Фигуры. Десяток, может больше. Двигались медленно, неровно, словно марионетки на порванных нитях. Они шли перпендикулярно нашему пути, пересекая коридор где-то в сотне метров впереди. В свете рун я различил изможденные тела, обтянутые серой, потрескавшейся кожей. Голые черепа с провалившимися глазницами, в которых мерцал тусклый голубоватый огонёк. Руки, слишком длинные для человека, волочились по земле. На некоторых ещё висели лохмотья ткани, но большинство были голыми, демонстрируя выпирающие кости и провалившиеся животы.

— Проклятые, — едва слышно выдохнул Гаррет.

Они прошли мимо, скрылись в одном из боковых проходов. Мы стояли неподвижно ещё несколько минут, пока последние звуки их шагов не растворились в гуле.

— Они нас не заметили, — прошептал Леви.

— Повезло, — буркнул Стейни. — Двигаемся. Быстро, но тихо.

Мы прошли участок, где появились Проклятые, и я невольно посмотрел в боковой проход, куда они ушли. Темнота там была абсолютной, глубокой, словно провал в никуда. Камень Бурь дёрнулся, будто предупреждая об опасности, и я поспешил отвернуться.

Коридор продолжался, колонны тянулись бесконечной чередой. Мы шли молча, прислушиваясь к каждому звуку. Гул нарастал, к нему добавлялись новые оттенки, скрип, звон, что-то похожее на далёкий вой. Стены словно ожили, вибрируя в такт невидимому пульсу.

— Здесь что-то не так, — сказал Дарн, его голос дрожал. — Я чувствую… словно меня тянет вперёд.

— Я тоже, — признался Алекс. — Как будто что-то зовёт.

Я кивнул, хотя никто этого не видел. Я тоже чувствовал. Тянущее ощущение в груди, где висел артефакт. Он словно пытался вырваться, направить меня куда-то. Я стиснул зубы, заставляя себя игнорировать это чувство.

Впереди замаячил свет. Для разнообразия не голубоватое свечение рун, сопровождающее нас постоянно, а яркий, белый, режущий глаза. Стейни поднял руку, останавливая нас. Гаррет подкрался ближе, вернулся через минуту.

— Зал, — коротко доложил он. — Большой. Там много проклятых.

— Сколько? — спросил Леви.

— Не считал. Десятки. Может, больше.

Лейтенант переглянулся с сержантом. Молча кивнул. Мы медленно приблизились к краю коридора, прижимаясь к колоннам, и выглянули.

Зал был огромным и похожим на предыдущие, но в нём полностью отсутствовали руны. В центре располагался источник света, массивный кристалл, похожий на тот, что мы видели наверху, но меньше. Он пульсировал ритмично, выбрасывая волны белого света, которые расходились по залу, отражались от стен, терялись в темноте.

Вокруг кристалла двигались Проклятые. Я прикинул, штук сорок, может больше. Они ходили кругами, медленно, механически, словно выполняя какой-то ритуал. Некоторые стояли неподвижно, их пустые глазницы были направлены на кристалл. Другие что-то делали руками, чертили в воздухе невидимые символы. Всё это выглядело жутко и завораживающе одновременно.

— Что они делают? — прошептал Дарн.

— Не знаю, — ответил я. — Но похоже на какой-то ритуал.

— Или поклонение, — добавил Алекс.

Стейни долго смотрел на зал, его лицо было мрачным. Потом повернулся к нам.

— На них свежие одежды — сказал Гаррет. — Это свежие проклятые. Лейтенант! Это одни из тех, кто могли устроить всю эту хрень!

— Нам нужно пройти, — тихо сказал он. — Там, за залом, есть ещё один выход. Я вижу его.

— Пройти? — переспросил Леви. — Через них?

— У нас нет выбора. Возвращаться долго, а времени мало. Мы должны узнать, что здесь происходит.

Сержант сжал губы, но кивнул. Он достал копьё, остальные последовали его примеру. Я перехватил своё копьё, проверил рунный щит на руке. Этер в пластине был на максимуме. И я показал остальным, у кого были такие щиты, чтобы проверили.

— Быстро и тихо, — приказал Стейни. — Не вступаем в бой, если можем избежать. Если заметят, прорываемся. Все понял?

Мы кивнули. Лейтенант первым ступил в зал, прижимаясь к стене, двигаясь вдоль неё. Мы следовали за ним, растянувшись цепочкой. Леви замыкал, его взгляд постоянно метался по залу, отслеживая движения Проклятых.

