«Дата рождения: 19 июля …. года Пол: Женский Гражданство: Российская Федерация Место рождения: Грозный, Чеченская Республика Диагноз: Параноидальная шизофрения, хроническое течение с эпизодическими обострениями.

История болезни:

1. Детство и ранние годы:

Возраст 7 лет: Первый зарегистрированный случай агрессивного поведения. На уроке в школе бросила в одноклассницу ножницы, причинив ей поверхностные раны. Родители утверждали, что Мадина постоянно жаловалась на "голоса", которые "приказывают" ей причинять вред. Однако осмотр школьного психолога был формальным и не выявил нарушений.

Возраст 10 лет: Родители обратились к детскому психиатру после случая, когда Мадина на несколько дней заперлась в своём шкафу и отказывалась выходить. Утверждала, что "не может выйти", так как "её ждут снаружи монстры".

Возраст 13 лет: Первый раз госпитализирована в психиатрическую клинику после попытки поджога дома соседа. Мадина утверждала, что "дом проклят" и что "нужно очистить его огнём". Родителям был предложен курс медикаментозного лечения, но они отказались от госпитализации после стабилизации её состояния.

2. Подростковый возраст:

Возраст 15 лет: Первый зарегистрированный эпизод галлюцинаций. Мадина утверждала, что видит "тени", которые преследуют её по ночам. Родители обратились за медицинской помощью. Был назначен курс антипсихотических препаратов, однако Мадина отказывалась их принимать, заявляя, что они "помогают теням".

Возраст 17 лет: Обострение болезни. Попытка самоубийства путём перерезания вен. Причина — "голоса" требовали от неё покончить с собой, иначе они убьют её семью. Госпитализирована на три месяца в закрытую психиатрическую клинику.

3. Взрослая жизнь:

Возраст 20 лет: Выход из клиники после долгого лечения, стабилизация состояния. Назначен пожизненный курс антипсихотиков: оланзапин, кветиапин. Однако периодически пациентка отказывалась от приёма препаратов, что вызывало ухудшение состояния.

Психическое состояние на момент последнего обследования (осмотр: ноябрь …. года):

Пациентка демонстрирует признаки стойкого параноидального расстройства. Частые слуховые галлюцинации, обвинения в адрес людей из её окружения в попытках "отравить" её.

Периодически утверждает, что видит "мёртвых", с которыми "разговаривает".

Эмоциональная нестабильность: от периодов беспричинного смеха до внезапных приступов ярости.

Невыраженная тревога на фоне постоянных подозрений в отношении окружающих, даже родственников.

Назначены препараты: галоперидол, диазепам, кветиапин.

Клинические примеры из истории болезни:

Случай в возрасте 21 года: Мадина нанесла себе несколько ножевых ранений, заявив, что "голоса внутри" приказывают ей "очиститься". Она убеждала врачей, что её тело "не принадлежит ей", и что она должна "изгнать нечистую силу". После стабилизации состояния на фоне приёма антипсихотиков пыталась сбежать из клиники.

Случай в возрасте 22 лет: Пациентка была доставлена в больницу после того, как её нашли в состоянии истерики на крыше дома. Она угрожала прыгнуть вниз, утверждая, что её преследуют. Был проведён курс интенсивной терапии, однако состояние оставалось нестабильным ещё несколько недель.

Психосоциальное поведение:

Пациентка замкнута, редко вступает в контакт с другими людьми.

Постоянные подозрения и маниакальные эпизоды. Может вести себя агрессивно в моменты обострения.

Выраженная ревность к окружению. Считает, что люди вокруг её "предают" или хотят её "уничтожить".

Заключение:

Пациентке необходим пожизненный приём антипсихотических препаратов. Состояние может ухудшаться при отсутствии наблюдения и контроля над лечением. Возможны рецидивы агрессии, галлюцинаций и паранойи. Рекомендуется регулярная госпитализация для коррекции состояния в периоды обострения.

Лечащий врач: д.м.н. Борисенко К.С.»

