Протягиваю руку, провожу кончиком пальца по её соску. Он твердеет под прикосновением, щёки заливает румянец. Не могу сдержать улыбку.

— Вообще-то он мой любимый. Уже нужно вставать?

Щипаю сосок, и она вздыхает.

— Я бы предпочла лежать с тобой, — признаётся она. — Но мне не до отдыха.

Опускаю руку ниже, к краю её трусиков, массирую её через ткань.

— Я скучаю по твоим прикосновениям, детка.

— Тебе нельзя двигаться! Ты ранен!

— Ты всегда можешь оседлать моё лицо и позволить мне поцеловать твою прелестную киску.

Она открывает рот от удивления.

— Ты... у тебя грязный рот.

— Это ты делаешь его таким, — ухмыляюсь я.

Она опускает руку, находит мой возбуждённый член, обхватывает его.

— Я могу... поцеловать его?

Слова звучат смущённо, хрипло, но чёртовски заводят. Особенно когда она высовывает язык, облизывает свои пухлые розовые губы. Мелькает картинка: эти идеальные губы обхватывают меня.

— Давай я тебя сначала поцелую. Потом твоя очередь, — уступаю я, чувствуя, как член дёргается в её руке.

Глаза её вспыхивают.

— У меня отличная идея. Я позволю тебе взять меня в рот, но я встану на четвереньки и тоже тебя поцелую. Одновременно. Это будет как… — она замолкает, краснеет. — Как когда мы занимаемся сексом.

Я трахнул её всего дважды и умираю от желания сделать это снова. Не говорю ей, что у этого есть название — «шестьдесят девять». Мне нравится сохранять её невинность, насколько это возможно. Она моя. Пусть открывает всё сама.

— Отличная идея, детка. А теперь садись на лицо и дай мне попробовать тебя на вкус.

Она тихо стонет от смущения, но снимает трусики. Осторожно, стараясь не задеть мои рёбра, усаживается мне на лицо. От её знакомого, мускусного запаха меня распирает. Её круглая попка и розовая киска — прямо передо мной, когда она принимает нужное положение.

— Ты когда-нибудь… — я замолкаю. Собирался спросить свою дочь-любовницу, делала ли она минет раньше. К счастью, она меня останавливает.

— Нет. Но я обещаю, тебе понравится.

Сжимаю её упругие ягодицы, провожу языком по промежности, наслаждаясь её стонами.

— В этом я не сомневался, детка.

Когда я начинаю ласкать её восхитительную киску, сам стону в тот момент, когда её язык касается моего члена. Не вижу, что она делает, но её крошечные прикосновения, лёгкие движения языком сводят с ума.

— Обхвати своим сексуальным ротиком мой член. Возьми его глубже, красотка, — приказываю я напряжённым голосом.

Как послушная девочка, она подчиняется. Скоро её рот работает энергично, сосёт. Я уделяю внимание её клитору, ввожу большой палец в её тугую дырочку. Её тело дрожит над моим. Уверен, ей неловко держать позу, чтобы не давить на рёбра, но эта девушка уже доказала свою силу. Её тело миниатюрное, но после аварии на нём появились чёртовски сексуальные мышцы.

Причмокивания, стоны с обеих сторон — достаточно, чтобы яйца сжались в предвкушении.

Пытаюсь продержаться, пока она не кончит. Судя по дрожи, она близко. Убираю большой палец из её киски, нахожу тугое колечко её ануса. Она вскрикивает, когда я начинаю входить.

— О, Боже… — бормочет она, обхватив мой член. Я едва начал разрабатывать это отверстие, как она крепко сжимается вокруг меня. Кричит от удовольствия.

Сок из её киски стекает мне на лицо. Я жадно слизываю, поглощаю каждую каплю. Когда мой член упирается ей в горло и она расслабляет глотку, теряю контроль. Член пульсирует, извергая сперму. Почти теряю сознание, когда она заглатывает. Она, чёрт возьми, глотает. Мой оргазм спускается по её горлу, которое сжимает меня в горячих, крепких тисках. В конце концов она давится, отстраняется. Её слюна и немного спермы стекают по мне.

— Это было… — её тело содрогается, сжимается.

Убираю большой палец, целую внутреннюю сторону её влажного бедра.

— Идеально. Было идеально, детка. А теперь приготовь нам поесть, женщина, — дразню я, шлёпая её по заднице.

