Я оглянулся по сторонам, ища хоть что-то, что могло бы помочь. Взгляд упал на руны на стенах. Мёртвые, обесточенные. Но…

Камень Бурь на груди пульсировал. Он впитывал этер из воздуха, накапливал его. А что если…

— Лейтенант! — я шагнул к стене. — Дайте мне минуту!

— Действуй! Но лучше поторопись, мало ли, что случится.

Я прижал ладонь к ближайшей руне. Это был символ Печати, один из базовых. Мёртвый, холодный камень. Я закрыл глаза, сосредоточился. Камень Бурь откликнулся, и я почувствовал, как этер течёт сквозь меня, из артефакта в руну.

Линия вспыхнула тусклым голубым светом. Слабо, едва заметно, но вспыхнула. Соседняя руна откликнулась, потом следующая. Цепная реакция пошла по стене, руны одна за другой загорались, словно кто-то зажигал свечи.

— Что ты делаешь? — крикнул Алекс.

— Не знаю! Просто делаю!

Руны разгорелись ярче. Пол под ногами задрожал. Из стен донёсся гул — низкий, вибрирующий, такой же, как в зале с Вратами. Платформа в центре засветилась.

И тут я понял.

Это не хранилище. Это был ещё один узел системы. Как кристалл наверху, как Врата внизу. Часть огромной сети, опутывающей всё подземелье. Просто этот был давно заброшен, так как Первые люди значительно расширили структуру этой огромной подземной базы, даже не заю как ее правильно назвать, а то место, где мы сейчас находимся, оно оказалось в итоге далеко от основных источников этера.

Проклятые в проходе завыли. Голубой свет заполнил зал, стал ослепительно ярким. Твари отшатнулись, попятились назад. Их вой перешёл в визг.

— Они отступают! — Леви не мог поверить своим глазам.

Проклятые исчезли в проходе, их топот удалялся. Свет начал угасать, руны одна за другой гасли, возвращаясь в мёртвое состояние.

Я рухнул на колени. Камень Бурь был пуст, весь этер ушёл и тот жадно сжирал остатки моего, стараясь быстрее наполнить себя. В груди зияла пустота, голова кружилась так, что я едва не потерял сознание.

— Корвин! — Алекс подхватил меня, не дав упасть. — Ты как?

— Нормально, — прохрипел я, хотя нормально было далеко не всё. — Просто… устал.

Стейни медленно подошёл ко мне, опустился на корточки. Его лицо было нечитаемым.

— Что это было?

— Защита, — я с трудом фокусировал взгляд. — Древняя. Она была настроена против проклятых. Я просто включил её.

— Надолго?

Я покачал головой.

— Уже нет, весь этер потратил, нужно зарядить вот этот камень. — я указал на Печать. — от него всё работает.

Лейтенант поднялся, оглядел зал. Руны уже практически погасли, только самые крупные еще слабо мерцали тусклым голубоватым светом. Он подошел к стене, провел ладонью по холодному камню, задержавшись на руне Печати, которую я указал.

— Сколько нужно? — спросил он, не оборачиваясь.

— Не знаю точно, — я с трудом поднялся на ноги, опираясь на Алекса. — Много. Больше, чем у меня было. Гораздо больше.

— И насколько хватит?

Я попытался прикинуть. Но понимания не было, то, что огромно для меня, может оказаться слишком малым для лейтенанта.

— Дня на три, может четыре, — сказал я неуверенно. — Если зарядить полностью. Но это если залить много этера, лейтенант, я не знаю, сколько он потребит.

Стейни кивнул, снимая перчатку с правой руки. Под ней, на тыльной стороне ладони, я разглядел тонкие шрамы, образующие сложный узор. Выжженный прямо на коже. Такое я видел первый раз. И это точно были не руны, а скорее потоки этера. Интересно.

— Лейтенант, — Леви сделал шаг вперед, его голос был встревоженным. — Вы же не собираетесь…

— Собираюсь, — Стейни приложил ладонь к стене, точно к руне Печати. — У нас нет выбора. Если не сделать это сейчас, то через час они вернутся. И тогда точно конец.

— Но это выжжет вас изнутри!

— Не выжжет. Я знаю свой предел.

Лейтенант закрыл глаза, и я увидел, как руны на его ладони вспыхнули бледно-голубым светом. Воздух вокруг него задрожал, стал плотнее. Этер. Он выдавливал из себя энергию, направляя ее в древнюю систему защиты.