Мои пальцы сжимаются в кулак. Внутри меня что-то взрывается, но я сдерживаю себя. Этот удар слишком силён, слишком болезнен, чтобы принять его сразу. Психопатка…сука…больная на всю голову тварь, которая разодрала мою жизнь на «до» и «после»…

— Ты знала? — тихо спрашивает он, но я не отвечаю.

В моей голове всё смешивается. Мадина. Шах. Я. Это всё было игрой. Моей болью, моим унижением играли. Всего лишь потому что Мадина желала своего двоюродного брата. Одержимая психопатка.

Я пытаюсь выпрямиться. Я должна быть сильной. Я должна сказать что-то... но слова не выходят. Эта правда давит на меня, словно камень на груди, и я не могу вздохнуть.

Миро видит моё состояние и молчит. Он даёт мне время, хотя я знаю, что он хочет услышать мой ответ.

— Я... не знала…я… в шоке, Миро, — выдавливаю я, наконец.

Он кивает. Он хочет, чтобы я осознала эту правду. Но я просто не могу. Не сейчас.

— Я не понимаю, как жить дальше, — говорю я, наконец, после долгого молчания.

Миро вздыхает. Он стоит рядом со мной, смотрит в окно, как и я. В его присутствии есть что-то успокаивающее, но это не приносит облегчения.

— Ты знаешь, что я всегда с тобой, — его голос тихий, но твёрдый.

— Это ничего не меняет. Марата больше нет.

— Но у тебя есть Шамиль. Он нуждается в тебе, Алиса. И ты все еще ищешь Егора…

Я закрываю глаза. Да, дети... Они стали для меня единственной нитью, связывающей с этим миром. Но даже их существование не может заглушить мою боль.

— Я не знаю, как быть, — признаюсь я, чувствуя, как в груди поднимается волна отчаяния. — Каждый раз, когда я смотрю на Шамиля, я вижу Марата. Он вылитый Марат. Это убивает меня, Миро. Каждый день я вижу в нём его отца, и от этого становится только больнее.

— Но они — твоё будущее, — его слова звучат так, будто он пытается пробиться через мою броню. — Не позволяй прошлому разрушить твою жизнь.

Я молчу. Миро прав. Но это не значит, что мне станет легче от его слов.

— Я должна увидеть его могилу, — внезапно вырывается у меня, словно эти слова долгое время гнездились в моей голове и только сейчас нашли выход.

Миро поворачивается ко мне. Его лицо становится серьёзным.

— Ты уверена? — спрашивает он тихо.

Я киваю.

— Я должна убедиться. Я должна попрощаться. Надо заставить Кабана сказать где тело. Вытрясти из него правду. Не важно какими способами.

Он кивает, не задавая больше вопросов. Он понимает меня лучше, чем кто-либо. Я должна увидеть это собственными глазами. Только так я смогу начать жить дальше.

— Я всё устрою, — тихо говорит он. – Он заговорит…У нас даже мертвый заговорит. Обещаю.

Его слова приносят мне какое-то странное чувство облегчения. Но боль всё ещё остаётся. Она не исчезнет, пока я не поставлю эту последнюю точку.

Чтобы отвлечь себя от мыслей, я иду к мальчикам. Шамиль играет с няней. Своеобразно играет. Скорее сидит рядом и что-то собирает, а няня постоянно что-то ему показывает, щебечет. В его глазах — живость, которой мне так не хватает. Я смотрю на них и понимаю, что в этой комнате сосредоточена вся моя жизнь. Этот малыш — всё, что у меня осталось. Если я когда-нибудь найду Егорку…я должна надеяться.

Шамиль... Он так похож на Марата, что мне иногда становится страшно. Когда он смеётся или хмурится, я вижу его отца. Его жесты, даже выражение лица — всё это копия Марата. Я пытаюсь обнять его, но каждый раз, когда он касается меня, меня пронзает боль. Боль оттого, что я никогда больше не смогу обнять Марата. Шамиль — живая память о том, кого я потеряла.