Она визжит, вскакивает с меня. Когда поворачивается, у меня перехватывает дыхание. Никогда в жизни не видел ничего столь же прекрасного. Волосы растрёпаны, голубые глаза — тоже. Рот припухший, красный, чёртовски влажный. Грудь набухла, соски твёрдые. Киска ярко-красная, сияющая влагой.

Жаль, что я не в форме. Иначе пригнул бы её над матрасом и взял грубо. Впустил бы пальцы в её роскошную гриву и трахнул сзади так сильно, чтобы распугать всех медведей на милю вокруг.

— Ты снова возбудился, — говорит она, указывая на мой неутомимый член.

Ухмыляюсь.

— Как только мне станет лучше, мы что-нибудь с этим сделаем. Ты же знаешь, я не могу без этого.

Её глаза темнеют, она прикусывает губу.

— Обещаешь на мизинчике?

— Тебе лучше поверить мне на слово, детка.

***

Прошло три недели. У меня буквально «кабинная лихорадка», и это сводит с ума. По крайней мере раз в день моя милая Девон садится на меня верхом, и мы обмениваемся оргазмами. Это потрясающе, но недостаточно. Я хочу её. Хочу погрузиться в неё до конца и кончить, чувствуя, как её тугая киска сжимается вокруг меня. Не поймите неправильно — она становится мастером минета. Я просто хочу быть внутри.

— Сегодня я разожгу камин. Просто скажи, что делать. — Она улыбается, стряхивая снег с куртки.

Недовольно ворчу.

— Я могу сам. Просто дай мне…

— Трутницу, — раздражённо заканчивает она. — Нет. Я справлюсь.

Неохотно соглашаюсь. Мы проводим часы, пока я объясняю ей, как собрать эту конструкцию. Моя девочка умна и чертовски сообразительна. И способна. С благоговением наблюдаю, как она собирает это не хуже меня. Слава Богу, мои инструменты пережили крушение. Без молотков, пил, гвоздей и всего прочего выживать здесь было бы куда сложнее.

— Самое сложное — заделать щели, чтобы дым не шёл внутрь, — задумчиво говорю я.

Не растерявшись, она начинает гнуть металл, делает V-образные уголки для щелей. Использует слишком много гвоздей, но добивается герметичности. Не критикую. Не указываю. У Девон есть свой ум, и у неё есть план.

Через несколько часов, проделав отверстие в стене для выхлопной трубы (приделанной к задней части духовки, превращённой в камин), она отряхивает руки и улыбается.

— Пора проверить.

Исчезает, возвращается с дровами, которые, без сомнения, нарубила сама. С гордостью смотрю, как она разводит огонь — именно так, как учил, — внутри этого сооружения. Удовлетворённая, откидывается на стул, наблюдает.

Чёрт возьми, это работает. Жар вырывается из открытой дверцы, но весь дым уходит по трубе наружу.

— Ты чертовски великолепна, — хвалю я.

Она улыбается, снимает пальто.

— Теперь мы можем жарить медвежьи стейки прямо в постели, если захотим. Как романтично, — игриво вздыхает.

Боже, она чертовски мила.

— Я знаю и другие способы быть романтичным…

Словно уловив мой настрой, она начинает медленно раздеваться. От этого зрелища член ноет под одеялом. Когда она обнажена, забирается в постель рядом.

— Садись на мой член, Девон.

Глаза её расширяются.

— Но тебе же всё ещё больно.

— С моим членом всё в порядке, — возражаю я.

Наши взгляды встречаются в немом вызове. Я сверлю её взглядом, не оставляющим места для споров.

— Ладно, — фыркает она, явно недовольная.

— Это ничем не отличается от того, как ты мне отсасываешь, детка. По крайней мере, теперь я могу смотреть на твои прелестные сиськи, пока ты скачешь на мне.

Мои слова возбуждают её — в глазах появляется тот самый взгляд. Взгляд, который говорит, что она отчаянно хочет трахаться.

Медленно она садится верхом на мои бёдра, берёт мой член в руку. Взгляд устремлён на меня.

— Я не знаю, как это делается.

— Просто сядь и катайся.

Она смеётся, но осторожно направляет мой пульсирующий член к своему влажному входу. Задыхаясь, скользит вниз до конца.

— Вау…

— Что?

— Просто… кажется больше. Как будто что-то во мне копошится.