Что эти двое задумали?

— Ты это видел?

— Нет. — Он откинулся, положив руку на спинку дивана за моей головой.

— Мама, — начала Саттон, выпрямившись. — Ты растила меня здесь, в Мэдигэн-Маунтин, с самого моего рождения. — Она нажала кнопку, и на экране появилась следующая страница — фотографии, где она ещё младенец: одна, где она стоит в снегу сразу после первого дня рождения, её комбинезон был больше её самой. На другой мы обе, я в парке фотографа, а она пристёгнута ко мне на спине под козырьком.

Ох, тяжёлые были времена.

— Склоны — мой второй дом.

Клик и фотографии от её трёхлетия до девяти лет в экипировке.

Я жевала печенье, и подозрения росли.

— Как ты знаешь, я тренировалась с экспертом по бэккантри последние два месяца.

Новый слайд — она и Уэстон на горе, мои любимые фото.

Я подняла бровь, направление презентации стало слишком ясным.

Она нервно переминалась, но кликнула дальше. На экране цитата. — Саттон Торн невероятно одарённая юная лыжница… — прочитала она. — Это слова Уэстона.

Я бросила на него медленный, выразительный взгляд.

Он поднял руки. — Это было просто для заявки.

— С учётом этого, — она щёлкнула дальше, — я предлагаю вам, моя мама, подписать следующее разрешение, чтобы я могла вступить в окружную команду по биг-маунтин. — Она быстро подбежала к столу и взяла папку, которую я даже не заметила, вложив её мне в руки.

Я тяжело вздохнула, но всё же открыла папку. Вся заявка была заполнена до последнего пункта, и, как назло, там действительно была цитата Уэстона — написанная его собственным почерком.

— И ты, Брут¹⁴? — прошептала я, бросив на него весьма выразительный взгляд.

— Эй, я просто помогал привести всё в порядок, — сказал он, а его рука опустилась чуть ниже, и я облокотилась на неё.

— Моё предложение хорошо проработано, и я свела причины для “нет” к минимуму. — Клик. Стоимость. Меня чуть не стошнило. — Поскольку я начинаю на два месяца позже, тренер снизил взнос до более приемлемой суммы.

Появилась новая сума.

Мы с дочерью жили в разных мирах, когда речь шла о слове «приемлемо».

— Я также поговорила с… — она посмотрела на экран — директором хелиски программы “Мэдиган-Маунтин”, — прочитала она. — Он сказал, что если я буду единственной представительницей Мэдиган из биг-маунтин, я могу получить спонсорство.

Мой рот открылся. — Просто помогал привести в порядок?

— И какие условия? — спросил Уэстон.

Саттон нахмурилась.

— Условия, — повторил он. — Какие условия?

— О! — Клик. — Я, Саттон Торн, буду держать успеваемость, ухаживать за экипировкой и получу разрешение мамы.

Я закинула печенье в рот. На вкус как поражение.

— Я знаю, что у тебя есть опасения. — Картинка с желтой лентой. — Мой папа погиб до того, как я успела его узнать, поэтому ты волнуешься о моей безопасности всю жизнь.

Я поперхнулась. Уэстон похлопал меня по спине и сунул молоко. Пара глотков и воздух снова прошёл. — Это немного неуместно, тебе не кажется?

— Почему? Он мой папа. — Клик, статистика. — Смотри, в прошлом году в Колорадо погибло всего одиннадцать лыжников, и ни одного младше четырнадцати… — Она начала качать головой, глядя на Уэстона — тот яростно мотал головой.

— Не помогает, — пробормотал он.

Ну это уже фарс.

— О. Ладно. — Клик. — А вот статистика по ДТП в разы выше, так что куда вероятнее погибнуть по дороге на трениро…

— Это тоже не помогает, — застонал Уэстон.

— Тогда… в школу, — выкрутилась она.

То, что дочь думает, будто статистика хоть как-то уменьшит мои страхи было настолько абсурдно, что я рассмеялась.

Саттон приняла это за хороший знак. Клик, график посещений.

— Поскольку Уэстон тренирует меня по вечерам, тренер сказал, что я должна приезжать всего раз в неделю.

Мои брови подскочили. Это меня беспокоило. До Брекенриджа сорок минут, а у меня времени в обрез.

— Но я уже решила и это. Я нашла себе водителя. — Она взглянула на Уэстона.

Я медленно повернулась к нему.

