Поскольку Шварц не привел никаких доказательств второго обвинения, я ограничил свое исследования первым. Вот как Шварц суммирует то, что он прочел в Chekisty: «Мистер Дзяк сообщает, что членом группы ключевых агентов, участвовавших в похищении генерала Миллера, был близкий друг Зигмунда Фрейда и столп психоаналитического движения, доктор Макс Эйтингон… брат Леонида Эйтингона». Следует отметить, что Леонид был загадочной фигурой, и как минимум один источник называет его Наумом Эйтингоном; похоже, он занимал высокий пост в НКВД и в 1940 году руководил убийством Троцкого. «В своей книге, – пишет Шварц, – мистер Дзяк делает вывод, что именно доктор Макс Эйтингон завербовал Скоблина и Плевицкую в специальное подразделение [сталинских убийц]». В конце статьи Шварц уже не столь категоричен: «Можно возразить, что его [Макса Эйтингона] личное участие, в конце концов, было незначительным…» Однако это частичное оправдание не может компенсировать ущерб, нанесенный предыдущими обвинениями. На самом деле Дзяк гораздо более осторожен в своих выводах, чем представляет его Шварц. Дзяк в своей книге упоминает Макса Эйтингона всего три раза, причем вскользь, и отмечает, что «Маркс [sic!], вероятно, был связан с генералом Скоблиным и его женой Плевицкой» (с. 100, курсив мой). Однако в «финансовой связи» Плевицкой с Максом Эйтингоном, который «якобы оказывал ей существенную финансовую поддержку», автор не уверен, поскольку неизвестно, «откуда поступали деньги, от Эйтингона или из советских источников» (с. 101, курсив мой). Действительно, «на суде [над Плевицкой] всплыло имя Макса Эйтингона, а не Наума. Но советский источник из диссидентов утверждает, что именно Наум организовал и осуществил похищение Миллера» (с. 102, курсив мой). В примечании Дзяк, проявляя явную сдержанность перед лицом недостатка надежного материала, вынужден признать, что «существует значительная путаница по поводу деятельности двух братьев Эйтингон» (с. 199). Это не обеляет имя Макса Эйтингона, но вызывает серьезные сомнения в его участии.

Второй из своих главных источников информации Шварц использует с такой же небрежностью. Вот как он пересказывает выводы Рапопорта и Алексеева: они «прямо заявляют… что доктор Эйтингон был руководителем Скоблина и Плевицкой». На самом деле они этого не утверждали. «Руководителем Плевицкой по линии НКВД был легендарный Наум Эйтингон; связным и казначеем, – пишут они, – служил его брат Марк [sic]». Далее авторы отмечают: «В течение многих лет он был щедрым покровителем Надежды Плевицкой. Она даже проговорилась на суде, что он «одевал ее с головы до ног». Он же финансировал издание двух ее автобиографических книг». На основе этих скудных фактов они делают следующее предположение: «Только он вряд ли делал это из одной любви к русскому вокалу. Более вероятно, что он выступал как связной и финансовый агент своего брата Наума». Как бы ни относиться к этим предположениям, звучат они гораздо менее уверенно, чем решительные обвинения Шварца.

В конечном счете практически все обвинения против Макса Эйтингона ведут к книге B. Prianishnikov, Nezrimiaia pautina (The Invisible Web), опубликованной в Соединенных Штатах в 1979 году. Прянишников приводит важные отрывки из свидетельских показаний защиты во время судебного процесса над Плевицкой в Париже после похищения генерала Миллера. По очевидным причинам это в высшей степени сомнительный источник: очень трудно определить, какие именно показания сторона процесса посчитает выгодными для себя. С учетом этого прозвучавшие на суде свидетельства выглядят набором невинных утверждений: Плевицкая была хорошо знакома с Максом Эйтингоном; он часто делал ей подарки; он был очень щедр (что могут подтвердить читатели этой книги); она никогда не «продавала» себя за деньги или подарки (и точно не Максу Эйтингону); он был чистым, достойным человеком, не интересующимся любовными приключениями. Его репутация была настолько безупречна, что, когда французский следователь упомянул о Максе Эйтингоне, русский свидетель поправил его, сказав, что речь идет о брате Макса.

Все это, разумеется, не гарантирует невиновности Макса Эйтингона. Тот факт, что у него был брат, который, как подтверждают более достоверные данные, являлся одним из руководителей советской секретной службы, ничего или почти ничего не говорит о его возможной роли в этих подлых делах. Из переписки Фрейда с Эйтингоном и Арнольдом Цвейгом, который очень сблизился с Эйтингонами после эмиграции в Палестину, нам известно, что Эйтингон бóльшую часть времени проводил в Иерусалиме, занимаясь аналитической практикой и организацией там психоаналитических институтов. Мы также знаем, из личного дневника Фрейда, что Эйтингон приезжал в Европу летом 1937 года. Конечно, раскрытие деятельности тайного агента – это по определению нелегкая задача. Однако не следует сбрасывать со счетов почти полное отсутствие сведений о Максе Эйтингоне в литературе по этому вопросу. Иногда, если собака не лает ночью, это означает, что она просто мирно спит. Возможно также, что Шварц в своей будущей книге или другие исследователи, на которых он ссылается, опубликуют имеющиеся у них новые материалы, которые указывают на вину Эйтингона. Но пока эти свидетельства не опубликованы, я делаю вывод, что выводы Шварца необоснованны.

