработали автоматически — быстро, жёстко, эффективно.

Второй враг оказался опытнее. Пожилой воин со шрамами на лице и мечом в руке двигался осторожно, изучая противника. Мы обменялись несколькими ударами, прежде чем я нашёл брешь в защите и пробил сердце одним точным выпадом.

— Командир, справа! — крикнул центурион Марк.

Я повернулся и увидел воина с копьём, который целился мне в спину. Заклинание телекинеза отклонило удар, а ответный магический разряд превратил нападавшего в дымящийся труп.

Комбинация меча и магии оказалась смертоносной. Противники не знали, чего ожидать — обычного удара стали или сверхъестественной атаки. Я использовал это замешательство, постоянно меняя тактику. То рубил мечом как обычный воин, то швырял ледяные копья, то усиливал удары телекинезом.

— Он колдун! — кричали враги. — Колдун проклятый!

Но страх только подстегнул их ярость. Воины пустошей шли на смерть с удвоенной решимостью, пытаясь прорвать оборону любой ценой. Тела складывались штабелями в узком проходе, но новые и новые волны атакующих карабкались по трупам товарищей.

Я сражался три часа подряд без перерыва. Мой доспех был изрешёчен ударами мечей и копий, кровь текла из дюжины мелких ран, а магические силы истощались с каждым заклинанием. Но я держался, вдохновляя подчинённых собственным примером.

— За мной, псы войны! — кричал я, отбрасывая очередного нападавшего. — Покажем им, что такое имперская сталь!

К полуночи атаки противника стали ослабевать. Потери были чудовищными — вход в башню перегородили горы трупов, а воины пустошей больше не рвались в лобовую атаку с прежним энтузиазмом.

Я воспользовался передышкой, чтобы оценить ситуацию. Из шестисот защитников, отступивших в башню, осталось боеспособными менее четырёхсот. Но и противник понёс тяжелейшие потери — судя по числу тел, убитых было несколько тысяч.

— Сколько у них ещё? — спросил я центуриона Марка.

— Две тысячи, максимум, — ответил тот, перевязывая рану на руке. — Но этого более чем достаточно.

Я кивнул. Математика всё ещё была против нас, но соотношение сил стало значительно лучше. А главное — противник больше не мог полагаться на численное превосходство в узких коридорах башни.

— Отступаем на второй этаж, — приказал я. — И готовим сюрприз для следующей атаки.

Рассвет принёс с собой не облегчение, а понимание масштабов катастрофы. Я поднялся на верхний этаж центральной башни и осмотрел то, что осталось от крепости Железных Ворот. Картина была душераздирающей.

Половина цитадели лежала в руинах. Дома, где ещё вчера жили люди, превратились в дымящиеся развалины. Стены, которые мои защитники удерживали месяцами, теперь контролировались врагом. Склады продовольствия, арсеналы, мастерские — всё досталось противнику.

Но самое страшное — это были потери среди людей. Из четырёх с половиной тысяч защитников, начинавших осаду, осталось менее тысячи пятисот. И большинство из них находились в плачевном состоянии — раненые, больные, истощённые от голода и постоянного стресса.

— Доклад о ситуации, — сказал я центуриону Марку.

— Боеспособных — четыреста двадцать легионеров и сто восемьдесят ополченцев, — ответил тот, читая с восковой таблички. — Раненых, способных держать оружие — триста пятьдесят. Тяжелораненых и больных — пятьсот сорок.

— Запасы?