Я кивнул, не в силах говорить. Просто кивнул и поплёлся к остальным.

Алекс спаррингововал с другим ветераном — приземистым блондином по имени Харк. И даже издалека было видно, что Алекс не просто защищается. Он атаковал. Агрессивно, жёстко, с какой-то первобытной яростью.

Я остановился, наблюдая. Его движения были резкими, почти судорожными, но в них чувствовалась сила. Много силы. Больше, чем должно быть у новобранца на первой неделе.

Алекс провёл комбинацию, два быстрых удара в корпус, потом хук в челюсть. Харк заблокировал, но отступил на шаг. В его глазах мелькнуло удивление.

— Он же как кабан, — пробормотал рядом Серг, вытирая кровь с разбитой брови. — Он прёт как зверь. Смотри как горят глаза.

Я посмотрел на Алекса внимательнее. В его глазах действительно иногда вспыхивал странный золотистый блеск. Что-то нечеловеческое.

Спарринг закончился, и Харк похлопал Алекса по плечу.

— Хорошо дерёшься, парень. Ещё пару недель — и сможешь закалку завершить.

Алекс кивнул, тяжело дыша. Когда он проходил мимо, я поймал его взгляд. На секунду мне показалось, что смотрю на чужого человека.

— А теперь копья! Чего встали, рты разинув? Я что ли буду убивать ваших врагов! Вперед!

Драться копьем, отрабатывать удары, поединки, всё это занимало практически половину светового дня, доводя наши уже привыкшие было тела к такому изнеможению, что кровати в казарме казались раем для избитых уставших тел.

Вторая неделя была хуже первой. Если это вообще возможно.

Дымные сессии усилились, теперь их проводили дважды в день, утром и вечером. Жилеты стали тяжелее, Леви лично корректировал накачку их этером, увеличивая давление. Спарринги участились.

Потери начались на двенадцатый день.

Геральд был парнем из второй группы капрала Торна. Высокий, худощавый, один из худших по результатам всего. Он старался, честно старался, но его тело просто не выдерживало нагрузку.

Это случилось прямо на тренировочном дворе, во время утренней пробежки. Геральд бежал впереди меня, и я видел, как он вдруг споткнулся, дёрнулся и рухнул на землю.

Из носа хлынула кровь. Изо рта тоже. Да она потекла даже из ушей и глаз! Он дёргался, хрипел, пытался что-то сказать.

Леви оказался рядом через секунду, рявкнул кому-то привести медика. Ольгерд прибежал почти мгновенно. Он опустился на колени рядом с Геральдом, начал что-то делать, проверять пульс, даже достал было зелье, но не стал заливать в рот. Я видел по его лицу, что всё это бесполезно, а тратить ценный ресурс на мертвеца никакого смысла нет.

Геральд умер через пять минут. Его глаза остались открытыми, уставившись в серое небо.

— Внутреннее кровоизлияние, — сказал Ольгерд, медленно поднимаясь. Его голос звучал устало. — Кости не выдержали давления, начали крошиться. Острые осколки повредили внутренние органы. Тут я бессилен.

Леви молча кивнул. Его лицо было непроницаемым, но я заметил, как дёрнулся уголок губы.

— Уберите тело, скиньте в яму. — приказал он двум капралам. — Остальные — продолжаем тренировку.

Кто-то попытался возразить, но Леви отрезал:

— Он сделал выбор. Пытался стать сильнее, но у него не получилось. Мы не можем позволить себе траур. У нас нет на это времени. Либо продолжаем, либо сдохнем.

Мы побежали дальше, громко ухая по полу тяжелыми ботинками, а тело осталось за нами и когда снова пробегали этот участок плаца, никакого напоминания о Геральде уже не было. Был человек и нет человека.

Эта смерть стала суровым напоминанием о цене нашего выживания. Неважно, насколько ты силён или талантлив. Если твой разум или тело сломаются, ты — следующий. Цинизм во мне только окреп, но и решимость стала твёрже.

Вечерами перед отбоем сержант Леви собирал нас в казарме и читал лекции. Вдалеке, в тени, часто стоял Стейни, его силуэт был едва различим, но я чувствовал его холодный, расчётливый взгляд. Он наблюдал за всеми нами и я понятия не имел зачем. Искал таланты?

