— Хм, — многозначительно протянула я, привлекая к себе внимание. На новую картину на обоях и красивые брови на симпатичном лице у спящего родителя старалась не смотреть.

— Алька приехала! — завопил старший Ян, сбивая меня с ног. Им строго-настрого нельзя было целовать меня и вешаться на шею, но обнимать мои ноги или лохматить волосы никто не запрещал. Такая у нас была ласка.

— Что принесла? — деловито поинтересовался младший на десять минут Тихон, завершая свой шедевр. Теперь у папы, и без того очень разрисованного, появились усы с веселыми завитушками, и он стал похож на Карабаса-Барабаса.

— Хотела вручить вам новые краски, но теперь думаю, что это будет опрометчиво, — задумчиво отозвалась я, соображая, успеем ли мы отмыть обои до прихода мамы.

— Аля, доча⁈ — Сонный папа подскочил с места, и младший едва не ткнул ему фломастером в глаз.

— Привет, пап, — улыбнулась я, роясь в своем рюкзаке. — Кажется, тебе понадобится тоник на спиртовой основе… Жаль, обоям он не поможет.

Весь день пронесся незаметно и тепло. Растворился в домашних хлопотах: в мытье посуды под мамины рассказы о работе, в возне с близнецами, которых мы с папой пытались отмыть от фломастеров, и в дурацких танцах под старые пластинки. В этом доме даже самое обычное дело превращалось в маленький праздник.

Главный вопрос я задала за ужином, когда вечером все собрались вместе на кухне, пахнущей свежей выпечкой и мандаринами. Мы с братьями устроились на мягком ковре, прислонившись спинами к дивану, и наблюдали, как мама ловкими движениями нарезает румяный мясной пирог, а папа, сосредоточенно нахмурив брови, очищает от белых ниточек оранжевые дольки. Дедушка, удобно устроившись в своем кресле, погрузился в чтение нового детектива, изредка цокая языком от захватывающего сюжета. А бабушка, прищурившись, с азартом стучала пальцем по экрану телефона. С тех пор, как ей подарили смартфон, ее было все труднее вернуть в реальность. Она уверяла, что у них с соседками завелся особый чат, где они с жаром обсуждали очередные «рецепты вечной молодости» и секреты небывалого урожая кабачков.

Мои пальцы, обтянутые черной кожей перчаток, сами по себе ласково перебирали мягкие завитки волос близняшек. А они, два теплых, уютных комочка, то и дело тыкая друг в друга локтями, удобно устроились на моих вытянутых ногах и жмурились, как довольные котята на солнышке. Им было мягко и спокойно, а у меня под коленями уже давно началось легкое, ноющее онемение, и ноги отчаянно затекли. Но ради таких мгновений чистого, безоговорочного доверия я готова была терпеть хоть до самого утра. Эти минуты тихого семейного счастья согревали меня изнутри, становясь моим личным оберегом против всех ночных кошмаров.

— Родственники, у меня к вам вопрос, — откашлявшись и дождавшись, когда дед отложит книгу, а бабушка — телефон, я все-таки решилась и спросила: — Чисто теоретически, если я нашла того самого парня, на которого мой дар не распространяется, что мне теперь с ним делать⁈

Сначала наступила тишина, а потом папа подавился мандаринкой. Н-да, надо было еще подождать.

— Срочно в ЗАГС! — сориентировалась бабуля.

— Нет, — строго одернул ее серьезный дедуля, — без нашего одобрения никакой свадьбы!

— Да какое одобрение, папа⁈ — искренне изумилась маман. — Пусть хоть черт лысый, главное, чтоб Алю избавил от проклятия! Я уже пятнадцать лет не могу нормально обнять своего ребенка!

Папа снова закашлялся. Пришлось срочно подать родителю воды. Он у меня вообще впечатлительный.

Уезжая на следующий день от родных, я не могла перестать улыбаться. После радостных возгласов и поздравлений, а также недовольного сопения отца, считающего, что нет никого достойного его дочери, мне все-таки удалось выяснить следующее: свадьба не обязательна, достаточно лишь волшебного поцелуя, который расколдует принцессу. Правда, дедушка и папа наперебой заявляли, что, поцеловав однажды таких женщин, как моя бабушка и мама, они не захотели их больше отпускать. Мама и бабушка краснели под их взглядами, а близняшки потом дотошно расспрашивали о подробностях поцелуя, смутив даже непробиваемую меня.