К сожалению, у нас нет биографии Юнга, сравнимой с жизнеописанием Фрейда, автором которого был Джонс. Существует оригинальная, в высшей степени интроспективная автобиография Юнга, Memories, Dreams, Reflections (1962; tr. Richard and Clara Winston, 1962), с удачными заголовками и с акцентом на снах. Подобно многим автобиографиям, она более откровенна, чем того хочет автор. Не менее ценной является и обширное собрание высказываний Юнга, C. G Jung Speaking: Interviews and Encounters, ed. William McGuire and R. F. C. Hull (1977), которое дополняет и подправляет его автобиографию, а иногда и противоречит ей. Кроме того, имеются несколько довольно информативных жизнеописаний, по большей части тех, кто знал его и восхищался им. Примером такой литературы может служить Liliane Frey-Rohn, From Freud to Jung: A Comparative Study of the Psychology of the Unconscious (1969; tr. Fred E. and Evelyn K. Engreen, 1974). Среди других жизнеописаний следует отметить работу E. A. Bennet, C. G Jung (1961), несмотря на ее краткость, а также Barbara Hannah, Jung: His Life and Work, A Biographical Memoir (1976), в которой автор подчеркивает – и разделяет – мистицизм Юнга. Стоит также прочесть очень подробную гл. 9 в Ellenberger, Discovery of the Unconscious. Robert S. Steele, Freud and Jung: Conflicts of Interpretation (1982). Книга Aldo Carotenuto, A Secret Symmetry: Sabina Spielrein between Jung and Freud (1980; tr. Arno Pomerans, John Shepley, and Krishna Winston, 1982; 2d ed. with additional material, 1984) использует много документального материала и выставляет Юнга в не очень выгодном свете, рассказывая историю блистательной пациентки (и любовницы) Юнга – историю, из которой сам Юнг с трудом выпутался. Работы Юнга доступны в многочисленных изданиях как на немецком, так и на английском. О годах сотрудничества с Фрейдом см. статьи в сборнике Jung, Freud and Psychoanalysis (1961, corr. ed., 1970), vol. IV of the Collected Works, а также в Jung, The Psychoanalytic Years, ed. William McGuire (1974), из томов II, IV и XVII. Я уже упоминал достойное восхищения издание переписки Фрейда и Юнга под редакцией Макгайра. В растущем потоке монографий я нашел особенно вдумчивым «контекстуальный подход» в работе Peter Homans, Jung in Context: Modernity and the Making of a Psychology (1979). Книга Ernest Glover, Freud or Jung? (1956) явно симпатизирует Фрейду, хотя, на мой взгляд, она довольно спорна. С другой стороны, осторожная и разумная статья Paul E. Stepansky, «The Empiricist as Rebel: Jung, Freud and the Burdens of Discipleship», Journal of the History of the Behavioral Sciences, XII (1976), 216–239, по моему мнению, излишне благоволит к Юнгу. Работа K. R. Eissler, «Eine angebliche Disloyalität Freuds einem Freunde gegenüber», Jahrbuch der Psychoanalyse, XIX (1986), 71–88, предлагает тщательно аргументированное оправдание поведения Фрейда в отношении Юнга в 1912 году. В работе Andrew Samuels, Jung and the Post-Jungians (1984) прослеживается судьба идей Юнга после его смерти, с точки зрения последователя Юнга. Среди многочисленных обзоров переписки Фрейда и Юнга я бы выделил как наиболее полезный Hans W. Loewald, «Transference and Counter-Transference: The Roots of Psychoanalysis», Psychoanalytic Quarterly, XLVI (1977), 514–527, доступный в Loewald, Papers on Psychoanalysis (1980), 405–418, Leonard Shengold, «The Freud/Jung Letters: The Correspondence between Sigmund Freud and C. G. Jung», J. Amer. Psychoanal. Assn., XXIV (1976), 669–683, и D. W. Winnicott, in Int. J. Psycho-Anal., XLV (1964), 450–455. Болезненному вопросу разрыва между Юнгом и Фрейдом посвящена статья Herbert Lehman, «Jung contra Freud / Nietzsche contra Wagner», Int. Rev. Psycho-Anal., XIII (1986), 201–209, в которой делается попытка представить душевное состояние Юнга. См. также сбалансированный очерк Hannah S. Decker, «A Tangled Skein: The Freud-Jung Relationship», in Essays in the History of Psychiatry, ed. Wallace and Pressley, 103–111.