— Есть Инициированные — те, кто только открыл этер. Они немного сильнее обычных людей. Это ничто. Первое мгновение искры. Годен для разгона крестьян, но не для настоящего боя. Это вы. Заготовки настоящих бойцов.

Леви махнул рукой, пренебрежительно отбрасывая эту категорию.

— Сейчас нас интересует больше начальная стадия ступени закалки костей. Первая и самая важная. По физическим характеристикам, воин начальной стадии практически в два раза сильнее обычного человека в стандартной ситуации, во время рукопашного боя или боя с оружием. А добавляя ваш опыт, тренировок и практик, вы спокойно сможете сражаться с двумя и даже тремя обычными смертными воинами и победите их особо не напрягаясь. Алекс, иди сюда. У тебя лучшие результаты тренировок. Попробуй.

Перед Алексом положили стопку из двух досок. Он кивнул, сосредоточился, его мышцы напряглись, а вокруг кулака едва заметно заискрил этер. Грохот. Доски пружинили и не сломались.

— Хорошо, — Леви одобрительно кивнул. — А теперь, Курт, покажи им разницу.

Из ряда ветеранов вышел Курт, тот самый мужик, что тренировал меня. Он был на начальной стадии закалки костей, и это чувствовалось. Ему положили стопку из двух досок. Он без видимого усилия ударил, и доски разлетелись в щепки.

— Капрал, теперь ты. — Леви указал Торну на четыре доски, которые выложили на место двух. Тот сломал их так же, не особо напрягаясь с виду. — Алекс, постучи.

У Алекса, само собой вообще ничего не получилось.

— И, наконец, — Леви встал перед стопкой из шести досок. — Последняя стадия закалки костей.

Он не стал замахиваться. Просто поднял руку, а потом быстрым, почти невидимым движением опустил кулак. Доски взорвались, рассыпаясь мелкой трухой, а звук удара был такой, будто что-то лопнуло в воздухе.

— Вот разница, — сказал Леви, спокойно опустив руку. — Вот куда вы идёте. Не верьте, что можно за пару дней преодолеть стадии, как пишут и говорят некоторые вруны. Это тяжелый изнурительный труд, это боль и смерть товарищей, а не легкая прогулка к силе. Каждая капля вашей силы, заслужена и получена вами как достойными.

Прорыв случился на десятый день у Алекса. Я увидел это во время вечернего спарринга.

Он дрался с Харком, как обычно агрессивно, но вдруг его движения изменились. Стали быстрее, резче. Удары стали тяжелее. Харк едва успевал блокировать, а в какой-то момент Алекс прорвал его защиту и врезал в челюсть так, что ветеран был вынужден отступить на несколько шагов.

Все замерли. Харк остановил бой, потирая челюсть, и медленно улыбнулся.

— Ты завершил закалку, парень. Прямо в бою. Это очень серьезный шаг.

Алекс стоял, тяжело дыша. Его глаза горели золотым огнём. Не просто бликом, настоящим свечением.

Леви подошёл, осмотрел его внимательно.

— Начальная стадия закалки костей, — кивнул он. — Теперь ты минимум в два раза сильнее обычного человека. Хорошая работа.

Алекс усмехнулся. В этой усмешке было что-то хищное.

Лично я завершил закалку двумя днями позже, причём это произошло не в бою, как у Алекса, а ночью, во сне. Я просто проснулся от странного ощущения, будто внутри что-то щёлкнуло, встав на место. Больше не было боли, и я чувствовал себя по другому. Как-то странно.

Я встал с нар, сжал кулак и ударил по деревянной доске, стоящей возле кровати. Она специально для этого была поставлена у каждого, так велел сержант Леви. Дерево треснуло, сгибаясь практически пополам.

Серг проснулся от звука, протёр глаза.

— Ты чего?

— У меня получилось, — ответил я, глядя на свой кулак. — Я завершил переход.

Он молча кивнул, потом улыбнулся.

— Поздравляю. Мне нельзя отставать от тебя, значит, я буду следующий.

Так и вышло. Правда аж через два дня. Потом был Дарн и с огромным трудом — Талир.

К концу третьей недели вся наша группа стояла перед сержантом Леви, закалённая, измождённая, но живая. Не смотря на переход, вся группа продолжала тренироваться до тех пор, пока последний, Марк, не пробился.