Гром облизывается, руки его дрожат ещё сильнее. Он боится. И правильно боится.

— Хорошо… хорошо, — выдыхает он, кивая. — Но вы меня здесь не видели. Поняли? Я знать не хочу кто его порешил! Видеть не хочу и слышать! Мне это не надо!

Мы сидим в полутёмной комнате, освещённой только монитором. На экране мерцают записи с камер. Я сижу на краю кресла, стиснув пальцы так, что ногти впиваются в ладони. Сердце колотится, и каждый новый кадр даётся мне с трудом. Кабан ещё жив. Ходит по своему двору, как ни в чём не бывало. Я смотрю, как он выполняет свои обычные рутинные дела. Время идёт, и я почти теряю терпение.

А потом появляется фигура. Человек в капюшоне. Всё внутри меня холодеет. Время словно замедляется, как в кошмаре. Я смотрю на экран и не могу дышать. Я знаю эту походку. Я знаю этот силуэт.

— Это он, — едва выдыхаю я, как будто забыла как это говорить своим голосом.

Миро хмурится и смотрит на меня с сомнением.

— Ты не можешь быть уверена. Это просто мужчина в капюшоне. Алиса, тебе хочется, чтобы это был он, но…

— Нет! — перебиваю его, почти срываясь. — Я знаю, что это он. Это Марат. Это его движения. Ты не понимаешь?

Миро закрывает глаза, но я вижу, как он качает головой.

— Это может быть кто угодно. Тебе просто хочется…

— Замолчи! — почти кричу я, хватая его за руку. — Я чувствую его! Я чувствую его всем своим существом! Это Марат! Это он!

Миро замолкает. Я вижу в его глазах сомнение. Он тоже начинает подозревать, что я могу быть права. Но он не может признать этого вслух. Ещё не может.

Я чувствую, как вся моя жизнь сжалась до одного момента, до этого короткого видео. Этот человек в капюшоне. Я не знаю, что с ним произошло, но это Марат. Он жив. Я это знаю. У меня внутри всё переворачивается, сердце замирает. Я не могу ошибиться. Это как интуиция, которую невозможно объяснить словами.

— Это он, — тихо повторяю я, не отрывая взгляда от экрана. — Я знаю это.

Миро ничего не отвечает. Он просто кивает, но я вижу, что даже он уже не так уверен, как раньше. Мы оба чувствуем, что что-то здесь не так. Что это не просто совпадение. Миро хмурится и отходит в сторону. Он что-то обдумывает, его лицо напряжено. Не может поверить. Но уже не может и отрицать.

— Если это правда, — говорит он тихо, почти шёпотом, — значит, всё гораздо сложнее, чем мы думали…Если Марат жив…то где он был все это время и зачем вернулся?

У меня нет сил говорить. Моё тело трясётся, как будто только что прошло через шторм. Я знаю одно: если Марат жив, если это действительно он — то у нас очень мало времени. И всё, что я делаю с этого момента, — это борьба. Борьба за правду, за Марата, за жизнь, которую у меня украли.

— Мы продолжим поиски, — говорю я, собравшись с силами. Это не просьба, не вопрос. Это приказ, и Миро это знает.

Он кивает, всё ещё погружённый в свои мысли.

— Ты уверена? А что если он вернулся за твоей головой, Алиса?

— Да, — тихо отвечаю я. — Я уверена. Если он вернулся за моей головой – пусть рубит вместе с головой своего сына.

Теперь у меня нет выбора. Я не могу останавливаться. Не могу отказаться. Я должна продолжать искать. Даже если это приведёт меня к бездне. Даже если Марат мёртв, я должна найти ответы. И если он жив, я должна его вернуть.

Когда мы уезжаем, я смотрю в окно машины. Перед глазами лишь ночь, тёмное, бескрайнее небо. Внутри у меня буря: боль, страх, но и капля надежды.

Я чувствовала, как под кожей все зудит, как воздух режет лёгкие, когда вошла в этот дом. Проклятое место. Чужое, затхлое, пропитанное чужими тайнами и ложью. Наконец-то. Столько времени я ждала этой минуты, столько раз прокручивала её в голове, но сердце колотилось так, будто вот-вот остановится. В коридорах было холодно, и это не имело ничего общего с погодой. Это холод исходил от неё, от этой женщины, которая ждала меня в конце длинного, тёмного коридора, будто змея, свернувшаяся в клубок.