Руна под его ладонью засветилась. Сначала тускло, затем ярче. Свет пополз по стене, одна руна за другой загоралась, как цепь фонарей вдоль улицы. Гул усилился, пол снова задрожал, но на этот раз мягче, без той агрессивной вибрации, что была раньше.

Стейни стоял неподвижно, только его челюсти были сведены, а на лбу выступила испарина. Я видел, как напряглись мышцы на его шее, как побелели костяшки пальцев. Видимо это было больно. Очень больно.

— Сержант, — прохрипел лейтенант, не открывая глаз. — Засеките время.

Леви молча кивнул, доставая небольшие песочные часы из кармана. Перевернул их.

Минута. Две. Три.

Свет рун разгорался всё ярче, заполняя зал холодным сиянием. Платформа в центре тоже засветилась, и я понял, что она работает как усилитель, распределяя энергию по всей системе.

Четыре минуты. Пять.

Лицо Стейни стало серым. Капли пота стекали по вискам, падали на камень. Его дыхание было тяжелым, прерывистым.

— Лейтенант, хватит, — Леви шагнул к нему. — Вы уже на пределе.

— Ещё… немного, — выдавил Стейни сквозь стиснутые зубы. — Я уже понимаю и чувствую. Корвин, дай накопитель! Я смогу его подключить!

Я передал из сумки один из накопителей, но лейтенант не спешил его использовать. Заодно взял другой в руку и попробовал сам, ага. Хрен там плавал, даже Камень Бурь не чувствовал там этер. Может они разряжены?

Тем временем руны вокруг загорелись ровным, ярким светом. Вся стена была покрыта светящимися линиями, переплетающимися в сложнейшие узоры. Это было красиво и жутко одновременно.

На восьмой минуте Стейни дрогнул. Его колени подогнулись, и он бы упал, если бы Леви не подхватил его за плечи.

— Хватит! — сержант силой оторвал руку лейтенанта от стены. — Вы убьете себя!

Стейни осел на пол, тяжело дыша. Его лицо было бледным, почти прозрачным, губы посинели. Но руны продолжали светиться. Система работала. Он буквально воткнул накопитель в Печать и тот присосался к стене так словно там и был. И с этого момента всё вокруг заработало как должно, в штатном режиме.

— Охренеть вот это мощь! — единственное что я мог сказать.

— Корвин, — Леви повернулся ко мне, поддерживая лейтенанта. — Сколько продержится защита?

Я подошел к стене, приложил ладонь к одной из рун. Теплая, пульсирующая и живая. Энергия в ней текла по системе ровно, без сбоев. Я закрыл глаза, попытался почувствовать, насколько заполнены резервуары и понял, что максимально. Накопитель работал и его хватит надолго.

— Дня на три, не меньше. — сказал я неуверенно. — Может, десять. Я не могу сказать точно. Но лейтенант справился.

Леви выругался вполголоса, усаживая Стейни к стене. Лейтенант не сопротивлялся, просто сидел, прислонившись спиной к камню, и пытался отдышаться. Его руки тряслись, на ладони, где были выжжены, кожа покраснела, местами вздулась волдырями.

— Гаррет, — хрипло позвал Стейни. — Карты. Нам нужно понять, где мы.

Разведчик молча кивнул, опускаясь на пол и разворачивая большой свиток, который успел прихватить из роскошного зала. Рядом с ним устроился Алекс, а я опустился с другой стороны, стараясь не думать о том, как кружится голова и как хочется просто вырубиться и проспать сутки.

— Смотрите, — Гаррет провел пальцем по карте. — Здесь отмечен зал, где мы нашли эту карту. Вот Врата, вот основные туннели. А здесь, — он указал на небольшую метку в стороне, — вот этот зал. С пустым пьедесталом.

— Как далеко до поверхности? — спросил Леви, растирая руки Стейни, пытаясь вернуть в них тепло.

Гаррет измерил расстояние пальцами, прикинул масштаб.

— Километра два по прямой. Но прямой не будет. Туннели петляют, есть обвалы, тупики. Реально — километров пять, может больше.

— Пять километров, — пробормотал Алекс. — С проклятыми на хвосте и вверх. Весело.

— Проклятые сюда не сунутся, — я указал на светящиеся руны. — Защита же их отпугивает. Видели же, как они отступили.