Первые метры прошли без проблем. Нежить не реагировала, продолжала свои круги вокруг кристалла. Но чем ближе мы подходили к центру зала, тем сильнее становилось напряжение. Воздух здесь был плотным, насыщенным этером до тошноты. Камень Бурь на груди стал нестерпимым, я чувствовал, как кожа под ним краснеет, вздувается.

Мы миновали половину зала, когда один из Проклятых повернул голову. Его пустые глазницы, горящие тусклым голубым светом, уставились прямо на меня. Я замер, перестал дышать. Тварь застыла, словно раздумывая. Потом медленно подняла руку, указывая в мою сторону.

И открыла рот. Звук, который вырвался оттуда, был нечеловеческим. Вой, скрежет, крик — всё смешалось в одно. Остальные Проклятые дёрнулись, повернули головы. Свет в их глазницах вспыхнул ярче.

— Бегом! — заорал Стейни.

Мы рванули вперёд. Нежить пришла в движение, медленное, неуклюжее, но неумолимое. Они двигались к нам, вытягивая длинные руки, открывая беззубые рты. Впереди маячил выход, узкий проход в противоположной стене. Стейни добежал первым, замахнулся копьём на Проклятого, загораживавшего путь. Удар пришёлся в грудь, сбил тварь с ног, буквально разрывая ее на части.

Леви, обогнав меня, ударил второго Проклятого в голову. Череп треснул, голубой свет погас, тело рухнуло. Мы ворвались в проход, забив ещё одну нежить, и побежали дальше, не оглядываясь.

За спиной раздавался вой, топот, скрежет когтей по камню. Проклятые преследовали нас, но медленнее, чем мы бежали. Туннель петлял, уходил вниз, и мы неслись вперёд, спотыкаясь, задыхаясь, но не останавливаясь.

Через несколько минут вой стих. Мы замедлили бег, остановились, прислушались. Тишина. Только наше тяжёлое дыхание и далёкий гул.

— Все целы? — спросил Стейни, оглядывая нас.

— Да, — выдохнул Леви.

Я кивнул, пытаясь отдышаться.

— Что это было? — спросил Дарн.

— Не знаю, — ответил лейтенант. — Но теперь мы знаем, что они здесь. И их много. Слишком много. Проблема в том, что и они возможно знают о нас. Или то, что ими управляет.

Мы двинулись дальше, медленнее, осторожнее. Туннель вывел нас в узкий коридор, стены которого были исцарапаны, словно кто-то пытался вырваться наружу, оставляя кровавые следы на камне.

— Мы близко, — сказал Гаррет, изучая следы. — Очень близко.

Туннель расширялся с каждым шагом. Стены отодвигались всё дальше, потолок уходил вверх, и свет наших фонарей уже не доставал до него. Воздух стал плотным, вязким, каждый вдох требовал усилий, будто я пытался дышать через мокрую тряпку, свернутую в несколько слоёв. И такие ощущения были не только у меня, всем, кроме лейтенанта было тяжело идти.

Камень на груди пульсировал так сильно, что я чувствовал жар всем телом. Пришлось аккуратно засунуть его в мешочек, и вытащить наружу, от количества этера вокруг, он просто оставлял мне ожоги.

— Стой! — голос Стейни прорезал тишину, когда разведчик замер, не оборачиваясь.

Его силуэт застыл в круге света фонаря, рука поднята вверх, универсальный сигнал «замри и заткнись». Я остановился так резко, что Алекс налетел на меня сзади. Его дыхание было тяжёлым, неровным, словно он только что бежал несколько километров.

— Что там? — Леви подошёл к разведчику бесшумно, его шаги не издавали ни звука даже на каменном полу.

Гаррет присел на корточки, провёл пальцами по стене. Даже в тусклом свете я видел длинные царапины на камне, глубокие борозды, прорезанные чем-то острым и тяжёлым. Мы их уже не раз видели. Но видимо тут что-то изменилось.

— Свежие следы, — разведчик поднял голову, его лицо было напряжённым. — Не больше суток. И их много.

— Сколько? — Стейни опустился рядом с ним, копьё держал наготове.

— Не сосчитать. Десятки. Может, больше. Царапины идут в обе стороны — спускались вниз, потом поднимались обратно и так несколько раз. Возможно патруль.