Он пожал плечами. — Она спросила. Я согласился. Это раз в неделю.

— А соревнования… в этом году у меня есть шанс попасть только на два. Одно в Бреке, другое в Стимботе в конце марта. Так что у тебя будет достаточно данных, чтобы решить. — Клик. — И последнее. Надо попробовать всё хотя бы раз, чтобы знать, нравится ли тебе. Это твои слова, мам.

Ну. Дерьмо.

Она нажала последний слайд. На табличке было написано: пожалуйста.

Я выдохнула. Дни, когда я могла держать её в безопасности в маленьком снежном шаре, который создала специально для неё, закончились. Я могла сказать «нет», но тогда она вернётся в следующем году и спросит снова. Или, что хуже, перестанет спрашивать и просто начнёт делать.

— Ты так сильно этого хочешь, что сделала целую презентацию? — спросила я.

Она кивнула. — Это всё, чего я хочу.

Боже, как я понимала это чувство.

Я бессильно откинулась на диван, опираясь головой на плечо Уэстона. — Ты думаешь, это безопасно для неё?

— Думаю, безопасность это относительное понятие, — мягко ответил он.

Я подняла взгляд на его глаза, и они смягчились. Уэстон был там, на горе, рядом с ней. Если бы он думал, что это опасно, он бы сказал мне.

— Ладно. — Я нагнулась вперёд, схватила удобно лежащую на подносе с печеньем ручку. — Ты победила. — Мне понадобилось меньше тридцати секунд, чтобы размашисто расписаться на строке разрешения.

— Спасибо! — Саттон схватила папку и обняла меня так крепко, что свалила назад на диван. Потом умчалась наверх — наверняка чтобы спрятать документы.

— Она настойчивая, — пробормотала я, надеясь, что не совершила самую большую ошибку в жизни.

— Она как ты, — сказал Уэстон.

Я повернула голову и поцеловала его, обхватывая рукой его шею.

Раздались шаги на лестнице, и я резко отпрянула, но было слишком поздно. Саттон уже вылетела из-за перил, мчась к нам будто ракета.

— Саттон, — мягко позвала я. О Боже, она сейчас начнёт паниковать. Она сейчас…

— Я забыла сказать спасибо тебе! — выпалила она Уэстону, бросаясь ему на шею.

Он легко поймал её и крепко обнял в ответ. Никаких неловких похлопываний по спине. Никакого зажатого движения. Моё сердце растаяло.

— Можешь вернуться к тому, чтобы целовать мою маму, — заявила она, отталкиваясь и разворачиваясь назад к лестнице.

— Саттон! — у меня отвисла челюсть.

— Я тоже здесь живу! Вы такие очевидные. — Она умчалась наверх.

Мы с Уэстоном пару секунд просто смотрели друг на друга в шоке. Потом он улыбнулся.

— Очевидные? Серьёзно?

— Я действительно люблю на тебя смотреть, — заметил он.

Саттон вскрикнула — звук разнёсся по всему дому.

— Что случилось? — Я попыталась подняться и нашла равновесие.

Уэстон опередил меня, взлетев по ступенькам и рванув по коридору в комнату Саттон. Я проскользнула под его плечом и увидела, как Саттон уставилась на клетку Уилбера.

На пустую клетку Уилбера.

— О, блять, — пробормотал Уэстон.

— Язык!

— Где-то в этом доме бегает морская свинка, и ты про язык… — Он замолчал, а потом рванул к ножке кровати Саттон.

Уилбер пискнул и исчез.

Я прыснула со смеху, пока Уэстон наполовину залезал под кровать.

Уилбер выскочил с другой стороны, и теперь уже я бросилась за ним, падая на колени. Кончиками пальцев я задела жёсткую шерсть, но он снова убежал.

Мы с Уэстоном встретились глазами под кроватью. — Мне очень жаль, — сказала я.

— Зато тут никогда не бывает скучно, — усмехнулся он.

— Он в коридоре! — закричала Саттон, уже уносясь.

Через двадцать минут мы загнали его под перевёрнутую корзину для белья в гостиной, а у меня болел бок от смеха.

— Победа за мной, — объявил Уэстон, когда раздался дверной звонок.

— Я открою, — сказала я, поднимаясь на ноги. — Саттон, лучше верни его в клетку и запри. — Я строго посмотрела на неё, хоть с трудом сдерживала улыбку.