Вот так вот! Осталось убедить Алекса со мной поцеловаться. И, надеюсь, после этого мы разбежимся в разные стороны.

Окрыленная надеждой, я весь оставшийся вечер сочиняла речь, после которой Алекс всенепременно должен был заключить меня в пламенные объятья и коснуться своими губами моих губ, но в понедельник вдруг стало ясно, что моим планам не суждено сбыться. Заколдованная принцесса так и останется заколдованной, потому что Алекс не явился на пары.

Ни в понедельник, ни в остальные дни.

Ощущение было такое, будто у меня из-под ног выдернули землю. Всё, что оставалось, — это пустота и горькая досада. Я ведь только-только успела поверить в чудо!

Я начала бить тревогу в среду, и первой, к кому обратилась, была староста. Но у той было отвратительное настроение. Увидев меня, она недовольно заявила:

— Даже не спрашивай. Твой красавчик ответил только один раз, сказал, что практически ночует на работе и ему сейчас не до учебы. В деканате, мол, предупредил, а какие-то предметы у него уже проставлены, и он на них не ходит.

Не стала больше ее допытывать и разубеждать, что красавчик не мой. В душе поднималась паника. Не мог же сказочный принц исчезнуть? А как же волшебный поцелуй? Нет, так дело не пойдет!

Прежде чем в наглую ехать к нему в гости, я решила подождать еще пару дней. Но когда выяснилось, что и в пятницу его парта оставалась пустой, я решила для начала наведаться к нему на работу, а уже потом все-таки в гости. В свое оправдание так и скажу, что, мол, сам попросил его найти, когда что-то разузнаю.

Оставалось лишь узнать, где он работает, делов-то…

— Привет! — Я ослепительно улыбнулась знакомому качку, а он ожидаемо попятился. — Да подожди ты, не буду я тебя трогать! Поздравляю, кстати, ты выиграл!

На этот раз мне удалось его нормально разглядеть: под два метра ростом, смуглый, мышцы выпирают. Лицо хоть и суровое, но симпатичное, даже кривоватый нос, который, видимо, был не раз сломан, его совсем не портил. От него так и веяло силой и мощью. Наверное, многие, кто находился рядом с таким атлетом, чувствовали угрозу, но мне не было страшно. Уж я-то точно знала, каким ранимым ребенком он был внутри

— Смотрела бой? — недоверчиво прищурился Андрей, перестав пятиться как рак.

— Мне и не надо, — пожала я плечами, — ты доказал, что не маменькин сыночек. Еще два таких боя, и ты переедешь от отца в свою собственную квартиру. Только продолжай следить за своим запястьем.

С минуту Андрей смотрел на меня, буравя острым взглядом, и не находил, что ответить.

— Послушай ты, мелкая, — наконец, решил рассердиться он, — может, хватить говорить людям то, чего они не хотят слышать⁈

— Я всегда фильтрую! — возмутилась я. — Вот не надо мне тут выпендриваться, тебе понравились мои слова.

— Только если это правда, — недовольно буркнул качок, доказывая, что я права. — Про квартиру и речи не заходило.

— Правда.

— Не верю!

— Убедишься сам.

— Тебя никогда не били? — снова недобро прищурился спортсмен.

— Столько раз хотели, — призналась я, — но руками трогать, сам знаешь, боятся.

— Так я в перчатках!

Теперь замолчала я, закидывая голову и с удивлением разглядывая своего собеседника. Бессмысленный какой-то диалог, уже пять минут припираемся, а к сути я еще даже не подошла.

— Чего тебе надо? — первым сдался Андрей.

— Ты ведь знаешь Алекса? — деловито осведомилась я.

— Ну пересекались пару раз, — хмыкнул парень, — на ринге.

— Серьезно⁈ — Я даже глаза выпучила от удивления. Нет, дистрофиком мой будущий спаситель не был, но и качком не казался. — Не знала…

— Как так получилось, что обо мне ты знаешь все, а про парня, за которым хвостиком бегаешь, мало что известно?