Мадина стояла напротив меня, её взгляд был ледяным, её лицо — безупречная маска, которую она носила с такой тщательностью, что казалось, будто она стала частью её кожи. Холодные глаза, узкий разрез губ — всё кричало о панике, которую она пыталась выдать за уверенность. Но я видела, что это было всего лишь фасадом. Под этой маской скрывался страх, дрожащий, мелкий, как крошка льда, готовая растечься в каплю воды. Я видела его. Внутри этой холодной женщины что-то надламывалось. И я жаждала сорвать с неё эту маску, обнажить её ложь, заставить её трепетать передо мной. Я сжала кулаки, почувствовала, как ногти впиваются в ладони. Боль была приятной, почти желанной, напоминанием о том, что я здесь, что я живая и могу ей ответить. В глубине души я ощущала, что эта встреча станет переломным моментом. Или она сломается, или сломаюсь я. Но кто-то из нас сегодня точно падёт.

— Привет, Мадина, — сказала я, и голос звучал почти ласково. Почти, но не совсем. Потому что в нём дрожала скрытая ярость, как трещина в стекле. — Думаю, у нас с тобой есть несколько нерешённых вопросов.

Её губы сжались в тонкую линию, а потом она слегка усмехнулась, словно я сказала что-то смешное, нелепое. Улыбка не касалась её глаз, они были вымученными и пустыми, как у куклы.

— Вопросов? — повторила она, наклоняя голову. — Алиса, дорогая, мне кажется, ты заблудилась. Твои вопросы остались в прошлом. — Её голос был ровным, без единой ноты эмоций, будто это было отрепетировано заранее. Она пыталась держать себя уверенно, но в глубине её глаз я заметила крошечные искры страха, которые она не могла скрыть. — Марат мёртв. Ты никогда его не вернёшь.

Эти слова заставили меня ощутить как замерло мое сердце, и боль от них пронзила моё сердце. Но я не позволила себе дрогнуть, не позволила ей увидеть, что её яд достиг цели. Я держалась, как ледяная статуя, пока внутри всё горело. Её уверенность была слишком наигранной, чтобы быть правдой. Она играла, и если это была игра, я собиралась сыграть в неё до конца.

— Ты ведь знаешь, что я не верю тебе, — сказала я тихо, и каждый звук явно бесил Мадину, расползаясь по её нервам. Мои глаза впились в её, как острые лезвия, и я видела, как дыхание твари стало чуть быстрее, чуть тяжелее. — Так что можешь даже не пытаться.

Мадина медленно шагнула ко мне, будто кошка, которая крадётся к своей жертве. Но я не двинулась с места. Моё тело было напряжено, как натянутая струна, но я не собиралась уступать. Я способна задушить ее своими руками и никто меня теперь не остановит.

— Алиса, — её голос стал тише, почти шёпотом, но в нём звучала злая насмешка. — Ты всё ещё не понимаешь? Всё кончено. Он мёртв. Я знаю, что ты хочешь продолжать верить, но реальность другая. Он был сломлен, и ты сделала это. — Её губы скривились в злобной усмешке. — Ты сама его убила, и теперь его нет. Прими это.

Я почувствовала, как сердце дернулсь так сильно, что на мгновение показалось, будто я задохнусь. Но я не могла показать ей свою слабость. Я не могла позволить ей победить, даже если её слова обжигали, как кислота, разъедая мою душу.

— Нет, Мадина, — сказала я, и моё лицо стало каменным. — Я вижу твою ложь, и если ты думаешь, что я просто уйду, ты ошибаешься. Я выясню правду, даже если для этого мне придётся вытащить её из тебя самой, выдрать вместе с мясом…Да и пришла я не только за этим. Но мы обсудим все остальное потом.

Я увидела, как на миг её глаза расширились, а потом сузились снова, но я знала, что она больше не чувствовала себя такой уверенной. Её лицо затвердело, как ледяная маска, но этот страх, который я заметила, уже разросся внутри неё, как кислота.

— О, правда? — сказала она, поднимая подбородок. — И что ты собираешься делать, Алиса? Запугивать меня? Угрожать? Ты не сможешь ничего изменить. Его нет. Теперь он не принадлежит тебе!

— Но и не принадлежит тебе, Мадина, — сказала я, медленно приближаясь к ней, видя, как её тело напрягается при каждом моём шаге. — Ты не поняла главного. Я — не та, кто сдаётся. Я не остановлюсь, пока не узнаю всё. И если ты думаешь, что можешь спрятаться за своей ложью и своими играми, то ты очень сильно разочаруешься.